Ли Бардуго – Штурм и буря (страница 30)

– А перья будут?

– О да, много перьев.

– Тогда я согласен.

Я хотела закончить на этом, но не сдержалась:

– Я думала… думала, что ты захочешь вернуться в свое подразделение и вновь стать следопытом.

Мал уставился на узел на своих поводьях.

– Я не могу вернуться. Надеюсь, Николай спасет меня от повешенья…

– Надеешься? – просипела я.

– Я дезертировал, Алина. Даже король не сможет вновь сделать меня следопытом, – произнес он уверенно и спокойно.

«Он привыкнет», – подумала я. Но в то же время знала, что какая-то часть его всегда будет тосковать по жизни, которая была ему предназначена, по той жизни, которая у него была бы, не свяжись он со мной.

Мал кивком указал на спину Николая, едущего далеко впереди и едва различимого в колонне всадников.

– И я ни за что не оставлю тебя одну с нашим Идеальным принцем.

– Думаешь, я не смогу противостоять его чарам?

– Я даже в себе сомневаюсь. Никогда не видел, чтобы кто-то умел так располагать к себе всех вокруг. Уверен, ему бы поклялись в верности даже скалы с деревьями.

Я засмеялась и запрокинула голову назад, чувствуя, как лучи солнца греют кожу, проникая сквозь сплетенные в вышине ветви. Затем прикоснулась к чешуе морского хлыста, надежно спрятанной под рукавом. Пока мне хотелось держать второй усилитель в секрете. Гриши Николая поклялись хранить молчание, и мне оставалось только надеяться, что они умели держать язык за зубами.

Мои мысли занимала жар-птица. Какая-то часть моего сознания все еще не могла поверить в ее существование. Выглядит ли она как на страницах красной книжки, с бело-золотым окрасом перьев? Или их кончики полыхают огнем? И какое чудовище сможет пустить в нее стрелу?

Я отказалась забирать жизнь оленя, и из-за этого умерло бесчисленное количество людей: жители Новокрибирска, гриши и солдаты, которых я бросила на скифе Дарклинга. Мне вспомнились высокие стены церкви, покрытые именами погибших.

Олень Морозова. Русалье. Жар-птица. Легенды оживали перед моими глазами и сразу же умирали. Я помнила, как вздымались и опускались бока морского хлыста, с каким тихим свистом выходили из него последние глотки воздуха. Он был на волоске от смерти, и все равно я медлила.

«Я не хочу быть убийцей». Но, возможно, милосердие – не тот дар, который может себе позволить заклинательница Солнца. Я встряхнула головой. Сперва нужно найти жар-птицу. До тех пор все наши надежды ложились на плечи одного неблагонадежного принца.

На следующий день появились первые паломники. Выглядели они как обычные городские жители, ожидающие у дороги королевскую процессию, но носили нарукавные повязки и держали знамена с восходящим солнцем. Испачкавшись после долгих дней в дороге, они взваливали на себя мешки, набитые немногочисленным имуществом. Увидев меня в синем кафтане и с оленьим ошейником, люди кинулись к моей лошади, бормоча «Санкта, санкта» и пытаясь схватить меня за рукав или подол. Иногда они падали на колени, и мне приходилось осторожничать, чтобы моя кобылка их не затоптала.

Я думала, что привыкла к такому вниманию к своей персоне, и к тому, что меня хватают руками незнакомцы, но сейчас все воспринималось иначе. Мне не нравилось, что меня звали «святой», и в их взглядах читалось что-то хищное, что заставляло меня сильно нервничать.

Чем глубже мы заезжали в Равку, тем больше людей нас встречало. Они стекались со всех сторон: из городов, пригородов и портов. Толпились на деревенских площадях и вдоль Ви. Мужчины и женщины, старые и молодые. Некоторые шли пешком, другие ехали на ослах или притулившись на тележках с сеном. Где бы мы ни оказывались, они везде взывали ко мне.

Я была и Санктой-Алиной, и Алиной Праведной, и Лучом Милосердия. «Дщерь Керамзина – кричали они, – Дщерь Равки!» «Дщерь Каньона». Называли меня и «Душой Двух Столбов» – в честь долины, в которой приютился безымянный поселок, где я родилась. Я смутно помнила руины, давшие название долине – два скалистых столба по бокам от пыльной дороги. Апрат усердно занимался изысканиями о моем прошлом и выуживал подходящие детали, чтобы скроить биографию святой.

Ожидания, возложенные на меня паломниками, пугали. Они считали, что я пришла, чтобы освободить Равку от врагов, Тенистого Каньона, Дарклинга, нищеты, голода, мозолей на ногах, комаров и всего прочего, что приносило им страдания. Они молили меня о благословении и исцелении, но я могла только взывать к свету, махать ручкой и позволять им коснуться моей ладони. Все это было частью представления Николая.

Пилигримы приходили не только для того, чтобы повидать меня, но и чтобы последовать за мной. Они присоединились к королевской процессии, и их разномастная толпа разрасталась с каждым днем. Они плелись за нами из города в город, ночуя в полях, и молились на рассвете за мою безопасность и спасение Равки. Еще чуть-чуть и их количество превзойдет армию Николая.

– Это дело рук Апрата! – пожаловалась я Тамаре за ужином.

Нас поселили в придорожном домике. Через окна виднелись огни от костров паломников и доносились крестьянские песенки.

– Эти люди должны быть дома, должны возделывать поля и заботиться о своих детях, а не таскаться за какой-то лживой святой.

Тамара повозила по тарелке кусочек пережаренной картошки.

– Мама говорила, что способности гришей – это божественная сила.

– И ты ей верила?

– Объяснения получше у меня не нашлось.

Я отложила вилку.

– Тамара, у нас нет никакого божественного дара. Сила гриша – врожденная, как большие ноги или красивый голос.

– Так думают и шуханцы. Что это нечто осязаемое, спрятанное в твоем сердце или селезенке, что-то, что можно достать и распотрошить, – девушка посмотрела в окно на лагерь паломников. – Не думаю, что эти люди с ними согласны.

– Пожалуйста, только не говори, что тоже считаешь меня святой.

– Не важно, кто ты. Важно, что ты можешь сделать.

– Тамара…

– Эти люди полагают, что ты можешь спасти Равку. Очевидно, что ты тоже, иначе бы не ехала в Ос Альту.

– Я еду в Ос Альту, чтобы возродить Вторую армию.

– И найти третий усилитель?

Я чуть не выронила вилку.

– Тише ты! – прошипела я.

– Мы видели «Историю святых».

Значит, Штурмхонд не держал сведения о книге в секрете.

– Кто еще знает? – спросила я, пытаясь взять себя в руки.

– Мы никому не скажем, Алина. Мы понимаем, насколько это рискованно. – Стакан Тамары оставил влажный кружок на столе. Она обвела его пальцем и выпалила: – Знаешь, некоторые верят, что все первые святые были гришами.

Я нахмурилась.

– Кто?

Тамара пожала плечами.

– Многие. Лидеры гришей были отлучены от церкви. Некоторых даже сожгли на костре.

– Никогда о таком не слышала.

– Это было давно. Не понимаю, почему эта теория так злит людей. Даже если святые были гришами, это не делает их поступки менее удивительными.

Я заерзала на стуле.

– Я не хочу быть святой. И не пытаюсь спасти мир. Мне просто нужно найти способ одержать победу над Дарклингом.

– Возродить Вторую армию. Одержать победу над Дарклингом. Уничтожить Каньон. Освободить Равку. Называй как хочешь, но все это подозрительно смахивает на спасение мира.

Ну, если рассуждать так, то звучит действительно впечатляюще. Я сделала глоток вина. На вкус оно было гораздо кислее, чем марочное вино с «Волка волн».

– Мал собирается предложить вам с Толей стать моими личными стражниками.

Лицо девушки озарилось чудесной улыбкой.

– Правда?

– Ты все равно сейчас, по сути, этим и занимаешься. Но если будешь охранять меня днем и ночью, то должна мне кое-что пообещать.

– Что угодно, – просияла она.

– Больше никаких разговоров о святых.

ГЛАВА 11

Чем больше увеличивалась толпа паломников, тем сложнее было их контролировать. Довольно скоро мне пришлось пересесть в карету. Иногда меня сопровождал Мал, но чаще всего он предпочитал ехать снаружи, охраняя экипаж вместе с Толей и Тамарой. Как бы мне ни была приятна его компания, я знала, что так лучше. Необходимость торчать в лакированном драгоценном коробке всегда портила ему настроение.