Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 39)

Перед тем как пройти через ворота, люди на мгновение останавливаются. Это происходит всегда, в какую бы сторону ворота ни открывались. Если они открываются внутрь, то человек сначала отодвигает защелку, тянет створку на себя, а потом как бы приподнимается на цыпочки и сгибает ноги, чтобы не задеть ее. Если ворота открываются наружу, он тоже останавливается, чтобы отодвинуть защелку и толкнуть створку. Тут все происходит быстрее, но все равно есть момент, когда человек не двигается. Ворота Армстронга открывались внутрь – этот факт не укрылся от острого глаза стрелка, который смотрел в прицел «хенсольдт». Будет две секунды на попытку – прекрасная возможность.

Армстронг дошел до ворот. Остановился. Человек, в ста двадцати шести ярдах от него прильнувший глазом к прицелу, направил ствол чуть левее, и цель оказалась точно по центру. Задержал дыхание. Отвел палец назад. Выбрал свободный ход спускового крючка. Затем нажал. Винтовка кашлянула и мягко толкнула его в плечо. Чтобы преодолеть расстояние в сто двадцать шесть ярдов, пуле потребовалось чуть больше четырех десятых секунды. Влажным шлепком она ударила Армстронга прямо в лоб. Пробила череп, под углом прошла вниз через лобную долю головного мозга, желудочки и мозжечок. Раздробила первый позвонок и вышла через мягкие ткани у основания шеи. Пролетела дальше, в одиннадцати футах за его спиной упала и глубоко зарылась в землю.

Еще до того, как рухнуть, Армстронг был мертв. Пуля, пробив ткани мозга насквозь, нанесла ему тяжелейшую травму; энергия ее движения, как мощная волна в маленьком бассейне, прошла по тканям и отразилась от костей черепа. Повреждения оказались катастрофическими. Все функции мозга угасли еще до того, как сила земного притяжения повалила тело.

Человек, прильнувший глазом к окуляру прицела в ста двадцати шести ярдах от Армстронга, секунду лежал совершенно неподвижно. Потом плотно прижал винтовку к телу и покатился по земле в сторону, пока не достиг той точки, где стоять было уже безопасно. Передернув затвор, он поймал горячую гильзу в затянутую перчаткой ладонь и опустил ее в карман. Отступил под прикрытие стен и пошел прочь, полностью защищенный от взгляда посторонних глаз.

В машине Нигли вела себя на редкость тихо. Возможно, ее тревожили мысли о том, что готовит день. Или же она почувствовала, что отношения между ее коллегами изменились. Ричер этого не знал, да и не спешил выяснять. Просто сидел и молчал, как и Фролих, которой явно было не до разговоров, поскольку она сосредоточилась на борьбе с дорожными пробками. Вот она свернула на северо-запад, по мосту Уитни Янга переехала через реку и миновала футбольный стадион имени Роберта Фрэнсиса Кеннеди. Стараясь держаться подальше от заторов в правительственной части города, добралась до Массачусетс-авеню. Но на Массачусетс-авеню поток машин полз так медленно, что было уже почти девять часов, когда они оказались в Джорджтауне и попали на улицу, где жил Армстронг. Она остановила машину позади другой, той же марки, прямо возле входа в брезентовый туннель. С тротуара сошел агент и обогнул капот, явно намереваясь о чем-то с ней поговорить.

– Парень из ЦРУ только что прибыл, – сообщил он. – Базовый курс шпионажа начат.

– Уже явно перешли к продвинутому курсу, – поправила Фролих. – Это далеко не первая встреча.

– Нет-нет, работа ЦРУ – материя тонкая, – возразил агент. – Особенно для простого народа.

Фролих улыбнулась, и агент отошел. Снова занял свое место на тротуаре. Фролих подняла окно и повернулась к Ричеру с Нигли.

– Пешее патрулирование? – спросила она.

– А зачем еще я надел пальто? – отозвался Ричер.

– И четыре глаза лучше, чем два, – подхватила Нигли.

Они вышли из машины, оставив Фролих в теплом салоне. Со стороны улицы дом хорошо охранялся и все было тихо, поэтому они двинулись на север и повернули направо, чтобы посмотреть на здание с тыла. Там по обе стороны переулка виднелись полицейские машины и тоже ничего подозрительного не происходило. Казалось, от холода все было закутано и застегнуто наглухо. Они вышли на следующую улицу. Там тоже стояли полицейские машины.

– Пустая трата времени, – заключила Нигли. – Его не собираются брать в доме. А если кто-то решит притащить сюда артиллерийскую установку, полиция уж наверняка заметит.

– Тогда давай сходим позавтракаем, – предложил Ричер.

Они вернулись на перекресток и увидели надпись: «Пончики». Зашли, заказали кофе с пончиками и уселись на табуреты перед устроенной вдоль витрины длинной стойкой. Стекло запотело. Нигли взяла салфетку и, чтобы видеть улицу, протерла два полумесяца.

– У тебя другой галстук, – заметила она.

Ричер опустил взгляд на свой галстук.

– И другой костюм, – продолжила Нигли.

– Нравится?

– Ну, если бы сейчас стояли девяностые, понравился бы, – сказала она.

На это замечание он никак не отреагировал. Она улыбнулась.

– Понятно, – проговорила Нигли.

– Что?

– Мисс Фролих все же собрала полный набор.

– Думаешь?

– Уверена.

– С моей стороны все было добровольно, – отметил Ричер.

– Я и не думала, что она тебя изнасиловала. – Нигли опять улыбнулась.

– Теперь будешь осуждать?

– Конечно нет, это ведь твой выбор. Она вполне милая. Как, впрочем, и я. Но на меня ты в таком смысле никогда не смотрел.

– А ты хотела?

– Нет.

– В том-то и дело. Я люблю, когда мой интерес желанен.

– И это, должно быть, несколько ограничивает твои возможности.

– Вот именно несколько, – сказал он. – Но не полностью.

– Очевидно, – сказала Нигли.

– Все-таки не одобряешь?

– Да нет, черт возьми. На здоровье! Как думаешь, почему я осталась в гостинице? Не хотела ей мешать, вот и все.

– Мешать ей? Неужели это было так очевидно?

– Да ладно тебе, – усмехнулась Нигли.

Ричер хлебнул кофе. Съел пончик. Он проголодался, и пончик показался очень вкусным. С твердой сахарной корочкой снаружи и мягкий внутри. Он съел еще один, облизал кончики пальцев. И почувствовал, что и кофеин, и сахар изрядно взбодрили кровь.

– Так кто же наши преступники? – спросила Нигли. – Есть какие-нибудь соображения?

– Кое-какие есть, – ответил Ричер. – Надо только как следует сосредоточиться и выстроить все в ряд. Но пока не стоит, рановато, сначала надо узнать, останемся мы на работе или нет.

– Не останемся, – заявила Нигли. – Наша работа упирается в уборщиков. А разговаривать с ними – только попусту время тратить. Имен они ни за что не назовут. А если и назовут, то фальшивые. Максимум, чего мы можем от них добиться, – получить какое-нибудь общее описание примет. Да и оно наверняка не пригодится.

Ричер кивнул. Допил кофе.

– Ну пошли, – сказал он. – Для проформы прогуляемся вокруг квартала.

Они шагали настолько медленно, насколько позволяла холодная погода. Ничего подозрительного не происходило. Все было тихо. На каждой улице стояли полицейские машины и автомобили Секретной службы. Выхлопные газы окутывали их белыми клубами, которые в неподвижном воздухе медленно уплывали в небо. И кроме этого, никакого движения, абсолютно. Свернув за угол, они вышли к дому Армстронга с юга. Впереди справа виднелся белый брезентовый тент. Фролих стояла рядом с машиной и махала рукой, призывая их поторопиться. Они поспешили к ней.

– Планы изменились, – сообщила она. – На Капитолийском холме возникли проблемы. Армстронг прервал все дела с ЦРУ и отправился туда.

– Уже уехал? – спросил Ричер.

Фролих кивнула.

– Как раз сейчас в пути. – Она сделала паузу и послушала, что ей сообщает голос в наушнике. – Подъезжает, – сообщила она, потом подняла руку и заговорила в микрофон на запястье: – Доложите обстановку, прием.

Пришлось ждать. Прошло тридцать секунд. Сорок.

– Отлично, он внутри, – произнесла она наконец. – В безопасности.

– И что теперь? – спросил Ричер.

– Теперь будем ждать, – пожала плечами Фролих. – В этом и состоит наша работа. В том, чтобы ждать.

Они вернулись в офис и прождали остаток утра, а также большую часть дня. Фролих регулярно принимала доклады об обстановке, и Ричер составил довольно неплохое представление о том, как у них все организовано. Возле зданий сената в машинах дежурили городские полицейские. Агенты Секретной службы держали под наблюдением тротуары. За дверями, выходящими на улицы, стояли сотрудники собственной полиции Капитолия, по одному человеку у каждого металлодетектора и еще множество в коридорах. К ним добавлялись сотрудники Секретной службы. Процессы передачи власти проходили в кабинетах наверху, и там пара агентов стояла перед каждой дверью. Армстронга постоянно окружала личная охрана. По радиосвязи передавали, что день проходит довольно спокойно. В основном рассиживались и болтали. Договаривались о чем-то. Все это было ясно. Ричеру пришла на ум фраза «Дым, хоть топор вешай», но потом он вспомнил, что курить в помещениях уже давно запрещено.

В четыре часа они подъехали к гостинице, где остановилась Нигли; здесь в семь вечера должен был пройти прием для спонсоров предвыборной кампании. На организацию охраны оставалось три часа. Фролих заранее разработала регламент безопасности, согласно которому обыск начали одновременно две группы: одна двигалась от кухни, а вторая – от номеров-пентхаусов. Полицейских с собаками сопровождали сотрудники Секретной службы, и они вместе терпеливо осматривали этаж за этажом. Когда все было тщательно проверено, трое полицейских заняли постоянные посты: по одному в каждом конце коридора с номерами и один у лифтов и пожарной лестницы. Когда в шесть часов поисковые группы встретились на девятом этаже, в вестибюле и у дверей бального зала уже поставили временные металлодетекторы. Камеры видеонаблюдения были готовы к записи.