Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 94)

– Как ты догадался? – тихо спросила Нигли.

– Это пистолет Фролих, – ответил он. – Они стащили его у нее из кухни. Я узнал его по царапинам и масляным пятнам. А обоймы с патронами у нее лежали в ящике уже около пяти лет.

– И все же пистолет мог сработать, – сказала Нигли.

– Жизнь – игра, – отозвался Ричер. – С самого начала и до самого конца. Ты так не думаешь?

Снова тишина; казалось, она сомкнулась вокруг них еще плотнее. И холод. Они были одни среди тысяч квадратных миль ледяной пустыни. Оба все еще тяжело дышали, их пробирала дрожь и от избытка адреналина слегка подташнивало.

– Сколько продлится служба в церкви? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Нигли. – Минут сорок. Может, час.

– Тогда торопиться не стоит.

Ричер двинулся по сугробам в ту сторону, куда забросил свой пистолет, и скоро его нашел. Оба тела уже успело припорошить. Он обшарил карманы убитых, достал бумажники и жетоны. Вытер нож о саржевое пальто того, кого встретил в Бисмарке. Открыл все четыре дверцы золотистого внедорожника, чтобы внутрь нанесло побольше снега. Нигли тщательно вытерла о свое пальто пистолет преступника с видео и выбросила его. Они пробрались сквозь сугробы к «юкону», сели в салон. В последний раз оглянулись. На место, где только что разыгралась битва, уже легло тонкое белое покрывало. Через два дня лощину заметет совсем. Ледяной ветер подморозит снег, и земля застынет бескрайней гладью, пока на небе не засияет весеннее солнце.

Нигли ехала медленно. Ричер разложил на коленях бумажники убитых и сначала принялся за жетоны. Автомобиль покачивало, предметы перед глазами тряслись, и Ричер не сразу разобрал надписи.

– Окружные полицейские из Айдахо, – наконец сообщил он Нигли. – Думаю, из какого-нибудь городка к югу от Бойсе.

Он положил оба жетона в карман. Открыл бумажник брата из Бисмарка. Коричневый, кожаный, складывается втрое, кожа высохла и потрескалась, а кое-где чуть заплесневела. За окошечком из мутного пластика хранилось полицейское удостоверение. С фотографии на Ричера смотрело худое лицо убитого им человека.

– Его звали Ричард Уилсон, – сказал он. – Детектив полиции.

В бумажнике также лежали две кредитные карты и водительские права штата Айдахо. Еще нашлись какие-то листочки и почти триста долларов наличными. Листочки он выложил на колени, а наличность сунул в карман. Открыл бумажник мужчины с видео. Из искусственной крокодиловой кожи, черного цвета. В нем обнаружилось удостоверение, выданное тем же полицейским управлением.

– Питер Уилсон, – прочитал он и заглянул в водительские права. – На год моложе.

У Питера в бумажнике оказалось три кредитные карты и почти двести долларов. Деньги Ричер также отправил в карман, а потом посмотрел вперед. Набухшие снегом черные тучи остались позади, а на востоке небо было совсем чистым. Солнце светило прямо в глаза. Далеко впереди в воздухе появилась маленькая черная точка. Почти в двадцати милях от них едва виднелась башня колокольни. Медленно, но верно черная точка становилась ближе. И увеличивалась. Уже различалось серое пятно вращающихся над ней винтов. Казалось, вертолет застыл в воздухе. Ричер ухватился за приборную панель для устойчивости и посмотрел на небо. По верху лобового стекла проходила тонированная полоса. Вертолет замедлил скорость как раз в пределах этой полосы, и форма его обозначалась четко. Спереди он казался широким, бока были выпуклые. Вероятно, «Ночной ястреб». Пилот, видимо, заметил церковь, сориентировался и развернулся к ней. В небе как будто парило толстое насекомое. Внедорожник в очередной раз подпрыгнул. Бумажники соскользнули с колен Ричера, и листочки рассыпались. Вертолет завис в воздухе, потом качнулся и развернулся дверцей в сторону церкви.

– Клюшки для гольфа, – сказал Ричер, – а не образцы инструментов.

– Что?

– Квитанция «Ю-пи-эс». – Он протянул Нигли листок бумаги. – Авиа, доставка на следующий день. Из Миннеаполиса. Адресована Ричарду Уилсону, который должен прибыть в мотель в округе Колумбия. Картонная коробка, ширина и высота – фут, длина – сорок восемь дюймов. Содержимое – сумка с клюшками для гольфа. – Он замолчал, внимательно разглядывая другой листок, а потом добавил: – И кое-что еще. Возможно, для Стайвесанта.

Ричер и Нигли, остановив машину посреди большого луга, смотрели, как вдалеке приземляется вертолет. Выбрались на холодный, пронизанный солнцем воздух, походили вокруг автомобиля, разминая ноги, потягиваясь и зевая. Двигатель внедорожника постукивал, остывая. Ричер свалил в кучу значки с полицейскими удостоверениями и водительскими правами на пассажирское сиденье, а пустые бумажники зашвырнул далеко в траву.

– Надо избавиться от всех следов, – сказал он.

Они тщательно обтерли все оружие и разбросали его по сторонам света – на север, юг, восток и запад. Вытряхнули из карманов оставшиеся патроны – и те тоже разлетелись, блеснув латунью в солнечных лучах. Вдогонку патронам отправилась подзорная труба. Шляпу и перчатки Ричер оставил себе. И еще керамический нож, к которому он успел прикипеть.

Остаток пути до Грейса преодолели медленно и спокойно: выбрались наконец на ровную почву, через разрушенную ограду въехали на кладбище. Остановились возле ожидающего Армстронга вертолета и вышли из машины. Из церкви доносились звуки органа и пение. Никакой толпы. Никаких журналистов. С Фролих прощались достойно. Неподалеку стояла патрульная машина полиции Каспера. Рядом с вертолетом прохаживался один из пилотов в летном комбинезоне Военно-воздушных сил. Вид у него был настороженный. Вероятно, к ВВС не имеет отношения вовсе. Вероятно, переодетый агент Стайвесанта. Вероятно, прямо за дверью кабины прячется винтовка. И вероятно, это «Вайме Mk2».

– Как ты? – спросила Нигли.

– Как всегда, нормально, – ответил Ричер. – А ты?

– Я хорошо.

Они простояли минут пятнадцать, не очень понимая, жарко им или холодно. До слуха доносилась громкая траурная песнь органа, а потом наступила тишина, которую скоро нарушил приглушенный стук каблуков по пыльным доскам пола. Отворилась большая дубовая дверь, и на солнечный свет стали выходить люди. Викарий оставался на пороге вместе с родителями Фролих и обменивался с каждым, кто покидал церковь, короткими репликами.

Через несколько минут вышли Стайвесант и Армстронг. Оба были в темных пальто. Их окружало семеро агентов Секретной службы. Армстронг коротко поговорил с викарием, пожал руки родителям Фролих, что-то сказал им. Потом охрана повела вице-президента к вертолету. Но Армстронг заметил Ричера с Нигли и направился к ним с застывшим на лице вопросом.

– Все мы будем жить долго и счастливо, – сказал Ричер.

– Спасибо, – кивнул Армстронг.

– Пожалуйста, – откликнулся Ричер.

Армстронг секунду помедлил, потом отвернулся и, не пожав никому руку, двинулся к вертолету. К Ричеру и Нигли подошел Стайвесант – один, без посторонних.

– Счастливо? – повторил он слово Ричера.

Ричер достал из карманов значки, удостоверения и права. Чтобы взять это все, Стайвесанту пришлось сложить ладони ковшиком.

– Может, даже счастливее, чем мы думали, – сказал Ричер. – То, что преступники были не из ваших, – это совершенно точно. Полицейские из Айдахо, городок недалеко от Бойсе. У вас есть адреса. Уверен, вы отыщете все: и компьютер, и бумагу, и принтер, и большой палец Андретти в морозилке. Может, не только это. Я обнаружил еще вот что. – Ричер достал из кармана листочек бумаги. – Лежал в одном из бумажников. Кассовый чек. В пятницу уже поздно вечером они отправились в продуктовый магазин и купили шесть порций замороженного ужина и шесть больших бутылок воды.

– И что? – спросил Стайвесант.

– Я вот что подумал, – улыбнулся Ричер, – с чего бы ребятам закупать продукты почти на целую неделю, когда у них и без того дел по горло? Вдруг захотелось позаботиться о том, чтобы миссис Нендик не сидела голодной, пока они заняты своими делами здесь? Мне кажется, она еще жива.

Стайвесант выхватил у него чек и побежал к вертолету.

На следующий день, в понедельник, уже ближе к полудню Ричер и Нигли были в аэропорту Денвера. Ричер переписал на нее свой чек с гонораром за работу, и она купила ему билет первого класса на рейс до нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардия. Он проводил ее до выхода к самолету в Чикаго. Посадку уже объявили. Не говоря ни слова, Нигли поставила сумку на пол, на мгновение замерла перед Ричером, потом протянула руки и быстро обняла его, несколько неловко, словно не знала или давно забыла, как это делается. Уже через секунду отпустила, подхватила сумку и заспешила к самолету. Не оглядываясь.

До Нью-Йорка Ричер добрался уже поздно вечером. На автобусе, потом на метро доехал до Таймс-сквер и прошел по Сорок второй улице до нового клуба Би Би Кинга. Группа из четырех гитаристов завершала выступление. Играли ребята неплохо. Он дослушал до конца и отправился к билетеру.

– У вас на прошлой неделе, случайно, не выступала одна немолодая певица? – спросил он. – Поет немного похоже на Дон Пенн? Со стариком, который аккомпанировал ей на клавишах?

– Нет, таких у нас не было, – покачал головой билетер. – Может, где-то в другом месте, не знаю.

Ричер кивнул и вышел в сияющую фонарями темноту. На улице было холодно. Он направился на запад, туда, где находилось портовое управление и междугородняя автобусная станция.