Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 80)

Алекс прочитала имя на приколотом к ее форме бейдже и покрылась гусиной кожей. Джин. Неужели это Джин Гатдула? Женщина, которой «Череп и кости» платили, чтобы она заботилась о Майкле Рейсе и обо всех остальных жертвах предсказаний? Это не могло быть совпадением.

– Как ты, милочка? – спросила медсестра. – Тебе больно?

– Я в порядке, – солгала Алекс. Она не хотела, чтобы ее накачали лекарствами. – Просто немного слаба. Памела Доуз здесь? Она в норме?

– Она дальше по коридору. Ее лечат от шока. Знаю, вы обе через это прошли, но сейчас ты должна отдыхать.

– Звучит неплохо, – сказала Алекс, закрывая глаза. – Можно мне сока?

– А как же, – сказала Джин. – Одна нога здесь, другая там.

Как только медсестра ушла, Алекс заставила себя сесть и выскользнуть из постели. От боли она тяжело дышала, и из-за собственного пыхтения казалась себе животным в капкане. Ей необходимо было увидеть Доуз.

Она была подключена к капельнице, а потому взяла ее с собой и покатила рядом, благодарная за опору. Палата Доуз находилась в конце коридора. Одетая в спортивный костюм нью-хейвенской полиции, она сидела на одеялах в больничной койке. Темно-синий костюм был ей слишком велик, но, если не считать этого, отлично вписался бы в ее униформу аспирантки.

Доуз повернула голову на подушке. Увидев Алекс, она ничего не сказала, только переместилась к краю кровати, чтобы освободить ей место.

Алекс осторожно забралась в постель и легла рядом с ней. Они вдвоем умещались впритык, но ей было все равно. У Доуз все в порядке. У нее все в порядке. Каким-то образом они это пережили.

– Декан? – спросила она.

– Он в стабильном состоянии. Ему наложили шину и накачали его кровью.

– Сколько мы здесь пробыли?

– Не уверена. Меня усыпили. Думаю, не меньше одного дня.

Долгое время они лежали в молчании. Из коридора доносились звуки больницы, голоса с сестринского поста, щелканье и жужжание оборудования.

Алекс начала дремать, когда Доуз спросила:

– Они все это скроют, верно?

– Ага, – Джин Гатдула была безошибочной приметой. «Лета» и другие общества используют все свое влияние, чтобы истинные подробности ночи никогда не всплыли. – Ты спасла мне жизнь. Опять.

– Я убила человека.

– Ты убила хищника.

– Его родители узнают, что его убили.

– Доуз, даже у аллигаторов есть родители. Это не мешает им кусаться.

– Это закончилось? – спросила Доуз. – Я хочу… нормальной жизни.

Если найдешь ее, дай мне знать.

– Думаю, да, – сказала Алекс. Доуз заслуживала утешения, а больше она ничего предложить не могла. По крайней мере всем этим хитросплетениям конец. Блейк станет нитью, которая поможет все это расплести. Наркотики. Ложь. Дома Покрова ждет расплата.

Должно быть, Алекс задремала, потому что она очнулась, когда Тернер вкатил в палату декана Сэндоу. Она слишком резко села, зашипев от боли, и растолкала Доуз, которая с трудом проснулась.

Сэндоу выглядел изможденным, его кожа обвисла и была почти землистой. Загипсованная нога декана была вытянута вперед. Алекс вспомнила, как из его бедра торчал белый кусок кости, и задумалась, не стоит ли ей извиниться за то, что она призвала шакалов. Но, не сделай она этого, она была бы мертва, а декан Сэндоу стал бы убийцей – и, скорее всего, тоже бы был мертв. Как они вообще объяснили эти раны полиции? Врачам, которые их зашивали? Возможно, им и не пришлось ничего объяснять. Возможно, власть, которой обладала «Лета», общества, декан Йельского университета, делала объяснения излишними.

Детектив Авель Тернер, одетый в угольный костюм и розовато-лиловый галстук, выглядел, как всегда, цветущим. Он присел на край глубокого кресла, задвинутого в угол для посетителей, остающихся на ночь.

Алекс поняла, что они впервые собрались в одной комнате – Окулус, Данте, Центурион и декан. Не хватало только Вергилия. Возможно, если бы они начали год таким образом, все пошло бы иначе.

– Полагаю, мне следует начать с извинений, – сказал Сэндоу. Его голос звучал устало. – Это был тяжелый год. Тяжелая пара лет. Я не хотел, чтобы смерть этой бедной девочки затронула «Лету». Если бы я знал о «Счастье», об экспериментах «Свитка и ключа»… Но мне не хотелось задавать вопросы.

Доуз заерзала в узкой койке.

– Что будет дальше?

– С Ланса Грессанга будет снято обвинение в убийстве, – сказал Тернер. – Но ему по-прежнему придется отвечать за хранение и распространение. Он и Тара продавали психотропные вещества «Свитку и ключу», возможно, «Манускрипту», и мы взглянули на телефон Блейка Кили. Недавно кто-то удалил с него множество файлов, – Алекс сохранила невозмутимое лицо. – Но голосовая почта оказалась весьма информативной. Тара выяснила свойства «Счастья» и для чего его использовал Блейк. Она угрожала ему, что расскажет об этом полиции. Не знаю, чего Блейк боялся больше, шантажа или изобличения, но они были не в восторге друг от друга.

– И он ее убил?

– Мы допрашивали многих друзей и знакомых Блейка, – продолжал Тернер. – Он не слишком любил женщин. Возможно, он был не в лучшем состоянии или сам употреблял наркотики. В последнее время его поведение стало поистине странным.

Странным. Например, он ел содержимое засорившегося унитаза. Но все остальное вроде бы сходилось. Блейк едва ли видел в девушках, которыми пользовался, людей. Если Тара представляла бы для него угрозу, возможно, до убийства было и недалеко. Когда Алекс переживала смерть Тары, она видела лицо Ланса и предположила, что истинного убийцу маскировали чары. Но что, если Блейк смог подмешать Таре «Счастье» и попросту приказал ей увидеть лицо Ланса? Был ли наркотик настолько могущественным?

Ее тревожило и кое-что еще.

– Блейк сказал мне, что не убивал Тару.

– Когда он на тебя напал, он явно был не в своем уме… – сказал Сэндоу.

– Нет, – сказала Алекс. – Это было, когда… – Когда она мстила ему за то, что он сделал с Мерси. – Несколько дней назад. Он был под принуждением.

Тернер прищурился.

– Вы его допрашивали?

– Мне представилась возможность, и я ею воспользовалась.

– По-вашему, сейчас подходящее время, чтобы критиковать методы Алекс? – тихо спросила Доуз.

Алекс похлопала по плечу Доуз.

– Отлично сказано. Ни один из вас не заподозрил бы никого, кроме Ланса, не будь я занозой у вас в заднице.

Тернер рассмеялся.

– Стерн, вы по-прежнему очень энергичны.

Сэндоу страдальчески вздохнул:

– Это верно.

– Но она не ошибается, – сказала Доуз.

– Нет, – признал пристыженный Сэндоу. – Она не ошибается. Но, возможно, Блейк верил в собственную невиновность. Возможно, он не помнил, что совершил это преступление, поскольку в то время находился под воздействием наркотиков. Или он пытался угодить тому, кто использовал на нем принуждение. Принуждение – сложная штука.

– А как насчет глумы, который на меня напал? – спросила Алекс.

– Этого я не знаю, – сказал Сэндоу. – Но подозреваю, что ее натравил на тебя тот же, кто натравил это… чудовище на Дарлингтона. Они хотели остановить расследование со стороны «Леты».

– Кто? – спросила Алекс. – Колин? Кейт? Как они раздобыли глуму? Намеренно ли они использовали чудовище, чтобы бросить подозрение на «Книгу и змея»?

Ты просила рассказать тебе, во что ты впуталась. Теперь ты знаешь. Так сказал ей Дарлингтон после того, как спустил на нее шакалов. Но знал ли это он сам? Понимал ли, что его собственный ум, его любовь к «Лете» и ее задания сделают из него мишень?

– Мы это выясним, – сказал Сэндоу. – Это я тебе обещаю, Алекс. Я не успокоюсь, пока это не будет сделано. Колина Хатри допросили. Ясно, что он вовсю экспериментировал с Тарой. С магией порталов, приворотами денег, очень опасными вещами. Неизвестно, кто из них был зачинщиком, но Тара хотела продолжить и требовала от Колина не останавливаться, если он и его общество хотят, чтобы она… и дальше оказывала им помощь.

Потому что Таре захотелось большего. Она познала вкус настоящей власти и знала, что это ее единственный шанс ее заполучить.

– В сущности, она его доила, – сказал Сэндоу. – Такой позор, и все это происходило под самым моим носом, – он осел в инвалидном кресле. Он выглядел старым и серым. – Тебе угрожала опасность, а я тебя не защитил. Ты поддерживала дух «Леты», а я был так сосредоточен на исчезновении Дарлингтона, на том, чтобы делать вид, что все хорошо, на поддержании иллюзии для выпускников. Это было… Это постыдно. Твое упорство делает «Лете» честь, и мы с Тернером напишем об этом в отчетах совету.

– И что она получит за свои старания? – скрестив руки, спросила Доуз. – Вы так спешили умыть руки, что Алекс дважды чуть не погибла.

– Трижды, – заметила Алекс.

– Трижды. Она должна что-то за это получить.

Алекс приподняла брови. С каких это пор Доуз стала такой предприимчивой?

Но Сэндоу только кивнул. Это был мир quid pro quo. «Видишь, Дарлингтон? – подумала Алекс. Даже я немного говорю на латыни». Тернер поднялся.

– Какую бы ложь вы не придумали, я не хочу ее слышать. Можете облечь это в красивые слова, но Блейк Кили, Колин Хатри, Кейт Мастерс – богатые детки, что напиваются и разбивают о дерево спортивную машину, которую не должны вести, – уходя, он слегка сжал Алекс плечо. – Я рад, что вас никто не сбил. Постарайтесь не ввязываться в драки следующую пару недель.