Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 74)

– Говорить может? – спросила Нигли.

– Немного, – ответил Бэннон. – Похоже, он оказался покрепче Нендика.

– Как все произошло?

– Он частенько посещает полицейский бар в окрестностях Сакраменто, еще со времен службы в пожарной охране. И вот там он познакомился с двумя мужчинами.

– Копами? – спросил Ричер.

– Очень похожими на копов, – ответил Бэннон. – Это слова самого Андретти. Они разговорились, показали друг другу фотографии родственников. Обсудили, в каком гнилом мире живут, что предпринимают, чтобы защитить от зла близких. Беседа заходила все дальше и дальше, сказал Андретти.

– И что было дальше?

– Потом Андретти замолчал, и наш врач осмотрел его руку. Оказалось, большой палец левой удален хирургическим путем. Вернее, как раз не хирургическим. По словам врача, палец то ли отрезали, то ли просто отрубили, но явно постарались все сделать как можно более аккуратно. Сначала Андретти твердо стоял на том, что сам случайно отрезал палец пилой, плотничая. Но наш врач сказал, что отрезан палец чем угодно, только не пилой. Абсолютно точно. Андретти, судя по всему, сам обрадовался, что ему не поверили, и рассказал еще кое-что.

– И что же?

– Живет он теперь один. Вдовец. И те двое, похожие на полицейских, напросились к нему в гости. И все спрашивали, что бы он сделал, чтобы защитить своих близких. Что именно сделал бы? Чем бы пожертвовал? Сначала дело ограничивалось теорией, но типы быстро перешли к практике. Потребовали Андретти отдать свой большой палец, пригрозив, что иначе он лишится внучек. Мол, выбирай. Потом один держал его, а другой резал. Забрали семейные фотографии и записную книжку. Сказали, что теперь им известно, как выглядят его внучки и где они живут. В случае чего им вырежут яичники так же, как отрезали ему палец. Андретти, разумеется, поверил. Да и как тут было не поверить? Ему только что отрезали палец! Чтобы палец не испортился, они взяли на кухне переносную морозильную камеру и набили ее льдом из холодильника. А сам старик попал в больницу.

В помещении повисла тишина.

– Приметы? – спросил Стайвесант.

– Андретти слишком напуган, – покачал головой Бэннон. – Мои ребята заверили, что программа защиты свидетелей касается всей семьи, но это его не убедило. Думаю, больше мы от него ничего не добьемся.

– Криминалисты в доме были?

– Андретти тщательно подчистил следы. Эти двое его заставили. И наблюдали, чтобы он не халтурил.

– А что насчет бара? Кто-нибудь видел, как они разговаривали втроем?

– Опросим всех кого можно. Но это было почти полтора месяца назад. Так что губу раскатывать не стоит.

Довольно долго все молчали. Первой заговорила Нигли.

– Ричер… – начала она.

– Что?

– О чем ты сейчас думаешь?

– О Достоевском, – пожал плечами он. – Недавно мне попалась книга «Преступление и наказание», которую я когда-то отправлял Джо в подарок на день рождения. Сначала, помню, хотел послать «Братьев Карамазовых», но потом передумал. Читали этот роман?

Нигли помотала головой.

– Там, в частности, рассказывается о том, что турки творили в Болгарии, – продолжил он. – Страшные вещи: изнасилования, грабежи. Арестантов вечером прибивали за уши к заборам, и они так проводили всю ночь, а наутро их ждала виселица. Подбрасывали младенцев в воздух и ловили их на штыки. Приятнее всего, говорили турки, когда делаешь это на глазах матерей. Такая беспощадность разрушила все иллюзии Ивана Карамазова. «Зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток», – сказал он. Я представил, как эти двое заставили Андретти убираться в доме, а сами за ним наблюдали. Скорее всего, уборку ему пришлось делать одной рукой. Представляю, как старик мучился. Достоевский выражал свои чувства через книги. Я не обладаю его талантом. И сейчас я думаю, что обязательно найду этих типов и постараюсь внушить им ошибочность их поведения так, как позволит мне собственный талант.

– А ведь и не скажешь, что вы любите читать, – заметил Бэннон.

– Изредка удается, – отозвался Ричер.

– Я бы хотел предостеречь вас от самоуправства.

– Надо же, какие слова знают спецагенты.

– Думайте, что хотите, но действия в отрыве от остальных неприемлемы.

– Принял к сведению, – кивнул Ричер.

– Вы уже решили математическую задачу? – улыбнулся Бэннон.

– Какую математическую задачу?

– Мы предполагаем, что винтовка «вайме» во вторник была в Миннесоте, а вчера – в Северной Дакоте. Сегодня же она здесь, в Вашингтоне. Самолетом ее доставить не могли – это точно, потому что на длинноствольное оружие, перевозимое коммерческим рейсом, нужна куча документов. А на машине преступники доехать бы не успели, слишком большое расстояние. Значит, один из них, тот, что с пистолетом-пулеметом «Хеклер и Кох», отправился в Бисмарк, а другой, с винтовкой «вайме», тем временем проделал весь путь от Миннесоты до Вашингтона на машине. Либо если в Бисмарк отправились оба, должно быть две «вайме» – одна в Миннесоте, другая в Вашингтоне. А если оба были в Бисмарке, но винтовка только одна, значит из Миннесоты ее перевез кто-то третий, и в таком случае мы имеем дело не с двумя преступниками, а уже с тремя.

Никто это не прокомментировал.

– Вернусь-ка я к Суэйну, – вдруг заявил Ричер. – И пройдусь пешком. Пешком ходить очень полезно.

– Я с тобой, – вызвалась Нигли.

Полмили на запад по Пенсильвания-авеню они прошли быстро. Облаков по-прежнему не было, отчего ночной воздух казался еще холоднее. Сквозь тусклый городской смог и оранжевый свет уличных фонарей пробивалось мерцание звезд. Высоко в небе светился маленький диск луны. Улицы оказались совершенно пусты. Они миновали Федеральный треугольник[22], и до громадного здания Министерства финансов оставалось совсем немного. Блокпосты вокруг Белого дома уже сняли. Город вернулся к нормальной жизни. Словно ничего и не было.

– Ты как? – спросила Нигли.

– Пытаюсь смотреть правде в глаза, – ответил Ричер. – Старею. Мозги работают уже не так быстро, как раньше. Радовался, что довольно скоро смог добраться до Нендика, хотя должен был подумать о нем сразу же. На самом деле здесь я сработал ужасно. Да и с отпечатком большого пальца тоже. Мы столько ходили кругами, черт возьми! Много дней. Изворачивались и так и этак, но понять ничего не сумели.

– Но в конце концов поняли же.

– А еще, как всегда, чувствую себя виноватым.

– Почему?

– Я сказал Фролих, что все великолепно, – признался Ричер. – А должен был сказать, что надо удвоить число караульных на складах. Поставить агента не только на самой крыше, но и на лестничной клетке. Возможно, это бы ее спасло.

Нигли молчала. Недолго, шагов шесть-семь.

– Это была ее работа, а не твоя, – сказала она. – И ты ни в чем не виноват. За всех в мире отвечать невозможно.

Ричер молча шел дальше.

– Тем более преступники действовали под видом полицейских, – продолжала Нигли. – Обхитрили бы двоих с той же легкостью, с какой обхитрили одного. Да им и десяток часовых не помешал бы. Вернее, он им не помешал на самом деле – десяток и даже больше. Весь район сегодня кишел агентами! Тут никто бы ничего не изменил. Дерьмо случается.

Ричер продолжал молчать.

– А было бы два караульных, погибли бы оба, – не останавливалась Нигли. – Еще одна жертва никому бы не помогла.

– Как думаешь, Бэннон похож на копа? – вдруг спросил Ричер.

– А ты как думаешь, их трое? – вопросом на вопрос ответила Нигли.

– Нет, конечно. Исключено. Тут работают двое. Бэннон упускает что-то совершенно очевидное. Неудивительно, с его складом ума и профессией.

– И что же он упускает?

– Как думаешь, он похож на копа? – повторил Ричер.

– Вылитый коп. – На губах Нигли мелькнула улыбка. – Думаю, работал в полиции до ФБР.

– А что делает его похожим на копа?

– Да все. Каждая деталь. Как будто это у него в крови.

Ричер молча шагал вперед. Потом снова заговорил:

– Что-то было такое в напутственных словах Фролих. Как раз перед появлением Армстронга. Когда она предупреждала своих людей быть повнимательнее. Кажется, она сказала так: немного походить на бездомного легко, а выглядеть по-настоящему бездомным – нет. Думаю, к полицейским это тоже относится. Если я надену пальто из твида, серые брюки, грубые ботинки и буду держать в руке золотистый жетон, я стану похож на копа?

– Немного. Но не совсем.

– А эти ребята выглядят точь-в-точь как полицейские. Я видел одного из них и ни секунды не сомневался: передо мной настоящий коп. Они входят куда угодно и выходят откуда угодно, ни у кого не вызывая ни единого вопроса.

– Это многое объясняет, – согласилась Нигли. – Потому и с Нендиком в полицейском баре они чувствовали себя как дома. И с Андретти.

– Ну да, вспомним утиный тест Бэннона, – хмыкнул Ричер. – Выглядят, как копы, ходят, как копы, и говорят, как копы.

– Тогда ясно почему они не оставили ДНК на конвертах и почему учли базу данных Национального центра информации о преступлениях. Копы должны знать, что ФБР в таком случае будет сканировать отчеты центра и сообщать о важных случаях Секретной службе.

– И что касается оружия, кстати. Такое оружие вполне могло попасть в какой-нибудь второстепенный отряд быстрого реагирования или к специалистам полиции штата. Особенно отремонтированное и с нестандартными прицелами.