Ли Чайлд – Время свободы (страница 55)

– Нет, здесь речь идет о том же самом, – сказал Ричер. – Помнишь, я говорил про свою находку в сумке Анжелы? Про информацию, касающуюся освобождения Беговича? Тоже в конверте, адресованном Дэнни.

– Но как он у нее оказался?

– Об этом я собирался спросить у Дэнни.

– Выходит, Дэнни переписывался с каким-то источником информации. И наверное, привлек к этому делу Анжелу. За что ее и убили. А заодно убили и Сэма. Боже мой. Бедный Дэнни! Наверное, он был потрясен.

– Дэнни ни в чем не виноват. Ведь очевидно, что он никакого преступления не совершал. Наоборот, раскрыл его.

– Преступление совершил кто-то другой. Кто-нибудь из «Минервы». Те же самые люди, которые натравили на нас своих головорезов. Нам надо потопить этот их корабль. Нам позарез нужно это свидетельство – это же настоящая бомба. Если, конечно, этот Алан не врет.

Ханна достала мобильник и принялась над ним колдовать. Через пару минут она показала экран Ричеру.

– Отлично, – произнесла она. – Эта компания существует на самом деле. Есть и адрес, и веб-сайт, и регистрация в социальных сетях, и логотип – все сходится. Есть список партнеров. Одного из них зовут Алан. Алан Макиннес. И еще, смотри сюда. Они называют компанию «Минерва» одним из самых важных своих клиентов. Что скажешь?

– Набери номер, – сказал Ричер.

Ханна потыкала пальцем в цифры, потом нажала на «вызов» и кнопку громкой связи. После трех гудков ответил мужской голос:

– Макиннес. С кем я говорю?

– Это Дэнни Пил, – сказал Ричер. – Я получил вашу записку. Итак, встречаемся в «Коул-Крик» в половине двенадцатого.

– Погодите. Я не совсем уверен, что это для меня безопасно.

– Назовите другое место.

– Место здесь ни при чем. Дело касается вас. Откуда я знаю, что вы – Дэнни?

– А откуда еще мне известен ваш номер?

– Не знаю. Ну хорошо. Назовите ваше второе имя.

Ричер посмотрел на Ханну. Она помотала головой.

– У меня его нет, – ответил Ричер.

– Где вы жили до того, как переехали в Уинсон?

– В Джеррардсвилле, штат Колорадо.

– Как звали вашего босса, до того как вы стали работать в «Минерве»?

– Сэм Рот.

– Хорошо. – В трубке помолчали. – Я встречусь с вами. Но приходите один. И не опаздывайте.

Бруно Хикс дал отбой. Он сидел в пижаме у себя на кухне. В те дни, когда заключенных выпускали на свободу, слишком рано в тюрьму приходить он не любил. В последнюю минуту из-за суеты могла возникнуть какая-нибудь путаница, а он не хотел, чтобы перед выступлением у него испортилось настроение, рисковать этим никак нельзя. Он сделал глоток кофе, снял трубку городского телефона и позвонил Брокману.

– Плана Б не будет, – сказал он. – Теперь уже точно. Во время торжественной церемонии Ричер будет далеко.

– Прекрасная новость, – отозвался Брокман. – Но, Бруно… ты в этом уверен?

– Совершенно. Я узнал об этом от него самого.

Ханна попыталась развернуться на улице, но старенький «фольксваген» так плохо слушался руля, что машина выскочила на тротуар и чуть не задела почтовый ящик Дэнни Пила. Ханна сдала пару ярдов назад, изо всех сил налегла на рулевое колесо, вернулась обратно на проезжую часть улицы и прибавила скорость. Микроавтобус рванул и пулей помчался вперед.

Ричер оглянулся на почтовый ящик.

– Остановись, – сказал он.

Ханна притормозила у обочины. Ричер вышел из кабины, направился к почтовому ящику, открыл крышку. Рекламные конверты были там. Все четыре, и каждый отдельно. А еще в ящике лежала эластичная ленточка. Такую почтальоны используют, чтобы скрепить вместе корреспонденцию, пришедшую на один адрес. Ленточку кто-то снял, и конверты рассыпались.

Шлепая по грязной земле, Ричер двинулся к гаражу. Зашел внутрь и взял тетрадку с записями технического обслуживания автомобиля «стингрей». Стал быстро листать и наконец нашел все нужные ему буквы. Две заглавные. Остальные строчные. Вернулся к «фольксвагену», сел на свое место.

– В Хаттисберг мы не едем, – сказал он.

Глава 40

Несмотря на крепкий кофе, Эмерсон так и не дотянул до границы штата. Его неумолимо клонило в сон. Пришлось на время передать руль Грэберу, другого выхода не было. Он рассчитывал подремать пару часиков, набраться сил, но, когда проснулся, оказалось, что проспал пять часов. Фургон стоял возле квадратного здания из кирпича – в четырех милях от Виксбурга, штат Миссисипи. Здание было последним в ряду из трех одинаковых, расположенных на асфальтированной территории, в двух шагах от реки. Вокруг территории росли деревья, ее окружала ржавая сетчатая ограда. В ограде имелись ворота с одним створом, и они были не заперты. Попасть в каждое из зданий можно было через два входа. Через ворота для транспорта слева, высокие и достаточной ширины, чтобы проехал фургон или небольшой грузовик. И через дверь для сотрудников справа. В каждом здании было четыре окна на третьем этаже, квадратных и темных, под осыпающимися бетонными перемычками.

Грэбер подождал, пока Эмерсон окончательно придет в себя.

– Доброе утро, босс, – сказал он.

Эмерсон что-то пробурчал и заглянул в кружку с остатками кофе.

– Остальные два здания пустуют, – сообщил Грэбер. – А вот это на вид не лучше, только замки везде новые. И прочные. Здание используется.

– Этот тип еще не появлялся?

– Нет еще.

Эмерсон посмотрел на часы. Половина девятого. Он снова что-то буркнул, на этот раз чуть громче.

Минут через двадцать к воротам подъехала машина. Огромный неуклюжий «кадиллак»-купе выпуска семидесятых годов. Бордового цвета. Краска на нем так и сияла. Видно было, что за машиной хорошо ухаживают. Из нее вышел человек. Возраста примерно того же, что и «кадиллак». Ростом чуть меньше шести футов, плотный, круглолицый, с вьющимися каштановыми волосами. Одет в коричневую кожаную куртку и джинсы. Он отворил ворота. Проехал на территорию. Закрыл ворота за собой. Проехал дальше, к последнему зданию и встал рядом с фургоном Эмерсона.

Эмерсон всегда придерживался принципа: если не сломано, то и чинить не надо. Он подождал, когда Грэбер выскочит из кабины с планшетом в руке, подойдет к этому типу из «кадиллака» и скажет, что ему нужна накладная на доставку специальной партии товара. И только тогда Эмерсон вышел из кабины сам, обошел фургон сзади, приблизился к жертве со спины и закрыл ему рот и нос пропитанной хлороформом тряпкой. Долго держать ее он не стал, как это было накануне в Сент-Луисе. Далеко этого типа везти все равно не придется. Главное, чтобы тот не забуянил раньше времени, пока они все не подготовят. А поскольку никто не заметит, чем они там занимаются, то и мудрить особой нужды не было. Как только химическое вещество сделало свое дело, человек упал на землю, и они с Грэбером потащили его к зданию.

Грэбер достал из кармана жертвы связку ключей, выбрал нужный, чтобы открыть ворота в ангар для транспорта. Внутри стояло два фургона. Оба черного цвета. Одному явно было уже несколько лет, и о его трудовой жизни свидетельствовали вмятины и царапины на боках. Вторым, судя по его виду, почти не пользовались. Первый пустовал. У второго на крыше был установлен кондиционер, а грузовой отсек на всю длину и с обеих сторон оборудовали выдвижными полками. Дальний конец ангара был отведен под ремонтный бокс. Вдоль стенки тут красовались три огромных ящика на колесиках – для инструментов. На полу виднелись пятна машинного масла. К балке на потолке была прикреплена лебедка со свисающими цепями – видимо, для того, чтобы снимать и устанавливать двигатели. Шестеренки лебедки проржавели, – похоже, их не приводили в действие уже много лет.

Задним ходом Грэбер вывел оба фургона во двор и стал наблюдать за человеком из «кадиллака», дожидаясь, когда тот придет в себя. Эмерсон тем временем обыскал отделенный перегородкой офис. Ничего интересного не обнаружил, кроме обычных вещей, какие бывают в кабинетах административного назначения. Календарь на стене. Компьютер на письменном столе. В его ящиках – бумаги, канцелярские принадлежности. Ничего такого, что говорило бы о теневой стороне бизнеса этого человека. Единственное, что могло представлять интерес, – стоящая на низком шкафчике для документов капсульная кофеварка. Эмерсон приготовил на ней кружку кофе для себя и еще одну для Грэбера.

Когда человек из «кадиллака» очнулся, он был уже раздет догола. Он стоял на цыпочках в луже застывшего машинного масла. Руки вытянуты над головой и привязаны к цепям лебедки. Прямо перед ним была бочка, которой он прежде не видел; и, пожалуй, она стояла слишком далеко, чтобы пнуть ее. Наверху бочки лежал черпак. Такими пользуются в ресторанной кухне. Какое-то время человек молчал. И не шевелился. На лице выражение полного замешательства. И вдруг лицо исказилось от злости. Он завопил. Задергался. Стал раскачивать цепи то вправо, то влево. Дрыгать ногами. Но в результате лишь больно ободрал запястья и зашиб пальцы ног.

Услышав шум и вопли, Эмерсон вышел из офиса. Подождал, пока жертва затихнет.

– Ну что, думаю, ты и сам все понял… Но заруби себе на носу, нам нет дела до твоего товара. Он нас не интересует.

Подвешенный вытаращил глаза.

– А что вас интересует? – спросил он.

– Доставки, которые ты делал в прошлом, – сказал Эмерсон.

Он включил мобильник, который забрал у человека в Сент-Луисе, и нашел фотографию Карпентера. Показал ее подвешенному: