Ли Ахма – Клянусь, я не хотела подглядывать! (страница 4)

– Слушай, дядь, тебе результат нужен? Нужен. Считай, что я Робин Гуд. Забираю документы у плохих и отдаю... ну, пусть будет, хорошим.

– Только как с дебилом со мной не надо разговаривать! – дядька проявляет авторитет и даже бровями играет. Кивает в сторону стола с белой скатеркой, на котором диким диссонансом смотрятся мой «зенбук» и спутниковый терминал связи. – Интернет-то нормально тут у нас работает?

– Нормально. – Эх, дядька. Решаю оставить при себе другие объяснения: например, что мобильный спутниковый интернет в деревне работает так же, как в городе.

– Ты это извини, что по пустякам отвлекаю. Но у соседки Любы чердачное окно хлопает, надо бы заколотить. Я бы сам пошел, но там на лестницу надо лезть. А у меня колено очень болит. Сделаешь? Делов на пять минут. Она мне из города лекарства привозит, и так, по мелочи. Сегодня вон племянница ее приехала, надо бы забрать пакет.

– Племянница? – задумчиво произношу я. – Племянница – это хорошо... на красной «хонде»?

– Ну да, заметил уже? – дядька понятливо ухмыляется.

Ага, заметил-заметил. И даже более того. Вновь накатывает шаловливая волна. Пожалуй, я не против увидеть зеленокрылку ещё разок. Но сначала проблема дядьки, а потом все остальное. А если бабочка упорхнет на своей «хонде» – так оно может быть, и к лучшему. Ни в деревне, ни в городе я задерживаться не собираюсь – впереди чемоданы, билет на самолёт, долгий перелет на землю песков и звезд.

Надо вставать и приниматься за дело. Ах да, чердачное окно у соседки. Почему бы не помахать молотком ради разнообразия? Лениво одеваюсь и иду в ванную – у дядьки весьма капитальный дом, двухэтажный, с отличным санузлом. Один из лучших в поселке, который постепенно превращается в коттеджный. Нет, есть еще, конечно, развалюхи – старое деревенское наследие – но пройдет пару лет, и все деревяшки выкупят. А на них месте возведут однотипные кирпичные «виллы». Собственно, поэтому на большой участок Игнатьича и ведётся такая охота. К дядьке уже приезжали, трясли липовым договором купли-продажи, якобы оформленным по доверенности несколько лет назад. Обещали вернуться с постановлением суда о выселении. Хорошо, что я приехал в город по делам и сам позвонил Игнатьичу.

Насвистывая, иду через дорогу к дому соседки. Хоромы поскромнее дядькиных и очень деревенские – сруб, кирпичная пристройка, все это увенчано деревянной крышей с самым банальным шифером. А вот забор капитальный и ворота добротные. Дверь рядом с ними приоткрыта – Люба уже ждёт меня внутри, в небольшом палисаднике. Сразу за воротами на пятачке припаркована та самая «хонда».

– Доброе утро! Ты же Максим, от Игнатьича?

Молча киваю. Мысли мои находятся в двух местах одновременно: думаю, где бы у дядькиного дома лучше установить оборудование. А второе полушарие ревизирует приятные воспоминания.

– Вот она, лестница. А тут ящик с инструментами, – Люба показывает мне место предстоящих подневольных работ. – Тебе, может, чаю заварить? И пироги есть, племянница привезла.

– Лучше кофе. – Я ещё не завтракал, но есть не хотелось. Нужно побыстрее закончить тут, и возвратиться к «зенбуку». Передо мной довольно хлипкая лестница, по которой мне предстоит поднять наверх пару досок и инструменты. Да, не такими делами я занимался последние пять лет. Как там говорят? Выход из зоны комфорта? Ну вот и чердачное окно – здравствуй, уродец, сейчас мы тебя заколотим. О, а что это у нас тут справа от дома? Похоже, небольшой яблоневый сад. А сквозь ветки мелькает зелёное платьице. Трудолюбивая племянница занимается важным делом: собирает яблоки. А ко мне даже не вышла поздороваться: ай-яй-яй, как невежливо! Ухмыляюсь при мысли, что меня наглым образом попользовали и теперь динамят.

Ну вот, кажется и все, пора спускаться. Едва ставлю ногу на землю, как позади угадывается движение. Ну, привет, милая! Я нацепляю на лицо то, что, должно быть, выглядит как небрежная улыбка. Я идиот. Я очень взволнован.

Оборачиваюсь. Девица с целой корзиной яблок, которую можно едва обхватить руками, стоит на садовой дорожке в метре от меня. Первое наблюдение: под сарафанчиком нет белья, и картина эта невыразимо прекрасная. Перевожу взгляд на лицо. Ну да, на лицо я смотрю во вторую очередь. Я, в целом, не животное. Это просто деревенский воздух так действует...

Моя купальщица, похоже, тоже смущена – покраснела, смотрит без улыбки. Светлые прядки волос падают на лицо, прикрывая раскосые глаза. Над губой выступили капельки пота. От нее веет чем-то неуловимым: зелёным лугом, если бежать по нему поутру? Прям так, едва продравши глаза и одевшись, ещё до завтрака – быстрей, быстрей воздушный змей, выше! Я со вчерашнего дня хотел тебя запустить! С такой девчонкой хорошо бы удрать на целый день из дома. И чтоб озеро, рельсы-шпалы до самого горизонта, а под вечер, перед калиткой и обязательным родительским нагоняем – может, поцелует?

В животе неожиданно урчит, сбивая весь поэтически-ностальгический настрой. Я беру из рук зеленокрылки тяжелую корзину и отношу на крыльцо. Ноздри щекочет густой, свежий, медвяный яблочный дух. Не могу удержаться: хватаю одно самое красное, самое здоровенное – ну просто яблоко-чемпион – и с наслаждением впиваюсь в сочную мякоть. Ммм!

Зеленокрылка смотрит на меня заворожено, как кролик на удава. Поедаю яблоко, глядя ей прямо в глаза. Это бред, полный бред. Люди так не ведут себя. Даже мужчины и женщины после жаркого секса делают вид, играют в игру, соблюдают социальные правила. Скажем, я могу предложить ей наконец-то познакомиться. И все, пройдет этот морок, и начнем мы бубнить – и про соседство, и про работу, и про кто-что-где-сколько. Я не смогу пошутить, она не станет смеяться.

Яблоко такое спелое, наливное, что нектар начинает стекать по губам прямо на подбородок. Уж не спятил ли я? Что такого в этой девушке, что верхний мозг при виде нее отказывает, отдавая спинному бразды правления? Понятия не имею. Знаю только одно: не могу сейчас просто взять и уйти, но и говорить что-то совершенно не хочется. Кажется, у нас отлично получается общаться без слов.

Девица отводит взгляд, смотрит вниз, вздыхает и как будто делает движение всем телом; останавливается. А потом вдруг подаётся по мне стремительно. Что ты? Руки на моих плечах, куда-то катиться мигом забытое яблоко. Она притягивает меня к себе за шею и облизывает нижнюю губу маленьким язычком. Вот это неожиданный поворот! Тут же подаётся назад, но я ловлю ее за талию. Ну уж нет, сама прилетела на огонь, теперь не отвертишься! Целую ее, а она и не думает уворачиваться. Только прижимается теснее. От прикосновения мягкой груди у меня мгновенно тяжелеет в паху. Снова она в моих руках; тело наливается воспоминанием недавнего. Оно лучше мозга знает, что нужно и что правильно: а правильно вот так – близко, тесно, в сплетении, с ветром в голове, с электричеством на кончиках пальцев.

– Кхе-кхе, – раздается от крыльца. Люба возникает в такой неподходящий момент, что достойна Оскара за «самую раздражающую актрису второго плана». Зеленокрылка отскакивает от меня, как одноименно заряженный магнит. Вот же черт! И поворачиваться к соседке не очень удобно.

– Максим, я тут кофе сделала.

Спасибо вам огромное, кофе мне нужен сейчас в последнюю очередь. Может, бочку с ледяной водой предложите?

– Я закончил. – Веду себя, как настоящий жлоб, разговаривая с тёткой в пол-оборота. Ладно, пусть принимают за хама. Зато я – хам полезный, окно ведь заколочено. Пора мне уходить отсюда.

– Спасибо! И вот, дяде передай...

Но я уже не слышу продолжения, шагая к дядькиному дому. Точно – идиот. Вроде взрослый уже, а сбегаю. Нет, не так: иду заниматься важным делом. Главное повторять это себе почаще, тогда и бабочка упорхнет из памяти, будто ее там никогда и не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.