Ли Бардуго – 12 новых историй о настоящей любви (страница 67)

Уолтер усмехнулся.

– К счастью, именно такой у нас имеется, – он сдернул покрывало с клетки. Жест был и правда эффектный, надо признать. – Знакомьтесь – Азатот.

Лукас положил руки мне на плечи, будто боялся, что я закричу. Я этого не сделала, но от его рук было тепло и приятно.

Существо в клетке было не очень большим, но скользким и лоснящимся, и слегка, но неприятно напоминало акулу. В отличие от большинства демонов, у него не было ни когтей, ни жала, ничего такого – только туловище, покрытое невыразительной кожей серо-стального цвета, и голова, состоявшая из одного рта. Зубы выглядели так, будто их насобирали в десятке разных мест. Один зазубренный, другой острый, третий похож на нож для колки льда, четвертый – на какой-то осколок. Глаза были черные и безжизненные, как кратеры на Луне. Меня от них слегка замутило.

Отто встал со своего места.

– Нет.

Уолтер недобро посмотрел на него:

– Что значит «нет»?

– Это злой демон, – Отто взял пиджак, надел его. – Ничего хорошего не выйдет из карнавала, который питается такой энергией. Есть тьма, а есть зло, и это не одно и то же.

Я вспомнила слова отца: «Но за такое зло приходится дорого платить, Лулу».

Лицо дяди Уолтера скривилось.

– Еще кто-то придерживается того же мнения? Если да, вы можете последовать за мистером…

– Отто, – вставил Отто.

– За мистером Отто на все четыре стороны, – продолжил дядя. – Но не думайте, что сможете когда-нибудь вернуться. – В его голосе было что-то скользкое и холодное. Его манера говорить была такой же, как внешность его демона.

Несколько человек поднялись на ноги. Ариадна с гордо поднятой головой выкатилась из шатра на своем кресле. Стромбо вышел вслед за Отто, неся на руках Трокмортона. Однако таких оказалось меньше, чем я рассчитывала. Большинство остались сидеть. Может, из любопытства, а может, им, как и мне, просто некуда было идти.

Лукас проводил меня до моего трейлера. Остальные сотрудники, как зомби, разбрелись по своим трейлерам и палаткам.

Когда мы шли по центральной аллее, я увидела вдали дядю Уолтера, который вел Азатота на длинном черном металлическом поводке, поблескивавшем в лунном свете. Он провел его к странной конструкции, которую я заметила раньше – куполу из шлифованного металла, стоявшему около его трейлера и сверкавшему, как космический корабль.

– Где твой отец раздобыл Азатота? – спросила я.

– Не отец, – поправил Лукас. – Отчим, – в его голосе не было враждебности, только грусть. – Не знаю. После смерти мамы он не мог найти себе места. Колесил по стране, исчезал посреди ночи. Я думал, он в депрессии. Потом однажды он вернулся с Азатотом. Сказал, что хочет вернуться в карнавальный бизнес. Впервые после ее смерти он выглядел счастливым.

– Это было до того, как мой папа сбежал? – спросила я.

Он кивнул.

– Уолтер хотел создать собственный карнавал, но когда услышал про твоего отца, сказал, что надо приехать сюда и проведать тебя. Сказал, что всегда любил это место.

Я знала, что должна чувствовать благодарность, но не могла. Все менялось, и совсем не так, как мне бы хотелось.

– Сожалею насчет твоей мамы. Мой отец жив, но я знаю, каково это – терять близкого человека. – Я вздохнула, и следующие слова вырвались у меня сами собой. – Когда кто-то покидает тебя вот так, намеренно, начинаешь задаваться вопросом, что ты сделал не так.

Его взгляд смягчился.

– Ничего. Ты ничего не сделала. – Он на секунду умолк. – Ты здесь живешь?

Мы дошли до моего трейлера. Его было нетрудно опознать: Отто написал блестящей золотой краской мое имя на обоих бортах. Я хотела пригласить Лукаса зайти, посидеть поговорить, но он уже повернулся, чтобы уйти.

– Спокойной ночи, Лулу. – Он слегка коснулся моего плеча и скрылся в темноте.

В следующие несколько недель карнавал сильно изменился.

Привезли огромный аквариум с табличкой «Новейший аттракцион» и заселили туда хищного вида русалок. Наших счастливых злобных клоунов сменили клоуны, вооруженные ножами и мрачно смотревшие на посетителей. Дядя Уолтер нанял страшную ведьму с окровавленными щеками и зловещим визгливым голосом, которая бродила по карнавалу, пророча всем скорую смерть. Парочки выходили из Туннеля любви нетвердой походкой с отметинами от укусов на шеях. Цены на билеты выросли вдвое. Мы хорошо зарабатывали, но радости это не приносило.

Я продолжала работать в «Зловещих закусках», но стала замечать, что посетители, покупающие хот-доги и напитки, выглядят как-то по-другому. У них дрожали руки. В глазах стоял настоящий ужас. Некоторые плакали – особенно те, кто на трясущихся ногах выходил из Музея зеркал.

Когда потрясенные и напуганные люди уходили с территории карнавала, они проходили мимо дяди Уолтера, который с усмешкой протягивал им руку.

– Вы хорошо провели время, – говорил он. – Расскажите об этом своим друзьям. – Они кивали, но в глазах у них была такая же пустота, как у Азатота.

Я стала собирать под прилавком брошюры колледжей. Всегда хотела записаться на онлайн-курсы бизнес-менеджмента, а потом взять на себя управление карнавалом. Я хотела там все обновить и оживить – возможно, привнести какие-то новшества вроде фейерверков, танцев и современных технологий. Ничего радикального, просто небольшая модернизация. Но теперь я начала сомневаться, будет ли мне куда вернуться. Казалось, улыбающиеся молодые люди с брошюр насмехались надо мной: поймут ли они меня? Не будут ли считать меня странной? Как я впишусь в их компанию? И главное, кто будет платить за мое обучение?

В то лето у меня была лишь одна отдушина: каждый вечер Лукас ходил со мной кормить Мефистофика. Дядя Уолтер не пытался его выселить, но поскольку теперь карнавал питался от Азатота, нашему старому демону было особо нечем заняться. Мы с Лукасом забирались под карусель и приносили Мефистофику его стакан крови со льдом. Он открывал свои мерцающие голубые глаза и грустно смотрел на нас, будто скучал по тем временам, когда был душой карнавала. Будто скучал по папе и по тому, как все было раньше.

Я гладила его по носу:

– Ты не одинок в своих чувствах.

Потом мы с Лукасом гуляли и разговаривали. Не то чтобы мы это планировали, но общение с ним вдруг показало мне, как много всего я не знала про обычных девочек-подростков. Иногда, глядя, как их бойфренды проигрывают в какую-нибудь игру на главной аллее и гневно топают, они посматривали на меня, и на одну жалкую секунду наши взгляды встречались. Тогда я испытывала к ним симпатию и думала о том, каково было бы ходить в обычную школу вместо занятий по интернету.

Но я не особо стремилась к этому. Я выросла среди звуков и запахов карнавала, он был моим домом. Вот почему брошюры колледжей так меня пугали. Но поэтому же я так ждала вечеров, когда можно будет поговорить с Лукасом.

Мы сидели на сухой траве под огромной летней луной, ели фруктовый лед или приторно-сладкую сахарную вату из «Зловещих закусок». У нас был негласный пакт – не говорить ни о чем, связанном с родителями или карнавалом. Мы беседовали о музыке – я знала некоторых исполнителей, потому что из динамиков на аттракционах всегда что-то играло, – и о том, где нам довелось побывать. Я объездила всю Америку, бывала в каждом штате, от моста Золотые ворота до моста Таппан-Зи.

Лукас же объездил весь мир. Он рассказывал мне про Эйфелеву башню, а я ему – про казино «Париж» в Лас-Вегасе. Он – про Стоунхендж, я – про Кархендж. Он – про лимонное мороженое на побережье Амальфи, а я – про утечку нефти на побережье Мексиканского залива. Оказалось, он часто смеется и умеет рассмешить меня. Мне было с ним так весело, что я совсем не жалела, когда мы засиживались до рассвета.

Однажды в среду вечером я, зевая, накладывала в бумажный стаканчик шарики мороженого, когда вдруг услышала вопль. Крик боли. Знакомый крик.

Я уронила стаканчик и понеслась мимо ошарашенного покупателя к центральной аллее, откуда доносился крик.

Кричал Лукас.

Уолтер поручал ему самые неприятные задания: убирать в большом шатре после представлений, мыть карусель, чистить зеркала в Музее.

Сегодня ему предстояло быть «жертвой» в баке-ловушке, и куча местных девчонок выстроились в очередь, желая столкнуть в воду такого красавчика. Я их нисколько не осуждала. Однако я осуждала хищную русалку, которая притаилась в аквариуме и выждала момент, чтобы цапнуть Лукаса за лодыжку.

Когда я примчалась, люди продолжали истошно вопить, а Лукас выбрался из аквариума и отбросил в сторону складной стул, которым отбивался от русалки. Она со злобным видом сновала по аквариуму, потирая укушенный локоть.

– Народ, все в порядке! Тут не на что смотреть! – крикнула я, помогая Лукасу подняться на ноги. Его лодыжка кровоточила, хотя масштабы ущерба понять было трудно, поскольку кровь смешалась с водой. Вид у него был ошарашенный.

– Пошли! – прошипела я и поспешно повела его к своему трейлеру.

Лукас сидел на куче полотенец на краю моей кровати, пока я бинтовала ему ногу. Остальные полотенца он использовал, чтобы вытереться, и теперь его взъерошенные черные волосы торчали во все стороны.

– Уолтер будет в ярости, – сказал он, когда я встала, отряхивая руки. Я соорудила хлипкую конструкцию из пластырей и бинтов, но надеялась, что этого хватит, чтобы остановить кровь.

– Он будет рад, что с тобой все в порядке, – удивленно ответила я. Лукас огляделся. Я вдруг сообразила, что он раньше никогда здесь не был. Это было мое убежище, мое личное пространство, где никто не мог меня побеспокоить. Кровать была накрыта бархатным покрывалом, а все остальное пространство занимали ткани и швейные принадлежности. Когда все время переезжаешь с места на место, покупать одежду некогда, и я научилась шить сама. В тот вечер на мне была юбка-клеш в стиле пятидесятых с принтом из розовых пуделей и короткий красный свитер.