Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 69)

– Нет, – подумав, сказала Алекс. – Я считаю, что Кейт заплатила Таре, чтобы та нашла способ его выращивать. Ланс с Тарой жили в двух шагах от Лесного института и теплиц Марша. Кейт хотела избавиться от посредника. Добыть «Манускрипту» собственный запас.

– Но тогда… как наркотик оказался у Блейка?

– Может, они начали выращивать собственное «Счастье» и продавали его Блейку. Деньги – это деньги.

– Но это было бы…

– Неэтично? – спросила Алекс. – Безответственно? То же самое, что выдать малышу-социопату волшебное мачете?

– Каково действие этого наркотика? – неохотно спросил Тернер, словно сомневался в том, что хочет знать.

– Он делает тебя… – Алекс замялась. Слово послушный не подходило. И усердный тоже.

– Служителем, – сказала Доуз. – Твоим единственным желанием становится служение.

Тернер покачал головой.

– И – дайте угадаю – это не зарегистрированное вещество, потому что о нем никто не слышал, – на лице у него появилось та же гримаса отвращения, которая исказила его черты, как когда он увидел, что горн исцелил Алекс. – Все вы дети, играющие с огнем и удивляющиеся, когда сгорает ваш дом, – он поскреб рукой щетину. – Вернемся к доске. Тару связывает с «Костями» Трипп», с «Манускриптом» – Кейт Мастерс и этот наркотик. Колин Хатри – ее единственная связь со «Свитком и ключом»?

– Нет, – сказала Алекс. – У нее на руке были вытатуированы слова из поэмы под названием «Королевские идиллии», а слова из этой поэмы высечены по всей гробнице Замочников, – она передала Доуз папку, полную фотографий. – На правом предплечье.

Доуз взглянула на сделанные при аутопсии фото татуировок Тары и поскорее их перелистнула.

– Не похоже на случайное совпадение, – сказала Алекс.

– Что это? – спросила Доуз, постучав по фотографии спальни Тары.

– Просто инструменты для изготовления ювелирных украшений, – сказал Тернер. – У нее был небольшой дополнительный бизнес.

Разумеется. Этим и занимаются девушки, когда разрушается их жизнь. Пытаются найти окно, через которое можно было бы выбраться. Муниципальный колледж. Самодельное мыло. Небольшой дополнительный бизнес по изготовлению ювелирки.

Доуз сильно прикусила нижнюю губу, и Алекс подумала, что наверняка до крови. Алекс наклонилась и уставилась на фотографию, на дешевые поддельные драгоценные камни и блюдца с крючками для сережек, на щипчики. Но одно из блюдец выглядело иначе, чем другие. Оно было меньше, металл был кованым и необработанным, и вокруг дна виднелись остатки чего-то вроде пепла или извести.

– Доуз, – сказала Алекс. – Что тебе это напоминает?

Доуз отбросила папку так, словно отправляла ее в ссылку.

– Это горн.

– Но для чего он мог пригодиться Таре? Чтобы обрабатывать «Счастье»?

Доуз покачала головой.

– Нет. «Счастье» используется в своей естественной форме.

– Эй, – сказал Тернер. – Может, на минуту притворимся, что я не знаю, что такое горн.

Доуз заправила прядь рыжых волос себе за ухо и, не глядя на него, сказала:

– Это сосуды, созданные для магического и алхимического применения. Обычно они изготовлены из чистого золота и чрезвычайно реактивны.

– Эта большая золотая ванна, в которую меня только что помещала Доуз, – горн, – сказала Алекс.

– То есть вы утверждаете, что эта штука в квартире у Тары из настоящего золота? Она размером с пепельницу. Грессанг и эта девушка не смогли бы позволить себе что-то вроде этого.

– Может, это был подарок, – сказала Алекс. – И, может, то, что они изготовляли в ней, было дороже самого металла.

Доуз спрятала ладони в рукава свитера.

– Существуют истории о праведниках, которые использовали псилоцибин – грибы, – чтобы буквально открывать двери в другие миры. Но наркотики должны были быть очищены… в горне.

– Двери, – сказала Алекс, вспоминая ночь, когда они с Дарлингтоном наблюдали за неудавшимся ритуалом в «Свитке и ключе». – То есть порталы. Ты говорила, что, по слухам, магия «Свитка и ключа» иссякает. Возможно, с этим помог секретный соус Ланса и Тары?

Доуз тяжело выдохнула.

– Да. Теоретически наркотик мог облегчить открытие порталов.

Алекс взяла фотографию крошечного горна.

– Эта штука у вас… под охраной или что?

– Среди вещественных доказательств, – сказал Тернер. – Да, она у нас. Если на этой штуке остался осадок, мы можем провести его анализ и проверить, соответствует ли состав галлюциногену, найденному в крови у Тары.

Доуз сняла с шеи наушники. Она сидела, положив их на колени, будто спящее животное.

– В чем дело? – спросила ее Алекс.

– Ты говорила, что Ланс проходил сквозь стены и, возможно, воспользвовался магией порталов, чтобы на тебя напасть. Если кто-то из «Свитка и ключа» впускал в их гробницу чужаков, если они приводили Ланса с Тарой на свои ритуалы… Дома Покрова считают это непростительным. Nefandum.

Алекс и Тернер переглянулись.

– Каково наказание за разглашение такой информации чужакам? – спросила Алекс.

Доуз стиснула наушники.

– Общество лишат гробницы и распустят.

– Знаете, на что это похоже? – спросил Тернер.

– Ага, – ответила Алекс. – На мотив.

Неужели Колин Хатри посвятил Ланса и Тару в тайны общества? Было ли это что-то вроде платежа долга, от которого он хотел избавиться? Не из-за этого ли убили Тару? Алекс сложно было представить чистенького, неунывающего Колина совершающим жестокое убийство. Но он был парнем с большим будущим, а значит, ему было что терять.

– Сегодня вечером я иду в салон профессора Бельбалм, – сказала Алекс. Она предпочла бы уснуть прямо здесь, перед камином, но не собиралась раздражать единственного человека, который, казалось, заботился о ее будущем. – Колин работает на Бельбалм. Я могу попытаться выяснить, как долго он оставался в ее доме в ночь, когда умерла Тара.

– Алекс, – тихо сказала Доуз, наконец подняв глаза. – Если бы Дарлингтон узнал о наркотиках, о том, чем Колин и другие Замочники занимались с Лансом и Тарой, возможно… – она умолкла, но Алекс поняла, что она хочет сказать: возможно, за портал в подвале Розенфелда, в котором исчез Дарлингтон, в ответе «Свиток и ключ».

– А, собственно, где Дарлингтон? – спросил Тернер. – Если скажете, что он в Испании, я заберу свои папки и пойду домой. Сейчас моя кровать кажется мне очень привлекательной.

Доуз сжалась в кресле.

– С ним что-то случилось, – сказала Алекс. – Мы не знаем, что именно. Существует ритуал, который может помочь его найти, но его можно проводить только в новолуние.

– Почему в новолуние?

– Время имеет значение, – сказала Доуз. – Чтобы ритуал сработал, его нужно проводить в благоприятную дату или в благоприятном месте. Новолуние символизирует момент, когда открывается скрытое.

– Сэндоу хотел, чтобы вы это скрывали? – спросил Тернер. Алекс кивнула, чувствуя себя виноватой. Ей тоже пока не хотелось разносить эту новость. – А как же семья Дарлингтона?

– Мы отвечаем за Дарлингтона, – резко сказала Доуз, до последнего защищая «Лету». – И мы его вернем.

Может быть.

Тернер подался вперед.

– Вы утверждаете, что «Свиток и ключ», возможно, замешан в убийстве и похищении?

Алекс пожала плечами.

– Ну да. Можно назвать это так. Но мы не можем сбросить со счетов «Манускрипт». Возможно, Кейт Мастерс выяснила, что Тара продавала «Счастье» Блейку Кили, а тот применял его на девушках, или, возможно, что-то пошло не так с их сделкой. Если Ланс не убивал Тару, значит, над кем-то поколдовали, чтобы он выглядел как Ланс. У «Манускрипта» есть множество фокусов и уловок, которые могли бы позволить Кейт несколько часов носить его лицо. И ничто из этого не объясняет, почему кто-то натравил на меня глуму, – Алекс сунула руку в карман и ощутила успокаивающее тиканье часов.

Тернер выглядел так, словно может совершить самоубийство.

– Что-что?

– Эта тварь, которая гналась за мной на Элм. Блядь, не надо так на меня смотреть. Это правда.

– Ладно, это правда, – сказал Тернер.