Ли Бардуго – Король шрамов (страница 87)

Леони сверкнула изумительной по красоте улыбкой.

– Зато ты не понимаешь вообще ничего.

– Я знал, что вы не просто торгаши. Где твой соплеменник? А эта, что была у вас проводником, Мила Яндерсдат? Ей известно, что вы шпионы?

– У тебя такая голая черепушка, – продолжала Леони на земенском. – Но на этот раз Мила Яндерсдат сделает с тобой кое-что похуже.

– Она тоже участвует в заговоре? – задыхаясь от злобы, прорычал Брум.

– Сколько их? – Леони перешла на ломаный фьерданский. – Сколько девушек пострадало от твоих рук?

– Это не девушки, – ощерился Брум, – это гриши. Я с большим удовольствием лично введу тебе первую дозу. На тебя обрушится гнев Фьерды.

Он потянулся к рычагу в стене, и Нина поняла, что сейчас сработает сигнал тревоги.

– Стой! – крикнула она, еще не зная, что делать дальше, и в этот момент Ярл Брум рухнул на землю.

Позади него, тяжело дыша, стояла Ханна с массивным гаечным ключом в руках.

– Он знал, – полным боли голосом произнесла она. – Знал… – Она опустилась на колени и прижала к груди его кровоточащую голову. – Папа… – По щекам Ханны струились слезы. – Как ты мог?

– Идемте, – сказала Нина. – Нужно выводить девушек и убираться отсюда.

Ханна вытерла мокрое лицо рукавом.

– Мы не можем бросить его умирать.

– Ты видела, какие преступления он творит.

– Эти преступления творит правительство! – возразила Ханна. – Мой отец – солдат. Ты сама говорила, таким его сделала страна.

Нина не знала, смеяться ей или плакать. Ярл Брум – коммандер дрюскелей, это он стоит за пытками и истязаниями бессчетного множества гришей. Он не просто солдат.

Будь милосердна к моим соотечественникам.

– Нам пора, – поторопила Леони. – Если сейчас не поджечь запал, бомбы не сработают вовремя. Если вообще сработают.

– Он мой отец! – В глазах Ханны вспыхнула яростная решимость, которая так восхищала Нину. – Я его не оставлю.

Нина с досадой всплеснула руками.

– Ладно, помоги мне поднять его.

Они поволокли Брума по коридору, через дортуар. Огромная туша дрюскеля была неимоверно тяжелой, и уже из-за одного этого Нине хотелось ее бросить.

– Так коммандер Брум не уехал? – Адрик уронил руку, в ушах у Нины щелкнуло, в помещение вернулись звуки.

– Видно, решил попрощаться, – пробормотала она, затаскивая тело в дальний угол фургона.

Девушки посмотрели на него с вялым любопытством – седативное определенно действовало.

– Кто из них твоя сестра? – спросила Ханна.

– Ее здесь нет, – отрезала Нина. – Наверное, перевели в другое место.

– Откуда ты знаешь?

– Мы опаздываем, – увильнула от ответа Нина. Выскочив из фургона, она бегом вернулась в палату, чтобы поджечь запальные шнуры.

Она только-только справилась и уже хотела присоединиться к остальным на погрузочной платформе, как вдруг за спиной раздался голос:

– Стоять!

Нина обернулась. В дортуар вбежала Мать-хранительница в сопровождении солдат с винтовками. Ну конечно, Брум был не один.

– Ты! – Настоятельница побагровела от ярости. – Как ты посмела надеть облачение монахини? Где пленницы? Где коммандер Брум?

– Далеко, – солгала Нина. – Вам до них не добраться.

– Схватить ее! – приказала настоятельница, однако Нина уже вскинула руки.

– На вашем месте я бы этого не делала.

Она почувствовала силу холодного прилива, который начал медленно подниматься из глубины, закручиваясь в воронки. Перед Ниной снова вставали могилы неизвестных и безымянных, зарытых в землю без всяких церемоний, – женщин и девушек, привезенных сюда тайно, умерших в мучениях и брошенных во тьме, – тех, оплакать кого было некому.

Придите ко мне, приказала Нина.

– Это просто девчонка, – рявкнула Мать-хранительница, – всего лишь девчонка! Что вы за трусы!

– Я не одна, – промолвила Нина. Шепот в голове усилился. Это были фьерданские женщины. Девушки, что взывали о справедливости, безмолвно крича в глухой земле. Нина открыла рот, дала им возможность говорить.

– Я – Петра Тофт. Слова слетали с губ Нины, но собственного голоса она не узнавала. Ты разрезала мне живот и достала из него ребенка. Ты оставила меня истекать кровью, хотя я молила о помощи.

Я – Сив Энгман. Я говорила тебе, что у меня были выкидыши, что я не могу выносить ребенка, но ты заставляла меня беременеть снова и снова. Я держала каждого мертворожденного младенца в руках, каждому давала имя.

Я – Элинор Берглунд. Я была послушницей, меня отдали на твое попечение. Я доверяла тебе, называла матушкой. Я просила пощадить меня, когда ты раскрыла мои способности. Я умерла, вымаливая очередную дозу.

– Что это такое? – Мать-хранительница стояла, схватившись за сердце. Ее била дрожь, вытаращенные глаза напоминали две луны.

Одна за другой женщины и девушки называли себя, а Нина продолжала говорить их устами. Придите ко мне! И они поднимались из могил, продирались, выцарапывались из земли массой переломанных костей и сгнивших конечностей. Некоторые передвигались ползком.

Двери в дортуар распахнулись, мертвецы хлынули внутрь. Они перемещались с необычайным проворством. Кошмарные создания вырвали винтовки у солдат, тщетно пытавшихся открыть огонь. У одних тела сохранились почти полностью, от других остались лишь скелеты да лохмотья.

Мать-хранительница в ужасе попятилась, наступила на собственный подол и упала на каменный пол. К ней на четвереньках подполз младенец. Тлен не тронул его пухлые ручки и ножки, но глазницы были пустыми, а губы отливали синевой.

Быстро расправившись с солдатами – теперь они превратились в бездыханные, залитые кровью мешки с костями, – армия мертвых устремилась к настоятельнице. Нина зашагала к выходу.

– Не бросайте меня, – взвыла Мать-хранительница, но младенец уже вцепился ей в юбки.

– Я говорила, что буду молиться за вас. – Нина закрыла за собой дверь и отдала последний приказ мертвым: Воздайте ей по заслугам!

Слушать вопли настоятельницы она не стала.

– Поехали! – скомандовала Нина, забираясь в фургон. Время осторожности прошло. Они пронеслись через восточные ворота и вылетели на дорогу. Оглянувшись, Нина ожидала увидеть охранников, которые целятся им вслед, однако ее взору предстали два окровавленных трупа и цепочка волчьих следов, уходящих в лес.

Трассел. Разум утверждал, что верить в это глупо, но сердце подсказывало иное. Только сейчас Нина поняла, почему он не притрагивался к еде, которую она ему оставляла. Волк Матиаса предпочитал добывать пищу охотой. В горах раздался пронзительный тоскливый вой, и тут же по всей долине эхом прокатился ответный хор. Серые волки, спасенные Трасселом? Может, он понял, что больше не должен быть один. Может, тоже сказал свое последнее «прощай».

Леони, прижимавшая к груди младенца, изумленно смотрела на Нину.

– Напомни мне никогда не доводить тебя до бешенства, Зеник, – сказала она сквозь грохот колес.

– Главное, не делай этого возле кладбища, – пожала плечами Нина.

– Что случилось? – сонно спросила одна из девушек.

– Ничего, – ответила Нина. – Закрывай глаза. Отдыхай. Скоро получишь новую дозу.

В следующее мгновение воздух наполнился колокольным звоном. Кто-то на заводе поднял тревогу. Теперь через пропускной пункт не пробиться – но и поворачивать поздно.

Фургон, вихляясь из стороны в сторону, несся вниз по склону. Тело Брума перекатывалось под одеялом и подскакивало на кочках.

Нина подалась вперед, подергала Ханну за рукав.

– Сбавь скорость, – крикнула она. – Охране незачем знать, что мы спешим.

Ханна натянула поводья и оглянулась через плечо.

– Ты вообще кто такая? – Страха в ее голосе не было, только злость.