Лейтон Грин – Черный маг (страница 9)

– Главного свидетеля нашли зарезанным в неблагополучном районе Парижа.

Доминик скривился.

– Между этими убийствами есть еще какие‑то связи? В смысле, помимо того факта, что обе жертвы были лидерами сатанинских культов. Ксавье убили так же, как Маттиаса?

– Ксавье нашли в его парижской квартире, он был один, и причина смерти неясна. Но установлено, что она наступила в полночь.

Виктор показал Грею несколько фотографий плотного мужчины средних лет, раскинувшегося на ковровом покрытии. Его мускулистые конечности неестественно выгнулись и посинели. Один из снимков запечатлел крупный план расширенных зрачков трупа.

– Отравление? – спросил Грей.

– Скорее всего. Токсикологического отчета пока нет. Соседи видели, как он вошел в свою квартиру в районе девяти вечера и больше оттуда не выходил. Никто не заметил, чтобы в дом пробрался кто‑то подозрительный. Жак сказал, что соседи пришли в ужас, когда узнали, кем на самом деле был респектабельный буржуа, бок о бок с котором они жили.

Грей со свистом выдохнул сквозь зубы.

– А еще какие‑нибудь совпадения есть?

– Месье Ксавье Марсель тоже получил письмо. Если не считать указанного там имени, оно было в точности таким, как послание, доставленное Маттиасу Грегори. В нем Ксавье объявляли еретиком и грозили ему смертью, которая наступит через шесть дней.

– Похоже, это решает дело. И уничтожает мою теорию о том, что Маттиаса убила конкурирующая сатанинская церковь или даже кто‑то из его организации – в наказание за отсутствие истинной веры. Судя по твоему рассказу, нельзя утверждать, что Черный Клирик не был по-настоящему верующим.

– Точно, – буркнул Виктор.

– И это возвращает нас к неизвестному, который пытается нанести серьезный удар разным сатанинским культам мира. Пока что у него отлично получается.

Виктор сцепил пальцы, и Грей почувствовал, что шеф чего‑то недоговаривает. Был в этом деле какой‑то непонятный нюанс.

– На данном этапе нет смысла строить дальнейшие предположения, – проговорил профессор.

Грей поджал губы, но ничего не сказал.

Виктор достал два списка. В первом перечислялись свидетели гибели Маттиаса, во втором – все члены секты, и профессор принялся сличать их между собой. Сперва он нашел и отметил звездочкой одно имя, следом – другое. Грей наклонился к нему:

– Что ты ищешь?

– Старейших сектантов и новичков, которые присутствовали в ночь убийства. Я считаю, это даст более широкое представление о деятельности культа.

Грей записал информацию, и Виктор ткнул пальцем в имя Дугласа Оукенфилда. Рядом с ним значился адрес.

– Начнем с того, кто дольше всех варится в этой каше, – пояснил профессор.

Глава 8

Когда Грей с Виктором взяли такси до Хейт-Эшбери, туман сгустился, а заходящее солнце со всех сторон обступила полутьма. Окутанные туманом, они пронеслись по грязным улицам района Тендерлон и мимо парка Буэно-Виста, после чего оказались на Хейт. Такси скользило сквозь дымку, его со всех сторон обступали низкие серые здания.

В машину просачивался землистый запах марихуаны. Глядя в окно, Грей с усмешкой предположил, что тут, возможно, больше лавчонок с тибетскими товарами, чем во всех Гималаях. Сразу за магазином виниловых дисков такси свернуло налево, заинтересовав кучку белой молодежи с дредами, развалившуюся на сложенных картонных коробках. Через два квартала автомобиль прибыл к дому Дугласа Оукенфилда, прихожанина Дома Люцифера с 1966 года, то есть практически с момента основания.

Первым делом Грей подумал, что Дуглас Оукенфилд совершенно не скрывает свои религиозные убеждения. Перед домом стояла железная шипастая ограда, а на кованых воротах красовалось изображение существа с крыльями, как у летучей мыши, и рогатой козлиной головой. Монстр сидел по-турецки и держал в каждой руке по змее. Двор за воротами порос жухлой травой и был завален какими‑то ветками. В окнах большого викторианского дома висели портьеры эбонитового цвета, и каждый дюйм строения, включая крыльцо, крутую крышу, башенку, широкую каменную лестницу и водостоки, был выкрашен черным. Над дверью висела перевернутая пентаграмма.

Звонка не оказалось, поэтому Грей подергал ворота. Они оказались не заперты, и Доминик с Виктором вошли во двор, прикрыв за собой створки. Ко входу вели истертые каменные ступени, но, когда незваные гости двинулись к ним по дорожке, дверь распахнулась и во двор вырвался огромный пес мраморного окраса, с виду – помесь питбуля с ротвейлером. Он без единого звука мчался прямо на незваных гостей, набирая скорость и скребя когтями по ступенькам.

Может, они и успели бы выскочить обратно за ворота, но Грей не собирался рисковать и подставлять гигантской псине спину: не дай бог, нападет сзади и перекусит ногу пополам. Он шагнул вперед, оставляя Виктора позади, и стянул ветровку через голову, оставив, однако, руки в рукавах. Пес бросился на него, и Грей сунул ему прямо в пасть туго натянутую среднюю часть ветровки.

Пес замотал головой, отчаянно и сильно, но Грей наступал, заставив собаку осесть на задние лапы, а потом пригнулся и подсек их движением правой ноги. Собака, взвизгнув, завалилась на бок. Грей тут же вспрыгнул сверху, давя на ребра и пережимая горло курткой.

Из дома, размахивая бейсбольной битой, выскочил мужчина в тюбетейке и весь затянутый в кожу, как байкер. Его длинные седые космы развевались, он кричал Грею, чтобы тот оставил в покое его собаку. Виктор встал между напарником и бегущим, выпрямившись во весь свой почти семифутовый рост и возвышаясь над хозяином дома, который был ниже, но шире. По тому, как мужчина держал биту, Грей понял, что к дракам он не привык, и решил не выпускать пса, но и не калечить без надобности.

Человек остановился в пяти футах от него, все еще держа биту над головой обеими руками.

– Что, мать вашу, вы потеряли у меня во дворе?

– Мы работаем на Интерпол, – доставая свое удостоверение, сообщил Виктор.

– Да чихать мне, на кого вы работаете, отпустите моего пса!

Грей тем временем ласковым голосом уговаривал собаку. Та продолжала порыкивать, но напряжение постепенно покидало ее тело, а рычание становилось не таким злобным. Бывают псы, просто неспособные успокоиться, но в целом собаки склонны вести себя так же, как люди, которым они принадлежат, а эта, как и ее хулиган-хозяин, совершенно не горела желанием биться с теми, кто способен дать отпор.

Грей встал, сжимая одной рукой ошейник пса.

– В следующий раз подумайте дважды, прежде чем спускать свое животное на посторонних. Ворота были не заперты, а звонка мы не нашли.

– Блин, – пробормотал человек, подергивая себя за бороду. У него были злые глаза, он хромал на левую ногу. – Какого черта вам от меня надо? Я уже говорил с копами про Матти и не вижу у вас в руках ордера. И вообще, с какого боку тут Интерпол?

– Дуглас Оукенфилд? – уточнил Виктор.

Человек замешкался, словно не хотел называть своего имени, но потом сдался:

– Лучше просто Оук.

– По международному праву местная полиция подчиняется Интерполу, – сообщил Виктор. Грей знал, что подобное верно лишь с большой натяжкой. Местная полиция обязана предоставлять Интерполу информацию, но непосредственно на местах у него власти нет. – Я могу связаться с городским управлением, чтобы мы обсудили все там, либо вы можете прямо сейчас ответить мне на несколько вопросов.

Маленькие глазки Оука перебегали с Виктора на Грея, во взгляде читалась настороженность человека, привыкшего вариться в одном котле с лжецами и преступниками.

– Почему бы вам тогда не задать свои вопросы? А я уж решу, есть у меня настроение на них отвечать или нет. И если вы не отпустите мою собаку, я…

Грей выпустил пса, и хозяин дома прервался на полуслове. Пес бросился ему за спину и зарычал оттуда на пришельцев, но Доминик знал, что нападения можно больше не ждать. Переместившись, Грей стоял теперь в нескольких футах от Оука. Ему не нравились люди, которые используют домашних животных вместо оружия; этот человек ему тоже не нравился, и точка.

– Лучше бы вам ответить на вопросы.

Оук попытался испепелить Грея взглядом, но через несколько секунд отвел глаза и выругался. Виктор достал из кармана костюма листок бумаги.

– В вашей книги регистрации сказано, что вы состоите в Доме Люцифера с шестьдесят шестого года и после смерти Маттиаса стали старейшим членом церкви.

– И что?

– Почему бы вам не рассказать, что произошло в ту ночь, когда умер Грегори? – спросил Виктор.

Оук хмыкнул.

– Я же сказал копам по телефону, что мы все видели одно и то же. Ровно в полночь, когда Матти проводил обряд, он вдруг превратился в живой костер. С ума сойти какая картинка. Хотелось бы мне сказать, что в ту ночь я был под кайфом, но нет, ничего подобного. Некоторые треплются, что заметили за спиной у Маттиаса как раз перед тем, как он загорелся, фигуру в черной мантии, но я ничего такого не видел. Может, это они были под кайфом. Многие из наших любят побаловаться наркотой перед службами.

– Так вы хотите сказать, что не видели никого, кроме Маттиаса? – уточнил Грей.

– А вы что, думаете, сам дьявол явился забрать его? Матти был парнем харизматичным, со множеством преданных последователей. Мне кажется, многие просто не хотят верить, что он совершил самоубийство.

Виктор шагнул вперед, и из-за его внушительного роста Оуку пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.