Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 44)

Доуз подняла тростинки и сказала:

– Да будут эти запястья связаны стеблями папируса.

Алекс убрала руки за спину. Это было все равно что быть арестованной. Она наполовину ожидала, что Доуз стянет ей запястья пластиковыми стяжками. Вместо этого она почувствовала, как Доуз положила что-то в ее левый карман.

– Это стручок рожечника. Когда захочешь вернуться, положи его в рот и закуси. Готова?

– Давай помедленней, – сказала Алекс.

Алекс наклонилась вперед. Это было неудобно с руками за спиной. Доуз взяла ее за голову и шею и помогла ей упасть вперед. Алекс на мгновение застыла над поверхностью воды, подняла глаза и встретилась взглядом с Женихом.

– Давай, – сказала она.

Она глубоко вдохнула и постаралась не паниковать, когда Доуз сунула ее голову под воду.

Ее уши наполнила тишина. Она открыла глаза, но не увидела ничего, кроме черного камня. Она ждала, дыхание вырывалось у нее неохотными пузырьками, и в груди сжималось.

У нее заболели легкие. Она не сможет это сделать, не таким способом. Им придется придумать что-то еще.

Она попыталась поднять голову, но пальцы Доуз, как когти, сжимали ей затылок. Вырваться из такой позы было невозможно. Колено Доуз давило ей в спину. Ее пальцы казались шипами, вдавливающимися Алекс в скальп.

Давление в груди Алекс стало невыносимым. Паника напала на нее, как сорвавшийся с поводка пес, и она поняла, что совершила очень серьезную ошибку. Доуз работала с «Книгой и змеем». Или с «Черепом и костями». Или с Сэндоу. Или с кем-то еще, кто хотел от нее избавиться. Доуз заканчивала начатое глумой. Доуз наказывала ее за случившееся с Дарлингтоном. Все это время она знала, что в действительности произошло той ночью в Розенфелде и мстила Алекс за то, что та украла ее золотого мальчика.

Алекс брыкалась и билась в тишине. Ей необходимо было подышать. Не надо. Но тело не слушалось. Ее рот судорожно открылся. Вода ударила ей в нос, в рот, наполнила ее легкие. Ее разум кричал от ужаса, но выхода не было. Она вспомнила свою мать, серебряные браслеты, нанизанные на ее предплечья, как перчатки. Ее бабушка прошептала: Somos almicas sin pecado. Ее скрюченные руки впились в кожуру граната, роняя семена в чашу. Мы маленькие безгрешные души.

А потом давление на ее шею исчезло. Алекс метнулась назад, тяжело дыша. Пока ее тело сотрясалось в конвульсиях, изо рта у нее извергся поток песчаной воды. Она поняла, что ее запястья свободны, и поднялась на четвереньки. Глубокий, дребезжащий кашель сотрясал ее тело. Она набирала воздух горящими легкими. К черту Доуз. К черту всех. Она всхлипывала и не могла остановиться. Ее руки подались, и она упала на пол, перевернулась на спину, втягивая в себя воздух, и вытерла лицо мокрым рукавом, размазав по нему сопли и слезы – и кровь. Она прикусила язык.

Она всмотрелась в расписной потолок. По нему двигались серые на фоне неба цвета индиго облака. Над ней мерцали странные звезды. Это не были ее созвездия.

Алекс заставила себя сесть. По-прежнему кашляя, она прикоснулась ладонью к груди и бережно ее потерла, пытаясь сориентироваться. Доуз исчезла. Исчезло все – стены, алтарь, каменные полы. Она сидела на берегу огромной черной реки, текущей под звездами. Вода звучала, как долгий выдох. Тростник обдувал теплый ветер. Смерть холодна, – подумала Алекс. – Разве здесь не должно быть холодно?

Далеко в воде она видела фигуру человека, который приближался к ней с противоположного берега. Воды расходились вокруг тела Жениха. Значит, здесь у него была настоящая физическая форма. Значит, она прошла через Покров? Она по-настоящему мертва? Несмотря на теплый воздух, дрожь пробрала Алекс, когда фигура приблизилась. У него не было причин ей вредить; он ее спас. Но он убийца, – напомнила себе она. – Может, он просто скучает по убийствам женщин.

Алекс не хотелось возвращаться в воду. В груди у нее до сих пор трещало от памяти этого ужасного давления, а ее горло саднило от кашля. Но она попала сюда с определенной целью. Она встала, соскребла с ладоней песок и вошла на мелководье. Ее ботинки хлюпали в иле. Глубина увеличивалась, вокруг ее икр была теплота, течение мягко тянуло на уровне коленей, потом бедер, потом талии. Она прошла мимо колосовидных чаш цветков лотоса, мягко лежащих на поверхности неподвижно, будто сервировка стола. Вода тянула ее на уровне бедер, сильное течение. Она по-прежнему ощущала, как под ногами перемещается ил.

Что-то прикоснулось к ней в воде, и она увидела, как свет звезд отразился от блестящей зубчатой спины. Она отшатнулась, когда мимо проплыл крокодил: единственный золотой глаз покосился на нее, когда он ушел под воду. Слева от нее хлестнул по воде еще один черный хвост.

– Они не могут вам навредить, – Жених стоял всего в нескольких ярдах от нее. – Но вы должны подойти ко мне, мисс Стерн.

К середине реки. Где могут встретиться мертвецы и живые.

Ей не понравилось, что он знает ее имя. Его голос был низким и приятным, произношение почти английским, но с более мягкими согласными, немного похоже на имитацию Кеннеди.

Алекс шла дальше, пока не встала прямо напротив Жениха. Он выглядел точно так же, как в мире живых, серебристый свет лежал на резких чертах его изящного лица, на его темных спутанных волосах – только здесь она была настолько близко, что видела складки узла его галстука, лоск его кителя. Кусочки костей и кровь, забрызгавшие белую ткань его рубашки, исчезли. Здесь он был чист – ни крови, ни ран. Мимо проплыла лодка, легкий челнок, увенчанный павильоном из трепещущих шелков. За тканью двигались тени, смутные формы, которые в одно мгновение были людьми, а в следующее – шакалами. На краю лодки, играя лапой в воде, лежала огромная кошка. Поглядев на нее огромным бриллиантовым глазом, кошка зевнула, показав длинный розовый язык.

– Где мы? – спросила Алекс Жениха.

– В центре реки, в месте Маат, источнике божественного порядка. В Египте все боги являются богами и жизни, и смерти. У нас не слишком много времени, мисс Стерн. Если вы не желаете остаться здесь с нами навсегда. Течение сильно, и все мы неизбежно поддадимся.

Алекс посмотрела через его плечо на дальний берег, к западу, где заходило солнце, темные земли, следующий мир.

Пока нет.

– Мне нужно, чтобы ты поискал кое-кого по ту сторону Покрова, – сказала она.

– Убитую девушку.

– Точно. Ее зовут Тара Хатчинс.

– Это будет непросто. Здесь много людей.

– Готова поспорить, что ты сможешь. И догадываюсь, что ты хочешь чего-то взамен. Поэтому ты и пришел мне на помощь, верно?

Жених не ответил. Его лицо оставалось неподвижным, он словно ждал, пока затихнут зрители. В свете звезд его глаза выглядели почти пурпурными.

– Чтобы найти девушку, мне понадобится ее личная вещь, любимая собственность. Предпочтительно что-то, на чем остались ее миазмы.

– Ее что?

– Слюна, кровь, пот.

– Я раздобуду, – сказала Алекс, хотя понятия не имела, как ей это удастся.

Убедить сотрудников морга еще раз пустить ее внутрь у нее точно не выйдет, а монеты принуждения у нее закончились. Кроме того, сейчас Тара, возможно, уже в могиле или кремирована.

– Вам нужно будет принести эту вещь в пограничную область.

– Сомневаюсь, что смогу сюда вернуться. Мы с Саломой расстались не в лучших отношениях.

– Не представляю, почему, – Жених слегка поджал губы и в это мгновение так напомнил ей Дарлингтона, что она вздрогнула. Она видела, как на западном берегу движутся темные тени – некоторые человеческие, некоторые нет. От них исходило бормотание, но она не могла определить, был ли у этого шума смысл, был ли это язык или просто звуки.

– Мне нужно знать, кто убил Тару, – сказала она. – Имя.

– А если она не знает, кто на нее напал?

– Тогда выясни, чем она занималась с Триппом Хельмутом. Он из «Черепа и костей». И знала ли она кого-то из «Книги и змея». Мне нужно знать, что связывало ее с обществами.

Если она вообще была с ними связана, и это не просто совпадение.

– Выясни, какого черта…

В небе вспыхнула молния. Грянул гром, и река внезапно наполнилась беспокойными рептильими телами.

Жених приподнял бровь.

– Они здесь не любят это слово.

«Кто? – хотелось спросить Алекс. – Мертвые? Боги?» Алекс посильнее вдавила ботинки в песок, когда течение ударило ей по коленям, толкая ее на запад, в темноту. О механике загробной жизни можно поразмышлять и позже.

– Просто выясни, почему кто-то желал Таре смерти. Она должна что-то знать.

– Давайте договоримся, – сказал Жених. – Вы получите свои сведения, а взамен я желаю знать, кто убил мою невесту.

– Как-то неловко вышло. Я-то считала, что это сделал ты.

Жених снова поджал губы. Он выглядел таким чопорным, таким оскорбленным, что Алекс чуть не рассмеялась.

– Мне это известно.

– Убийство-самоубийство? Застрелил ее, потом себя?

– Я этого не делал. Кто бы ее ни убил, он виновен и в моей смерти. Я не знаю, кто это был. И Тара Хатчинс, возможно, также не знает, кто ей навредил.

– Ладно, – с сомнением сказала Алекс. – Тогда почему ты не спросишь свою невесту, что видела она?

Он отвел взгляд.

– Я не могу ее найти. Я искал ее по обе стороны Покрова больше ста пятидесяти лет.

– Может, она не хочет, чтобы ее нашли.

Он сухо кивнул.

– Если дух не желает быть найденным, он может скрыться в вечности.

– Она тебя винит, – сказала Алекс, складывая вместе кусочки пазла.