Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 91)

– Хорошо. Как действуем?

– Они герои Эдварда Фокса. Не Джона Малковича. Они рассчитывают пережить этот день. Если сделаем все правильно, они от нас побегут.

В шесть тридцать Ричер и Нигли были у взятого напрокат внедорожника. В воздухе все еще порхали снежинки. Небо на востоке уже начинало светлеть. Среди ночной черноты на горизонте виднелась темно-фиолетовая полоса, над ней темно-серая. Они проверили оружие. Покрепче зашнуровали ботинки, поплотнее застегнули куртки, пошевелили плечами, проверяя, удобно ли двигаться. Ричер надел шляпу и перчатку на левую руку. Нигли сунула «штайр» во внутренний карман, а «Хеклер и Кох» перекинула за спину.

– До встречи, – прошептала она.

Нигли двинулась на запад, в сторону кладбища. Ричер проводил ее взглядом: вот она перешагнула через низкую ограду, свернула чуть-чуть южнее и растворилась в темноте. Он подошел к колокольне, встал ровно посередине ее западной стены и еще раз прикинул, где расположился автомобиль противника. Вытянул руку в ту сторону и отошел назад, сохраняя при этом направление вытянутой руки. Положил М16 на землю так, чтобы ствол винтовки указывал чуть южнее запада. А сам отошел, спрятался за машину и, прислонившись к задней дверце, стал ждать рассвета.

Он наступал медленно, постепенно: зрелище было великолепное. Фиолетовая полоса светлела и в середине краснела, разрасталась вверх и вширь, пока не озарилась половина неба. Затем милях в двухстах, где-то над Южной Дакотой заполыхал оранжевый ореол, земля словно окунулась в него, и над горизонтом вспыхнула тонкая солнечная дуга. Небо окрасилось в розовый цвет. Алым пламенем вспыхнули высокие продолговатые облака. Ричер подождал, пока солнце не поднялось так высоко, что стало больно смотреть, потом открыл дверцу автомобиля и завел двигатель. Громко газанул и включил на полную громкость радио. Покрутил ручку настройки, нашел зажигательный рок-н-ролл, и музыка в рассветной тишине загремела сквозь распахнутую дверцу во всю мощь. Потом поднял M16, снял винтовку с предохранителя, прижал приклад к плечу и дал очередь из трех выстрелов, целясь в сторону юго-запада, прямо туда, где скрывалась машина противника. Нигли тут же откликнулась своей тройкой выстрелов. MP5 был более скорострельный, а еще издавал характерный стрекочущий звук. Нигли заняла позицию в траве в ста ярдах к югу от «шевроле-тахо» и стреляла прямо на север. Он послал еще три пули с востока. Она – еще три с юга. В пространстве громовым эхом отозвались четыре очереди. Они означали: «Мы… знаем… что вы… там».

Ричер, как они и условились, подождал тридцать секунд. Ответа с позиции противника не последовало. Никаких световых вспышек, никакого движения, никакого ответного огня. Он снова поднял винтовку. Прицелился. Нажал на спусковой крючок: «Мы». В отдалении слева застрекотало оружие Нигли: «Знаем». Он выстрелил еще раз: «Что вы». И Нигли еще раз откликнулась: «Там».

Никакой реакции. Ричер на секунду задумался: а вдруг за последний час они успели ускользнуть? Или, вдруг поумнев, двинулись через город на восток? Ведь глупо атаковать, когда солнце бьет прямо в глаза. Обернулся. Не увидел ничего – только в окнах домов загорался свет. И ничего не услышал – только звенело в ушах и ревел из машины рок-н-ролл. Ричер повернулся назад, собираясь снова открыть огонь, и вдруг в ста пятидесяти ярдах перед ним из травы вынырнул «шевроле-тахо». На задней дверце автомобиля золотом и хромом сверкало утреннее солнце. Всеми четырьмя колесами оторвавшись от земли, он перелетел через бугор, рухнул на землю и помчался прочь, на запад.

Ричер бросил винтовку на заднее сиденье «юкона», захлопнул дверцу, выключил радио и прямо через кладбище рванул за преступниками. Не снижая скорости, пробил деревянную ограду и выскочил на луг. Сразу свернул на юг. Местность для быстрой езды оказалась убийственно сложной. Машина с грохотом подпрыгивала на ямах и страшно кренилась на длинных грядах. Одной рукой Ричер держал руль, другой затягивал ремень безопасности до упора, чтобы тело было плотно прижато к сиденью. Слева он заметил мчавшуюся к нему по траве Нигли. Дал по тормозам, и она, распахнув заднюю дверцу, заскочила внутрь. Ричер снова нажал на газ, Нигли захлопнула дверцу и с трудом перебралась на переднее сиденье. Пристегнувшись, зажала пистолет-пулемет между коленями и обеими руками схватилась за приборную панель, словно каталась на американских горках.

– Все получилось отлично, – тяжело дыша, выговорила она.

«Юкон» мчался дальше. Ричер свернул на север, нашел в траве колею, которую проложил «шевроле». Вписался в нее и прибавил газу. Гонка оказалась куда круче любых американских горок. Непрерывная бешеная тряска. Машина подпрыгивала, вздрагивала, а иногда, казалось, даже пролетала пару ярдов, словно невесомая, и потом тяжело плюхалась на землю. Мотор визжал. Руль ходил ходуном, грозя сломать Ричеру большие пальцы. Он старался управлять одними ладонями. Только бы не треснул мост!..

– Ты их видишь? – прокричал он Нигли.

– Еще нет! – крикнула она в ответ. – Могут опережать нас ярдов на триста.

– Боюсь, машина не выдержит!

Ричер еще прибавил газу. Почти пятьдесят миль в час. Потом шестьдесят. Чем больше он ускорялся, тем ровнее ехал «юкон»: машина все меньше касалась земли.

– Вижу! – завопила Нигли.

Преступники мчались в двухстах ярдах впереди, периодически выныривая из моря травы, словно безумный золотистый дельфин, скачущий по волнам. Ричер поднажал еще и чуть сократил дистанцию. У «юкона» было преимущество: «шевроле-тахо» расчищал ему путь. Ричер довел отрыв до ста ярдов и старался не отдаляться. Двигатель ревел, подвеска стонала, скрипела и стучала.

– Они могут удрать! – крикнул он.

– Но куда им прятаться? – прокричала в ответ Нигли.

Минут через десять они были милях в десяти к западу от Грейса с полным ощущением, что им здорово досталось в рукопашной. На каждой кочке голова Ричера врезалась в потолок, руки болели. Плечи сводило. Двигатель по-прежнему с рева срывался на визг. Удержать ногу на педали газа Ричер мог, только выжимая ее до упора. Под боком у него подпрыгивала и раскачивалась взад-вперед Нигли. Держаться за приборную доску она давно перестала: боялась переломать локти.

Еще десять убийственных миль – и рельеф изменился. Они оказались у черта на рогах. Грейс был в двадцати милях позади, шоссе в двадцати милях впереди. Местность повышалась, овраги становились круче. Под колесами попадалось гораздо больше камней. Трава, по-прежнему высокая, росла уже не так густо, потому что корни залегали неглубоко. На земле лежал снег. Стебли, торчащие из-под шестидюймового белого одеяла, покрывала ледяная корка. Обе машины снизили скорость и держались все так же в сотне ярдов одна от другой. Еще через милю погоня совсем замедлилась: автомобили шли на смехотворных двадцати милях в час. Они ползли вниз по сорокапятиградусным склонам, по капот зарываясь в скопившийся на дне ложбин снег, и, включив полный привод, карабкались по подъемам. Глубина оврагов порой достигала десяти-пятнадцати футов. Непрерывно дующий западный ветер набивал в них снег, подветренные склоны оставляя голыми, а наветренные превращая в сугробы. Навстречу машинам снежные хлопья летели почти горизонтально.

– Застрянем, – сказала Нигли.

– Этим путем они попали в Грейс, – возразил Ричер. – Значит, и выбраться должны.

Всякий раз, когда «шевроле-тахо» съезжал в лощину, они теряли автомобиль из виду. И лишь тогда, когда «юкон» с трудом взбирался по склону, Ричер с Нигли мельком замечали золотистый внедорожник через три-четыре спуска впереди на очередном возвышении. Ритм гонки стал рваным. Оба внедорожника хаотично устремлялись вниз и выбирались наверх. Скорость движения упала почти до пешеходной. Коробка передач у Ричера была включена на низкие обороты, но все равно «юкон» часто буксовал и скользил. Далеко на западе уже бушевала снежная буря. Непогода надвигалась быстро.

– Пора, – сказал Ричер. – В любой из этих лощин снег скроет их на всю зиму.

– Давай, – отозвалась Нигли.

Стекло с жужжанием поехало вниз, и с волной морозного воздуха в машину ворвался шквал снега. Нигли перевела «Хеклер и Кох» в автоматический режим стрельбы. Ричер резко добавил газу и промчался через два следующих подъема на предельной скорости, которую мог выдержать «юкон». На вершине третьего подъема он дал по тормозам и рванул руль влево. Внедорожник юзом развернулся и остановился боковым окном к движению, Нигли высунулась, насколько можно было, и стала ждать. В сотне ярдов впереди «шевроле» закарабкался по склону, и она выпустила длинную очередь, целясь в задние шины и топливный бак. Золотистый автомобиль на секунду застыл, затем перевалил через гребень и исчез.

Ричер крутанул руль, нажал на газ и пополз следом. Остановка стоила им, вероятно, не менее сотни ярдов. «Юкон» проехал еще три лощины и на краю четвертой снова остановился. Они ждали. Десять секунд, пятнадцать. «Шевроле-тахо» не появлялся. Двадцать секунд. Тридцать.

– В чем дело, черт побери? – пробормотал Ричер.

Утопая в снегу, почти юзом он съехал по наветренному склону, потом вскарабкался по противоположному. Перевалил через гребень и скатился в следующий провал. Снова вверх по склону, через гребень и вниз, в снег. Никаких признаков «шевроле». Ричер прибавил газу. Шины крутились, двигатель ревел. Они преодолели еще один подъем. Остановились на краю широкой лощины глубиной футов двадцать. Снег здесь лежал толстым слоем, и обледеневшие стебли травы торчали над ним всего на какой-нибудь фут. Впереди, почти заметенные, виднелись следы «шевроле», оставленные накануне, когда преступники только добирались до Грейса. Но были и глубокие следы – свежие. Колея резко уходила вправо и по лощине, делающей крутой поворот, тянулась на север, а затем исчезала за заснеженным выступом. Вокруг стояла полная тишина. Летящий снег бил в лобовое стекло. Ветер нес его хлопья со дна лощины.