Ли Чайлд – Время свободы (страница 58)
Эмерсон сел лицом к окну. Только заглянул в меню, собираясь что-нибудь выбрать, как вдруг Грэбер схватил его за руку.
– Посмотри на экран, – проговорил он.
По телевизору показывали тюремный комплекс в Уинсоне. На импровизированной сцене перед тюрьмой стоял мужчина в костюме, со свеженькой стрижкой и с микрофоном в руке. В бегущей строке сообщалось:
Ранее осужденный Антон Бегович был реабилитирован и освобожден из-под стражи после успешно проведенной руководством корпорации «Минерва» процедуры апелляции. Генеральный директор корпорации Бруно Хикс сказал…
– Бегович? – повторил Эмерсон.
Он достал украденный мобильник, открыл его, нашел фотографию Карпентера и показал ее Грэберу.
– Ну да, – кивнул Грэбер, – или Карпентер. Не иначе как он. Одно лицо.
Телекамера проследила, как двое других провожают со сцены и сажают в автомобиль «БМВ» человека в костюме. Машина осторожно тронулась с места и медленно поехала сквозь расступающуюся толпу.
– Запомни номер, – сказал Эмерсон. – Эм-си-один. Срочно свяжись с Фассбендером. Попроси оказать нам услугу. Пусть пробьет, кому принадлежит эта машина. Как можно скорее.
«Это как-то связано с бухгалтерией», – сказала Анжела Сэму. Ричер ждал, что тут будет нечто очень сложное. Чтобы распутать, потребуется специальная подготовка и квалификация. А оказалось, все дело в простейшем расхождении в записях.
Джед влез на заднее сиденье «фольксвагена».
– Откуда вы знаете, что он не мой папа? Вы с ним даже незнакомы.
– Видел фотографию, когда его арестовывали.
– Со временем люди меняются, – вздохнула Ханна и сделала вид, что содрогнулась, но намеренно преувеличенно. – Видел бы ты мою фотографию, снятую шестнадцать лет назад…
– У настоящего Антона Беговича, – сказал Ричер, – отсутствует часть уха. А уши у людей снова не отрастают. Вот почему фотография в конверте из сумки Анжелы имеет такое большое значение. Если бы не она, мы бы так и не узнали, что сегодня из тюрьмы выпустили совсем не того, о ком было объявлено.
– И кого же? – спросила Ханна, прибавив скорость.
– Человека, которому нужно было сменить имя. Узнаем, если догоним Хикса.
– А что, если Хикс домой не поедет?
– Думаю, поедет. Нашего присутствия на церемонии он не ждал – следовательно, срочно бежать не готовился. Он либо забьется куда-нибудь в нору, либо ударится в бега. Должен захватить кое-какие припасы в дальнюю дорогу.
– А если ты ошибаешься?
– Позвоню инспектору Хэрвуду. Скажу, чтобы привлек ФБР.
– Да что вы все про этого вашего Хикса, – вставил Джед. – Мне на него плевать. Мне нужен мой папа.
– Хикса нам нужно найти для того, чтобы узнать, что случилось с твоим настоящим папой.
– А что с ним случилось? Ничего не случилось. Сидит в тюрьме. За решеткой.
Ричер не нашел что ответить. Ханна тоже промолчала.
– А где же еще ему быть? – продолжил Джед. – На свободу вышел не тот. Значит, мой папа остался там.
– Да, на свободу вышел не тот, – подтвердил Ричер. – Больше мы ничего не знаем наверняка.
– А этот тип взял имя моего папы, – сказал Джед и расплакался. – Не может же быть двух человек с одинаковым именем. Значит, моего папу убили. Выходит, так, что ли? Вот о чем вы не говорите. Он умер, и я никогда с ним не встречусь.
Ханна медленно проехала мимо большого белого дома. «БМВ» стоял на том же месте, где и утром.
– Слава богу. Он здесь, – вздохнула Ханна и остановила машину рядом с полосой газона на обочине дороги. – Но что нам сейчас делать? Не станешь же звонить в домофон и просить Хикса, чтобы пустил нас. И ворота вон какие крепкие, протаранить не получится. Перелезть тоже – наверняка везде понатыканы датчики. А по верху стенки осколки стекла из цемента торчат. И с другой стороны в земле тоже датчики.
– Сдай-ка назад, поближе к стене, – сказал Ричер и достал из наволочки пистолет желтовато-коричневой масти, тот самый «Зиг P320», что в качестве трофея достался ему от второй пары сотрудников «Минервы», дежурившей на стоянке грузовиков на шоссе I-20. – Джед, пошарь-ка там, на нижней полке. Мне нужны пять одеял. И одна диванная подушка.
Ричер связал два одеяла угол в угол по диагонали, чтобы максимально увеличить общую длину. Скатал поплотнее, чтобы получилось что-то вроде каната, смотал в кольцо и через голову повесил себе на плечо. Потом точно так же связал еще три одеяла. Один конец закрепил на заднем буксирном крюке «фольксвагена» и забрался на его крышу. Ханна передала ему подушку. Он уложил ее на стену ограды, закрыв торчащие из бетона острия битого стекла. Поверх подушки водрузил канат из свернутых одеял и медленно опустил с той стороны стены, но так, чтобы нижний конец не касался земли. Шагнул на стену, встав ногами на узкую полоску кирпича, где не было стеклянных осколков. Проверил, чтобы импровизированный канат свисал достаточно низко и можно было ухватиться, если понадобится снова лезть наверх. Потом Ричер огляделся. Вдоль основания стены шла полоса травы шириной фута четыре. Здесь, вероятно, и закопаны чувствительные датчики. За газоном по всей длине участка и в глубину футов на двадцать росли деревья. Ричер нацелился между двумя деревьями, стволы которых были потоньше. Прыгнул, оттолкнулся от земли, сделал кувырок и застыл, сидя на корточках. Прислушался. Сигналов тревоги слышно не было. Как и звона. Или собачьего лая.
Ричер выпрямился, двинулся за линию деревьев, пока не добрался до точки, откуда можно было по диагонали подкрасться к углу дома. Туда, где не будет выходящих прямо на него окон. Он осторожно пополз вперед, пока не достиг слепой зоны. Минут пять лежал совершенно неподвижно и наблюдал.
Вдруг за спиной и левее раздался какой-то звук. Треснула сухая веточка. Ричер попятился, потом встал и бросился на этот звук. Обогнул дерево. И увидел перед собой человека. Тот сидел на корточках у самого ствола, обхватив руками колени.
– Прошу вас, не бейте меня. Прошу вас, не бейте меня. Прошу вас, не бейте меня, – запричитал он шепотом, глядя на Ричера снизу вверх.
– Да не собираюсь я тебя бить, – сказал Ричер, тоже понизив голос. – Кто ты такой?
Человек немного распрямился, и Ричер увидел, что внешне он слегка смахивает на молодого Че Гевару.
– Меня зовут Морис, – сказал молодой человек. – А вас как?
– Ричер. Что ты здесь делаешь?
– Лучше мне этого не говорить.
– Ты работаешь на Хикса? Или еще на кого из «Минервы»?
– Нет, черт бы их побрал!
– Собираешься звонить в полицию? Или отмочить еще какую-нибудь глупость?
– Что вы! Куда угодно, только не в полицию! Какой же я был дурак, зачем только сюда залез? Теперь вот сижу в этом проклятом дворе.
– Да ладно тебе. Вот со мной познакомился. Очень приятно.
Ричер повернулся и двинулся было обратно к дому.
– Погодите. Хикс сейчас дома. И его заместитель тоже. И еще какой-то третий.
Ричер его не слушал и продолжал идти вперед.
Морис поспешил вслед за ним:
– Погодите, прошу вас… Я хочу спросить. Вы что, пишете какую-то статью? Потому что, если вы…
– Так ты журналист! – догадался Ричер.
Морис кивнул.
– А я нет. И не собираюсь воровать твой хлеб. Так что оставайся здесь. Ложись на землю и не двигайся. Тише воды ниже травы. Главное – не привлекай к себе внимания. Сейчас на кону человеческая жизнь.
– Только одна? Нет, на кону сейчас много жизней!
– Что ты хочешь этим сказать?
– Вы ведь здесь из-за наркотиков, верно? Ведь поэтому вы выслеживаете Хикса? Что у вас произошло? Потеряли близкого родственника? Или друга? Он сейчас у них в тюрьме?
Ричер схватил Мориса за руку, потащил его обратно, под защиту деревьев:
– Рассказывай все, что знаешь. Все рассказывай. Быстро. В общих чертах.
– Дело обстоит так. Эта «Минерва» – настоящий спрут. Злой и опасный. Внешне у них как бы все прогрессивно и гуманно. А на самом деле? Щупальца этого спрута протянулись везде. К заключенным у них подход избирательный. Предпочитают тех, из которых можно извлечь выгоду. Заставляют их работать. По-всякому. Включая переработку наркотиков. Они это делают на бэушных сепараторных установках. И продают своим же сидельцам. Поэтому среди них и смертность такая высокая. Они, конечно, все отрицают, но это истинная правда. И бизнес их расширяется. Теперь они поставляют свою продукцию и на другие рынки сбыта.
Что ж, наркотики – это вполне логично, подумал Ричер. Во всех тюрьмах с наркотой проблемы. А вот люди «Минервы» усмотрели в них весьма благоприятную перспективу. Наверное, у них широкий бизнес. И вовлеченные в это дело люди время от времени нуждаются в том, чтобы сменить имя.
– А какие у тебя доказательства? – спросил он.
– Уровень смертности. У меня есть документы. Но, кроме этого, больше ничего. Пока.
– Я собираюсь нанести Хиксу визит. Прямо сейчас. Может всплыть и эта тема. Все, что нарою конкретного, отдам тебе.
Глава 42
Ричер вышел из укрытия, созданного стволами и ветвями деревьев, и с юго-восточной стороны подкрался к дому. К заднему углу. Забрался на перила веранды, левой рукой обхватил колонну, которая поддерживала балкон. Правой рукой стащил через шею свернутые кольцом скатанные одеяла. Держась за один конец, стал раскручивать свой канат. Один оборот. Еще один. И когда на третьем обороте конец каната почти достиг высшей точки, Ричер резко рванул его вниз – так укротитель львов в цирке щелкает чересчур длинным кнутом. Конец обвился вокруг колонны и упал с другой стороны. Левой рукой Ричер поймал его. Натянул оба конца. Уперся обеими подошвами в колонну. Переместил левую руку повыше и натянул канат. Правой ногой переступил повыше. Потом левой. И продолжал карабкаться, пока не смог ухватиться за верхние перила, затем подтянулся и, перекинув через них туловище, оказался на балконе.