Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 40)

– На этот раз просите предъявлять два документа, удостоверяющих личность, – посоветовала Нигли. – Скажем, водительское удостоверение и кредитную карту.

– Не волнуйтесь, – ответила Фролих. – Я и сама так собиралась сделать.

Ричер стоял в дверях бального зала и оглядывал помещение. Пространство огромное, но толпа в тысячу человек наверняка забьет его до отказа.

Армстронг вышел из своего кабинета, спустился на лифте и, оказавшись в вестибюле, повернул налево. Открыл дверь без всяких опознавательных знаков, за которой начинался коридор, ведущий к заднему выходу из здания. На Армстронге был плащ, а в руке он держал портфель. Коридор за безымянной дверью представлял собой ничем не примечательный узкий проход, где стоял сильный запах чистящих средств. Армстронгу пришлось протискиваться мимо двух штабелей картонных коробок. В одном, аккуратном штабеле были новые коробки, где находились недавно доставленные товары. В другом, неустойчивом – коробки пустые и потрепанные, ждавшие своей очереди отправиться на свалку. Он пошел боком, чтобы не задеть второй штабель. Потом убрал портфель за спину, правой рукой толкнул дверь и вышел на холодный воздух.

Армстронг оказался в квадратном внутреннем дворике, с северной стороны открытом. Место было малопривлекательное. На высоте человеческого роста к стенам крепились жестяные воздуховоды вентиляционной системы здания. На уровне голени шли выкрашенные в красный цвет трубы с латунными вентилями, питающие водораспылительные установки противопожарной системы. Стояли в ряд три темно-синих мусорных контейнера – это были большие, с автомобиль, стальные ящики. Чтобы попасть на улицу позади дома, Армстронгу пришлось идти мимо них. Он прошел мимо первого. Прошел мимо второго. И тут его окликнул чей-то тихий голос:

– Эй!

Повернувшись, Армстронг увидел, что в небольшое пространство между вторым и третьим контейнером втиснулся человек. На нем было темное пальто и шляпа, а в руке он держал какое-то страшное оружие. Короткое, толстое, и черного цвета. Оружие издало звук, похожий на кашель.

Это был пистолет-пулемет «Хеклер и Кох MP5SD6» с глушителем, стреляющий очередями по три патрона. Использовались стандартные патроны «парабеллум», калибра девять миллиметров. Облегченные здесь не требовались, поскольку в стволе имелось тридцать отверстий для отвода пороховых газов и снижения начальной скорости пули до дозвуковой. Скорострельность составляла восемьсот выстрелов в минуту, так что каждая очередь из трех патронов длилась одну пятую секунды. Первая очередь попала Армстронгу в середину груди. Вторая – в середину лица.

Базовая версия этого пистолета-пулемета, «Хеклер и Кох MP5», обладает массой преимуществ, в том числе исключительной надежностью и высокой точностью стрельбы. А модификация работает еще лучше: вес встроенного глушителя помогает справиться с тем, что во время стрельбы задирается дуло – это свойство любого пистолета-пулемета. Единственный изъян этого оружия заключается в том, что пустые гильзы оно выбрасывает с огромной силой. Гильзы вылетают сбоку почти с такой же скоростью, как пули спереди. И относит гильзы очень далеко. Впрочем, проблема не такая уж серьезная в предполагаемых сферах применения этого оружия: обычно его используют элитные войска и военизированные подразделения при проведении операций в разных точках земного шара.

Но в данной ситуации проблема как раз была серьезной. Когда стрелок, засунув пистолет-пулемет под пальто, перешагнул через тело Армстронга и направился к своей машине, ему пришлось оставить во дворике шесть пустых гильз.

К шести сорока вечера в холле гостиницы уже набралось почти семьсот приглашенных. Они выстроились в длинную, хотя и довольно редкую очередь от уличной двери до гардероба перед входом в бальный зал. Со всех сторон слышались громкие, возбужденные разговоры, в воздухе висела пьянящая смесь разных духов. Здесь были и платья с иголочки, и белые смокинги, и строгие темные костюмы, и яркие галстуки. В руках или под мышками дам виднелись клатчи, многие держали небольшие фотоаппараты в кожаных футлярах. Блестели лакированные туфли на высоком каблуке, сверкали бриллианты. Глаз радовали свежая завивка и оголенные женские плечи, а душу – общее оживление.

Ричер наблюдал за происходящим, прислонившись к колонне возле лифтов. Сквозь стекло ему были видны трое агентов на улице. Еще двое расположились у дверей – обслуживали металлодетектор. Чувствительность прибора, видимо, была установлена высокая, поскольку он подавал сигнал на каждого четвертого или пятого гостя. Люди Фролих тут же обыскивали сумочки и прощупывали карманы. При этом они заговорщически улыбались. Но никто из приглашенных не выказывал протеста. По вестибюлю с бесстрастными лицами и шныряющими по сторонам глазами бродили еще восемь агентов. Трое стояли возле дверей бального зала. Они проверяли удостоверения личности и приглашения. Их металлодетектор срабатывал не менее интенсивно. Некоторых гостей обыскивали дважды. В бальном зале уже звучала музыка, доносившаяся до слуха волнами: как шум толпы то возрастал, то затихал.

Нигли следила за происходящим с другой стороны вестибюля, стоя на второй ступеньке ведущей на верхние этажи лестницы. Взгляд ее, словно радар, шарил взад-вперед по волнующемуся морю людей. Периодически она встречалась глазами с Ричером и едва заметно покачивала головой. Без особой видимой цели по вестибюлю прохаживалась Фролих. Смотрелась она неплохо. Для вечернего мероприятия ее черный костюм был достаточно элегантен, но за гостью ее не принял бы никто. От нее так и веяло духом вверенных властных полномочий. Время от времени она говорила с агентами лично. Время от времени – через микрофон на запястье. В конце концов Ричер научился определять, когда она слушает сообщение в наушнике. В таком случае лицо Фролих становилось сосредоточенным, а движения несколько замедлялись.

К семи часам большинство гостей благополучно перекочевали в бальный зал. У его дверей осталась лишь небольшая группа, и примерно такая же группа стояла в очереди к первому металлодетектору. Гости, которые приобрели в гостинице полный пакет услуг на ночь, выходили из лифтов парами и четверками. Нигли так же стояла на ступеньке ведущей наверх лестницы, но вокруг нее уже почти никого не было. По мере того как толпа в вестибюле редела, Фролих по одному отсылала агентов в бальный зал, и они присоединялись к тем восьми, что уже были там. Ей хотелось, чтобы к началу самого действа в зале работали все шестнадцать человек. Плюс трое из группы личной охраны Армстронга. Плюс двое у дверей бального зала и двое у дверей на улицу. Плюс полицейские на кухне, полицейские на погрузочной площадке, полицейские на всех семнадцати этажах и полицейские на улице.

– Интересно, во сколько все это обходится? – спросил Ричер.

– Лучше тебе не знать, – ответила Фролих. – Честное слово.

Нигли сошла со ступенек лестницы и присоединилась к ним у колонны.

– Он уже здесь? – спросила она.

Фролих покачала головой:

– Мы постараемся, насколько это возможно, сократить время пребывания Армстронга тут. Он приедет попозже и уедет пораньше.

Лицо Фролих вдруг изменилось, сделалось жестким: она прислушалась к наушнику. Прижала его пальцем, чтобы отсечь фоновый шум. Подняла руку и заговорила в микрофон.

– Принято, конец связи, – сказала она.

Она побледнела как полотно.

– В чем дело? – спросил Ричер.

Фролих не обратила на него внимания. Повернулась к своему последнему оставшемуся в вестибюле сотруднику. Сказала, что до конца вечера он будет исполнять обязанности руководителя группы. В микрофон продублировала эту информацию всем агентам по местной сети. Велела усилить бдительность, держаться в два раза ближе к подопечному и по возможности еще сократить время присутствия Армстронга на публике.

– Что случилось? – снова спросил Ричер.

– Едем в офис, – ответила Фролих. – Прямо сейчас. Это был Стайвесант. Похоже, у нас действительно серьезные неприятности.

Глава 9

С горящими проблесковыми маячками за решеткой радиатора Фролих пробивалась сквозь вечерний поток машин с такой энергией, словно речь шла о жизни и смерти. На каждом светофоре включала сирену. Протискивалась в любую удобную щель и резко ускорялась в промежутках между машинами. И молчала, словно воды в рот набрала. Ричер неподвижно сидел рядом с ней, а Нигли, устроившаяся позади, наклонилась вперед и не сводила с дороги глаз. Автомобиль весом в три тонны то и дело заносило и швыряло из стороны в сторону. Шины с визгом цеплялись за скользкий асфальт. Уже через четыре минуты они были в гараже. Еще через тридцать секунд в лифте. В кабинете Стайвесанта менее чем через минуту. Он неподвижно сидел за своим безупречно чистым рабочим столом – согнулся в кресле так, словно только что получил удар в живот. В руках у него были листы бумаги. Листы просвечивали, и видно было что-то вроде закодированных заголовков, которые получаются при распечатке из базы данных. Под заголовками шло два блока плотного текста. Рядом со Стайвесантом стояла секретарша и один за другим передавала ему новые документы. Лицо ее было белым как мел. Увидев Фролих, Ричера и Нигли, она тут же, не проговорив ни слова, вышла из комнаты. И закрыла за собой дверь, что еще больше усилило впечатление абсолютной тишины.