Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 56)

Сначала запищал телефон Лорен, потом телефон Алекс. Но на Мерси никто не смотрел; люди просто визжали и сотрясались от смеха за столами, не отлипая от своих экранов.

– Просто посмотрите, – сказала Мерси, спрятав лицо в ладони. – И скажите мне.

Набрав в легкие воздуха, Лорен взяла свой телефон. Она нахмурилась.

– Гадость, – выдохнула она.

– Я знаю, – сказал Эван.

На экране был склонившийся над грязным унитазом Блейк Кили.

Алекс почувствовала, как змея внутри нее развернулась, теплая и довольная, словно нашла идеально нагретый солнцем камень, на котором можно подставить лучам животик.

«Ты серьезно?» – спросил Блейк, хихикая так же дико и пронзительно, как когда говорил: «Гляньте на эти кустики!»

«Ладно-ладно, – продолжал он на видео. – Ты вообще без тормозов!»

Но его собеседника видно не было.

– Нет, – сказала Лорен.

– О боже, – сказала Мерси.

– Знаю, – повторил Эван.

На их глазах Блейк Кили запустил руку в засорившийся унитаз, достал горсть дерьма и положил его в рот.

Продолжая хихикать, он пожевал и сглотнул, а потом, с покоричневевшими белыми зубами и губами, Блейк взглянул на того, кто держал камеру, и улыбнулся своей знаменитой ленивой ублюдочной улыбкой.

Телефон Алекс снова запищал. Аволово.

ЧТО С ТОБОЙ ХРЕН ПОДЕРИ НЕ ТАК.

Алекс напечатала простой ответ: xoxoxo

Ты не имела права. Я тебе доверял. Все совершают ошибки.

Майк не пожалуется Сэндоу. Тогда ему пришлось бы объяснять и то, что его делегация каким-то образом раскрыла тайну «Счастья», и то, что он передал Алекс дозу звездной пыли. Алекс разослала новое видео всем контактам Блейка с его же телефона, и никто из «Омеги» не знал, как ее зовут.

– Алекс, – прошептала Лорен. – Что происходит?

Столовая вокруг них разразилась тысячью жарких обсуждений, одни гоготали и с отвращением отодвигали свои тарелки, другие требовали, чтобы им объяснили, в чем дело. Эван уже перешел к следующему столу. Но притихшие Лорен и Мерси во все глаза смотрели на Алекс. Их телефоны лежали на столе экранами вниз.

– Как ты это сделала? – спросила Лорен.

– Сделала что?

– Ты говорила, что все разрулишь, – сказала Мерси. Она постучала по своему телефону. – Ну и?

– Ну и ничего, – сказала Алекс.

На долгое мгновение повисло молчание.

Потом Мерси провела пальцем по столу и сказала:

– Знаешь, как говорят, что злом зла не поправишь?

– Ага.

Мерси подвинула к себе тарелку Алекс и откусила большой кусок ее чизбургера.

– Так вот, это брехня.

Вопрос о том, научился ли «Свиток и ключ» своей магии от средневосточных чародеев во время Крестовых походов или попросту ее украл, не стоит обсуждения – мода меняется, воры становятся кураторами, однако Замочники по-прежнему предпочитают настаивать, что их знание магии порталов было добыто исключительно честным способом. Внешний вид гробницы «Свитка и ключа» отдает должное истокам их силы, но ее внутреннее убранство беспричинно посвящено легенде о короле Артуре, и в сердце ее стоит круглый стол. Некоторые утверждают, будто камень привезен с самого Авалона, другие клянутся, что он из Храма Соломона, третьи шепчут, что он добыт в близлежащем Стоуни-Крик. Каким бы ни было его происхождение, каждый, начиная с декана Эчесона до Коула Портера и Джеймса Гэмбла Роджерса – архитектора, создавшего сам скелет Йеля, – толкались локтями, сидя за ним.

Солнечные ожоги не дают мне спать. Энди говорил, что мы без проблем окажемся в Майами как раз к началу, что все это известно и одобрено советом и выпускниками «СиК». Но, какое бы колдовство они ни затеяли, оно быстро пошло не так. По крайней мере, теперь я видела Гаити.

17

Остаток воскресного вечера Алекс провела в комнате отдыха с Мерси и Лорен, в проигрывателе Лорен играл Римский-Корсаков, а на коленях Алекс держала книгу «Солдат всегда солдат». В тот вечер общежитие казалось особенно шумным, к ним в дверь то и дело стучали, но они оставляли все это без внимания. Наконец домой пришла Анна, как обычно, выглядевшая угрямой и полусонной. Равнодушно бросив им «привет», она исчезла в своей спальне. Через минуту они услышали, как она говорит по телефону со своей семьей из Техаса. Им пришлось зажать себе рты. Плечи их сотрясались и слезы струились из глаз, когда они услышали, как она говорит: «Я почти уверена, что они ведьмы».

Знала бы ты.

Алекс спала без сновидений, а, проснувшись среди ночи, обнаружила, что Жених парит за окном ее спальни. Его останавливали охранные заклинания. На его лице было написано ожидание.

– Завтра, – пообещала она.

С ее путешествия в пограничную область прошло меньше двадцати четырех часов. Она займется Тарой, но в первую очередь в ней нуждалась Мерси. В долгу она была прежде всего перед живыми.

«Я справляюсь, – подумала она, съев еще две таблетки аспирина и снова упав в постель. – Может, и не так хорошо, как справился бы Дарлингтон, но кое-что у меня получается».

В понедельник утром она первым делом зашла в Il Bastone, где набила себе карманы кладбищенской грязью и провела час, изучая всю информацию, которую смогла найти о глумах. Если «Книга и змей» – или кто-то еще, кто натравил на нее эту тварь, – захочет попытать удачи снова, сейчас самое время. Она психанула на публике; из-за академической неуспеваемости она была в шаге от вылета. Если она внезапно бросится в реку, с крыши здания или на дорогу, найдется множество настораживающих признаков, указывающих на ее неуравновешенность.

Не казалось ли вам, что она в депрессии? Она выглядела такой отчужденной. У нее было мало друзей. У нее возникли трудности с учебой. Все это правда. Изменилось ли бы что-то, будь она другой? Если бы она была завсегдатаем вечеринок, они бы сказали, что она заливала свою боль алкоголем. Если бы она была отличницей, они бы сказали, что ее перфекционизм съел ее заживо. Когда умирают девушки, оправдания найдутся всегда.

И все же, как ни странно, Алекс успокаивало то, как отличалась бы ее история сейчас от той, которая могла бы произойти год назад. Она могла по пьяни умереть от гипотермии или вломиться в государственную школу. Передознуться, попробовав что-то новое, или зайти слишком далеко. Или просто исчезнуть. Лишиться защиты Лена и пропасть в длинной долине Сан-Фернандо, среди рядов домишек, похожих на лепные мавзолеи на своих крошечных участках.

Но, если бы прямо сейчас она могла избежать смерти, было бы неплохо. Это вопрос принципа, как сказал бы Дарлингтон. Поборовшись с библиотекой несколько часов, она нашла два абзаца о том, как бороться с глумами, один на английском, а другой на иврите, который потребовал переводного камня и оказался скорее не о глумах, а о големах. Но, поскольку в обоих источниках советовали использовать наручные или карманные часы, совет казался надежным.

Хорошо заведите свои часы. Размеренное тикание часов смущает любое созданное, а не рожденное существо. Они слышат сердцебиение в обыкновенном часовом механизме и станут искать тело там, где его нет.

Защитой это было не назвать, но придется удовольствоваться отвлекающим маневром.

Дарлингтон носил часы с широким черным кожаным ремешком и перламутровым циферблатом. Алекс всегда считала, что он либо получил их в наследство, либо это был какой-то его каприз. Но, возможно, он носил их и по другой причине.

Алекс вошла в оружейную, где хранился горн Хирама; давно не использовавшаяся Золотая Чаша казалась почти скорбящей. Она нашла карманные часы в ящике, спутавшимися с коллекцией маятников для гипноза, завела их и сунула себе в карман. Но ей пришлось открыть немало ящиков, прежде чем она нашла завернутую в вату пудреницу с зеркалом, которую искала. Карточка в ящике объясняла происхождение зеркала: стекло было изготовлено в Китае, потом вставлено в пудреницу членами «Манускрипта» для до сих пор засекреченной операции времен Холодной войны, проводившейся ЦРУ. Как она перебралась с Лэнгли в особняк Леты на Оранж, карточка не поясняла. Зеркало было запачкано, и Алекс дохнула на него и начисто протерла своим свитером.

Вопреки случившемуся на выходных, она просидела на испанском без обычных туманностей и паники, провела два часа в Стерлинге, пробираясь через остаток заданного чтения к ее шекспировским занятиям, а потом пообедала, как обычно, съев две порции. Она чувствовала себя бодрой, сфокусированной, как под белладонной, но без страшного мандража. Подумать только, все благодаря покушению на ее жизнь и путешествию на границу ада. Знала бы она раньше.

В то утро Норс отирался во дворе Вандербильта, и она пробормотала, что освободится только после обеда. Разумеется, когда она вышла из столовой, он ее уже ждал, и они вместе пошли по Колледж на Проспект. Они почти дошли до катка Ингаллс, когда она осознала, что не видела ни одного Серого – нет, это было не совсем правдой. Она видела их за колоннами, скрывающимися в переулках. «Они его боятся», – поняла она. Она вспомнила, как он стоял в реке и улыбался. Существуют вещи похуже смерти, мисс Стерн.

Срезавшей путь к Мэнсфилду Алекс приходилось постоянно сверяться с телефоном. Она до сих пор не могла удержать в памяти карту Нью-Хейвена. Она знала главные артерии йельского кампуса, пути, по которым каждую неделю шла на лекции, но все остальное казалось ей неопределенным и бесформенным. Она направлялась в квартал, по которому когда-то ездила с Дарлингтоном на его видавшем виды мерседесе. Он показал ей старую фабрику «Winchester Repeating Arms», частично превращенную в модные лофты, линия шла прямо сквозь здание, где краска уступала место голому кирпичу – тот самый момент, когда у застройщика кончились деньги. Он указал ей на жалкую решетку Парка Науки – попытка Йеля привлечь инвестиции для развития медицинских технологий в девяностые.