Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 29)

Ричер свернул за угол и оказался на улице, где живет Армстронг. Снова посмотрел на окна верхних этажей. Для демонстрации настоящая ракета не требовалась. Винтовка же, пусть и по сути неэффективная, впечатление бы произвела. Пара сколов в пуленепробиваемом стекле лимузина послужила бы предупреждением. Подошло бы и пейнтбольное ружье. Несколько красных брызг на заднем стекле – еще одно сообщение. Но окна верхнего этажа, на сколько хватало глаз, не внушали опасений. Чистые, из-за холодной погоды плотно закрытые и с задернутыми шторами. Сами дома тоже казались тихими и спокойными, безмятежными и благополучными.

Группка зевак наблюдала за тем, как сотрудники Секретной службы устанавливают между домом Армстронга и обочиной брезентовый тент – длинный и узкий, совершенно непрозрачный, белого цвета. Один конец плотно прилегал к входной двери в дом Армстронга, а второй, подобно телескопическому трапу в аэропорту, примыкал точно к лимузину – дверь автомобиля открывалась прямо внутрь тента. Из безопасного дома Армстронг, оставаясь невидимым для постороннего наблюдателя, пройдет сразу в бронированный автомобиль.

Ричер обогнул группу любопытствующих. Все, кто ее составлял, казались вполне безобидными. «В основном живущие по-соседству, – подумал он. – Одеты так, словно только что вышли из дома и далеко уходить не собираются». Он двинулся по улице в обратную сторону, снова стараясь отыскать открытые окна верхних этажей. При подобной погоде это выглядело бы подозрительно. Но ничего так и не нашел. Поискал взглядом тех, кто ничем особенным не занимался. Таковых было предостаточно. В этом квартале за каждой второй витриной располагалась кофейня, и во всех них коротали время люди. Потягивали эспрессо, читали газеты, болтали по мобильному, что-то помечали в мятых записных книжках, вертели в пальцах электронные органайзеры.

Ричер выбрал кофейню, через витрину которой улица хорошо просматривалась на юг и сносно на восток и запад; купил большую чашку черного кофе и сел за стол. Он ждал и наблюдал. В десять пятьдесят пять на улице показался черный «субурбан» и встал вплотную к обочине, немного севернее защитного тента. За ним подъехал черный «кадиллак», который припарковался вплотную к тенту. Позади «кадиллака» встал черный лимузин. Все три автомобиля выглядели очень внушительно. У всех трех были усиленные оконные рамы и тонированные стекла. Из «субурбана» выскочили четверо агентов и быстро распределились вдоль тротуара: двое с северной стороны от дома, двое с южной. По улице пронеслись две патрульные машины местной полиции; первая остановилась прямо посередине дороги, значительно опередив колонну Секретной службы, вторая замерла позади нее. Чтобы придержать дорожное движение, полицейские включили мигалки. Машин на улице оказалось не так много. Синий «шевроле-малибу» и золотистый «лексус» остановились и смиренно ждали, когда им позволят ехать дальше. Прежде Ричер не видел здесь ни той, ни другой машины. Ричер посмотрел на защитный тент, пытаясь догадаться, когда начнет проходить Армстронг. Нет, невозможно. Он все еще смотрел на конец тента, примыкающий к дому, как вдруг услышал негромкий стук закрывающейся бронированной двери. Четверо агентов бросились к «субурбану», и колонна тронулась с места. Рванула стоящая впереди полицейская машина. «Субурбан», «кадиллак» и лимузин ехали по улице за ней, замыкал колонну второй автомобиль местной полиции. Прямо перед кофейней, где сидел Ричер, все пять машин повернули на восток. Взвизгнули шины. Автомобили резко прибавили скорость. Ричер смотрел им вслед, наблюдая, как они исчезают вдали. Потом опять повернулся к дому и увидел, что небольшая толпа на улице уже рассеивается. Во всем районе снова стало тихо и спокойно.

За удаляющейся вереницей автомобилей они наблюдали с точки, расположенной в восьмидесяти ярдах от того места, где сидел Ричер. Наблюдение подтвердило то, что им было уже известно. Профессиональная гордость не позволяла поставить крест на поездках Армстронга на работу как на нежизнеспособном варианте, но в списке осуществимых сценариев такие поездки смещались вниз. В самый низ. На последнее место. Что было только к лучшему, ведь сайт переходного периода предлагал множество других, весьма заманчивых вариантов.

Окольным путем они двинулись к взятому напрокат красному «сейблу» и добрались до него без происшествий.

Ричер сделал последний глоток кофе и направился к дому Армстронга. В том месте, где тротуар перегораживал защитный тент, он сошел на проезжую часть. Дверь дома оказалась закрытой. Он вернулся на тротуар, где увидел идущую с противоположной стороны Нигли.

– Все в порядке? – спросил он.

– Возможности были, – ответила она. – Но я не заметила никого, кто собирался бы какой-то из них воспользоваться.

– Я тоже.

– Мне понравилась идея защитного тента вместе с бронированной машиной.

– Винтовка из нашей формулы здесь исключается, – кивнул Ричер.

– Не совсем, – возразила Нигли. – Снайперская винтовка пятидесятого калибра броню пробивает. Если использовать патрон «браунинг» с бронебойной или с бронебойно-зажигательной пулей.

Ричер поморщился. И та и другая пуля – серьезная угроза. Стандартная бронебойная пробивает стальные пластины, а бронебойно-зажигательная, прожигает броню насквозь.

– Нет шансов как следует прицелиться, – подумав, все-таки покачал головой он. – Сначала нужно дождаться, когда машина тронется с места, чтобы убедиться, что жертва в ней. А потом пускать пулю в большой движущийся автомобиль с темными окнами. Один из ста, что попадешь в самого Армстронга.

– Значит, нужен гранатомет АТ-четыре, например.

– Я тоже так подумал.

– Либо фугасным снарядом по машине, либо фосфорной бомбой по дому.

– Откуда, думаешь, надо бить?

– Из окна верхнего этажа здания, что сразу за домом Армстронга. Атака через переулок с тыла. Защита у них в основном спереди.

– Как бы ты проникла в дом?

– Прикинулась бы сотрудницей коммунальных служб – водопроводной компании или электроэнергетической. Кем угодно, кто мог бы пройти в дом с большим ящиком для инструментов.

Ричер кивнул. Ничего не сказал.

– Да, четыре года для Фролих будут адом, – заметила Нигли.

– А то и восемь.

Сзади послышался скрип шин по асфальту и рокот мощного двигателя; они разом обернулись и увидели, что подъезжает Фролих. Машина остановилась в двадцати ярдах от дома Армстронга. Махнув рукой, Фролих пригласила их в салон. Нигли села спереди, а Ричер удобно раскинулся сзади.

– Кого-нибудь видели? – спросила Фролих.

– Много кого, – ответил Ричер. – Но ни у кого из них не рискнул бы купить часы по дешевке.

Фролих убрала ногу с педали тормоза, автомобиль тронулся с места и лениво пополз по дороге. Она старалась держаться поближе к бордюру и остановила машину, когда задняя дверь поравнялась с краем защитного тента. Отпустила руль и заговорила в закрепленный на запястье микрофон:

– Номер один, мы готовы.

Ричер посмотрел направо, внутрь брезентового туннеля, и увидел, как открывается дверь дома и из нее выходит человек. Это был Брук Армстронг, никаких сомнений. Вот уже пять месяцев его фотографиями пестрели все газеты, а Ричер целых четыре дня следил за каждым его шагом. Вице-президент был одет в плащ цвета хаки, а в руках держал кожаный портфель. Армстронг шагал сквозь туннель не быстро и не медленно. От двери за ним наблюдал агент в костюме.

– Конвой был отвлекающим маневром, – пояснила Фролих. – Время от времени мы так делаем.

– Провели, значит, меня, – сказал Ричер.

– Только не говорите Армстронгу, что это не тренировка охраны, – попросила Фролих. – Не забывайте, что он еще ни о чем не знает.

Ричер сел на сиденье прямо и подвинулся, чтобы освободить место. Армстронг открыл дверь, забрался в машину и устроился рядом с ним.

– Доброе утро, М. Э. – сказал он.

– Доброе утро, сэр, – ответила она. – Это мои коллеги, Джек Ричер и Фрэнсис Нигли.

Нигли полуобернулась, и Армстронг протянул ей через сиденье длинную руку.

– Так я же вас знаю! – воскликнул он. – Мы виделись в четверг вечером на приеме. Вы ведь одна из тех, кто жертвовал на избирательную кампанию, я не ошибся?

– Вообще-то, мисс Нигли – агент охраны, – сказала Фролих. – Мы тогда устроили небольшой маскарад. Для оценки качества нашей работы.

– Я осталась под впечатлением, – произнесла Нигли.

– Превосходно, – отозвался Армстронг. – Поверьте, мэм, я очень благодарен, что все обо мне так заботятся. Гораздо больше, чем я того заслуживаю. Ей-богу.

«Он просто великолепен, – подумал Ричер. – И голос, и лицо, и глаза говорят лишь о том, что сию минуту Армстронг безгранично восхищается одной только Нигли. Как будто забыл обо всем на свете и желал бы сейчас лишь одного: говорить с ней. А какая прекрасная зрительная память, черт побери! Прошло целых четыре дня, а он запомнил ее лицо из тысячи других. Ясно, что этот человек – прирожденный политик».

Армстронг повернулся к Ричеру, пожал руку и ему и с искренним радушием улыбнулся столь ослепительно, что в машине, казалось, стало светлее.

– Рад познакомиться с вами, мистер Ричер, – сказал он.

– И я рад, – ответил Ричер и понял, что улыбается в ответ.

Армстронг ему сразу понравился. Обаяния у вице-президента было в избытке. Казалось, он настолько харизматичен, что излучает тепло. И даже если решить, что это на девяносто девять процентов политические уловки, оставшегося процента хватило бы, чтобы полюбить вице-президента. Определенно.