Ли Чайлд – Противостояние лучших (страница 35)

— Да, сэр? — послышался голос секретаря.

— Ни с кем меня не соединяй.

— Да, сэр, за исключением…

— Я сказал — ни с…

— Комиссар на второй линии.

Естественно.

— Стэн. Еще одно? — Секретаря сменил комиссар полиции. У него отсутствовал ирландский акцент, но Марковитц часто представлял, что Патрик О’Брайен говорит так, словно он только что сошел с корабля, прибывшего из его родной страны.

— Боюсь, так и есть, Пат — отозвался Стэн.

— Это кошмар. Мне звонят из резиденции мэра. И из Олбани. — О’Брайен понизил голос и сообщил самую сногсшибательную новость: — Мне позвонили из «Дейли ньюс» и «Таймс». Из «Хаффингтон пост»,[33] да помилует нас Бог!

Один корреспондент, два корреспондента…

— Жертвы — меньшинства, Стэн. Эти убийства ужасны для всех, — продолжал комиссар.

«В особенности для самих жертв», — подумал Марковитц.

Наконец комиссар перестал жаловаться и начал задавать вопросы.

— Что у тебя есть, Стэн? — Его голос стал мрачным. — Очень важно, чтобы у тебя что-то было. Ты меня слышишь, Стэн? Это очень важно.

У тебя должно что-то быть. Не у нас. Не у департамента. Не у города.

— У нас есть подозреваемый, — быстро сказал Марковитц.

— А почему мне никто ничего не сказал? — возмутился комиссар, но в его голосе послышалось облегчение.

— Все произошло очень быстро.

— Он уже под стражей?

— Нет. Но он не просто подозреваемый.

Пауза показала, что Патрик хотел услышать нечто другое.

— Он убийца или нет? — потребовал ответа О’Брайен.

— Должно быть, убийца. Есть еще несколько вопросов, которые необходимо решить, прежде чем мы его возьмем.

— Кто он такой?

— Скульптор. Живет в центре. И у нас имеются серьезные улики.

— Послушай, Стэн… — комиссар снова начал ныть. — У нас и так слишком много дерьма. — Патрик О’Брайен всегда старался выбирать выражения. — Сделай так, чтобы все получилось.

— Но что я могу сделать, Пат?

— Ты же понимаешь, жители Нью-Йорка будут рады узнать, что у нас есть подозреваемый.

— Ну, Пат, у нас действительно есть подозреваемый. Но улик пока не хватает для ордера на арест. Или для заявления для прессы.

— Ты сказал, что собраны серьезные улики. Я сам слышал. Жители города с радостью узнают, что мы близки к успеху. Будет замечательно, если они прочитают об этом в следующем выпуске «Таймс онлайн».

Которые выходят каждые полчаса.

— И я буду лучше себя чувствовать, Стэн, — добавил Патрик.

Несмотря на то, что шеф полиции занимал свою должность уже дюжину лет, комиссар мог отправить его на незначительный пост, где ему пришлось бы заниматься связями с общественностью, куда быстрее, чем микроволновка успела бы подогреть лазанью.

— Хорошо, Пат, — сдался Марковитц.

Собравшись с мыслями, он взял сотовый телефон и набрал номер.

— Ротенберг слушает, — ответила Лили.

— Я только что узнал. Еще одно тело.

— Да, Стэн. Мы на месте преступления. Делом занимается Амелия. Как и в предыдущих случаях, жертву сначала пытали.

— Я хочу, чтобы ты знала: скоро пресса сообщит, что у нас есть подозреваемый.

После напряженной паузы Лили спросила:

— Кто это?

— Скульптор, Верлен.

— Он наш подозреваемый, Стэн. Он не подозреваемый для прессы. Тут большая разница. На данном этапе мы не можем использовать Верлена в таком качестве.

— А что тебе подсказывает интуиция, Лили?

— Он ублюдок и садист. И он совершил эти убийства.

— Какова вероятность?

— В процентах? Господи, я не знаю! Как вам понравится, например, такая: девяносто шесть и три десятых?

Шеф полиции пропустил неуместную шутку мимо ушей.

— Люди вздохнут с облегчением, Лили, — сказал он твердо.

Наступила тишина: очевидно, его собеседница пыталась сообразить, почему так необходимо успокоить людей.

— Моя работа состоит совсем в другом, Стэн. Я сажаю ублюдков за решетку, — подала она наконец голос.

Ее начальник поднял голову и увидел женщину в строгом костюме, которая ждала его во внешнем кабинете. Именно ей он послал текстовое сообщение пятнадцать минут назад.

— Я проверил твою вторую теорию, — сказал Марковитц.

— Вы о чем? — В голосе Ротенберг появилось напряжение.

— О том, что ты сказала мне вчера вечером. Будто бы кто-то из Четвертого отдела использует Верлена, чтобы убивать женщин. Так вот, не трать время на эту версию.

— Почему?

В голосе шефа полиции появился металл:

— Потому, детектив, что я ловил серийных убийц еще в те времена, когда тебя наказывали за подсказки в школе. Верлен работает в одиночку. Его психологический профиль очевиден, как первая страница «Пост». А теперь заканчивай обвинение против него. Срочно.

— Мне кажется, вы чего-то не поняли, Стэн? Если вы сделаете публичное заявление, он сожжет свою вонючую квартиру и у нас не будет никаких улик — дело развалится. А он уйдет от ответственности… и будет продолжать убивать.

Проблема со Щелкунчиками состоит в том, что они щелкают не те орехи, которые тебе нужны, а все подряд.

— Детектив, — резко сказал Стэн. — Через полчаса будет сделано заявление, что у нас есть подозреваемый в серийных убийствах. Если из этого следует, что тебе следует побыстрее шевелить задницей, — что ж, давай!

Он дал отбой, посмотрел во внешний кабинет и кивнул. Приземистая женщина, которой уже давно перевалило за сорок, со светлыми волосами и глазами, которые прямо указывали на то, что она не смеялась с рождения, вошла в кабинет. Одета посетительница была без малейшего намека на вкус.

Она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Марковитц кивнул на дверь, и детектив Кэнди Престон захлопнула ее.

— У нас проблемы, — прошептал Стэн.

— Я слышала.