Из перевода письма Грегсон понял четыре важные вещи.
Во-первых, по всей видимости, это действительно письмо прежнего русского резидента, и к нему следует отнестись с должным вниманием.
Во-вторых, оно касается персонажа, именуемого «Ходжа Насреддин», упомянутого в любопытном арабском рассказе о слоне. В рассказе, который оказался рассказом не совсем о слоне. А персонаж этот каким-то образом связан с русскими…
В-третьих, пачки машинописных листов являют собой рукопись романа, написанного неизвестным адресатом письма резидента, также посвященного Ходже Насреддину.
В-четвертых, перевязанные пачки тетрадей являются упомянутыми мемуарами чиновника русского МИДа, которые каким-то образом должны пролить свет на загадку Ходжи Насреддина.
Грегсон поблагодарил монаха и попросил его в свободное от молитвы время, но, по возможности, быстро, подготовить письменный перевод всех рукописей. Тот только замахал руками, отказываясь:
– Увольте, увольте! Писать я ничего не буду. Если хотите, вам с листа переведу, растолмачу, все непонятное разъясню, но писать ничего не буду!
У лейтенанта вдруг закралось было подозрение, что монах не умеет писать, но тот пояснил свой отказ по-другому:
– Тут вам не штабные документы, тут Литература! Понимаете? Ли-те-ра-ту-ра! Слово художественное! У нас в России отношение к письменному слову совсем другое, нежели к устному. Устно я вам быстро с листа переведу и растолкую смысл своими словами. Но уж если писать настоящий перевод – это же целый литературный труд! Если начну, до второго Пришествия будете окончания дожидаться. Да и слаб я, чтобы на чужой язык художественный текст перепереть.
Грегсон скрепя сердце согласился вместо перевода на самый точный пересказ содержания. Главное сейчас – понять, о чем там говориться и стоит ли все это дальнейшего внимания.
Монах, хотя тоже с явным неудовольствием, согласился на этот вариант, забрал с собой одну пачку рукописных тетрадей и одну пачку машинописных листов удалился, предварительно попросив лейтенанта самому – от имени оккупационных властей – уведомить отца-настоятеля монастыря о важности и срочности поручения.
У всеведущего пронырливого грека удалось выяснить, под именем отца Варлаама скрывается (скрывается?) бывший подполковник Николай Штольц, а автором письма является, скорее всего, русского Генерального Штаба подполковник Голубев, пропавший в горах Сирии еще до войны.
«Аль-Касас» («Рассказ»)
«Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Мы правдиво прочтем тебе для верующих людей историю Мусы и Фараона.»
Любой христианский паломник люто позавидовал бы Грегсону. В священном граде Иерусалиме лейтенант встретил не только Рождество, но и Новый – 1918 – год, второе – греческое – Рождество, и даже Крещение Господне, выпавшее в этом году на 12 января. Но любой христианин при этом пожалел бы несчастного собрата, поскольку тот в силу служебной занятости не имел возможности предаться поистине благочестивым и душеспасительным занятиям: новое начальство взяло толкового лейтенанта-разведчика в оборот и привлекло к делу.
Работы в завоеванном городе оказалось много: фильтрация населения, допросы пленных, выявление возможных шпионов, вербовка агентуры… Сотни лиц, множество наречий… Кроме того, лейтенант счел для себя долгом как следует на месте изучить топографию Иерусалима и урывал себе часы для осмотра городских достопримечательностей.
Дни стояли приятно прохладные, а ночи – умеренно прохладные. Келья не отапливалась, от холода спасали только шинель и грог. Несколько дней лили дожди. Пыль на улицах превратилась в грязевое месиво. В такие дни лишний раз покидать помещение под крышей не хотелось, тем более не хотелось лезть в вонь и грязь Старого города. Одним из дождливых вечеров Грегсон поленился топать в Старый город по грязи и уклонился от очередной выпивки с новыми сослуживцами. Вместо этого он извлек из-под койки свою арабскую рукопись и принялся разбирать новый рассказ о Ходже Насреддине.
«Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного!
Однажды Ходжа Насреддин с посохом в руках пришел к султану правоверных (мир ему!) и сказал: «О, великий султан правоверных, защитник Истинной Веры и тень Аллаха на земле, да продлит Аллах твои дни!
Шел я через пустыню и встретил старца-дервиша. В руках у старца был этот посох. Старец сказал мне так: есть в мире величайшее сокровище – посох пророка Мусы (мир ему)! Об этом посохе говорит Пророк (мир ему и благословение Аллаха) в священном Коране в суре «Ан-Намль»:
«Когда Муса отработал срок и двинулся в путь со своей семьей, он увидел со стороны горы огонь и сказал своей семье: «Оставайтесь здесь! Я увидел огонь. Возможно, я принесу вам оттуда известие или горящую головню, чтобы вы могли согреться.» Подойдя туда, он услышал глас со стороны дерева, которое росло в благословенном месте на правой стороне долины: «О, Муса! Я – Аллах, Господь миров, брось свой посох!» Когда же он увидел, как тот извивается, словно змея, он бросился бежать и не обернулся. Аллах сказал: «О, Муса! Подойди и не бойся, ибо ты являешься одним из тех, кто находится в безопасности.»
Аллах наделил Мусу даром превращать этот посох в змею. Это стало знамением правдивости слов Мусы перед фараоном.
Аллах направил меня, чтобы я отыскал этот посох. Вот он! Отдай это посох великому султану правоверных. Да хранит его великий султан как величайшее сокровище. И да поможет это посох султану в борьбе с врагами великого султана!»
И сказал великий султан правоверных Ходже Насреддину грозно: «Ты лжешь! Посох пророка Мусы находится в нашей сокровищнице уже много веков! А за свою ложь твоя голова да будет отсечена от твоего туловища!»
Отвечал Ходжа Насреддин султану так: «О великий султан правоверных! Воля султана отделить мою голову от моего туловища! Но не уподоблюсь ли я при этом великому пророку Яхье (мир ему!), так же несправедливо казненному? Не будет ли лучше сперва точно выяснить, какой из двух посохов действительно принадлежал пророку Мусе (мир ему!)?
И сказал великий султан правоверных Ходже Насреддину: «Посох, который храниться в моей сокровищнице сделан из драгоценного черного дерева и украшен золотом и слоновой костью. А ты принес мне простую суковатую палку и называешь ее посохом великого пророка Мусы!»
Отвечал Ходжа Насреддин султану так: «Да рассудит сам великий султан правоверных: пророк Муса ходил пешком по пустыне со своей семьей. Взял бы он с собой для этого драгоценный посох из черного дерева, украшенный золотом и слоновой костью? Скорее всего, Муса взял с собой в путешествие обычный деревянный посох, которым пользуются пастухи. Сура «Та Ха» повествует нам, как Аллах вопросил Мусу: «Что это у тебя в правой руке, о Муса?» Муса сказал: «Это – мой посох. Я опираюсь на него и отгоняю им моих овец. Я нахожу ему и другое применение». Да рассудит сам великий султан правоверных: стал бы Муса отгонять овец драгоценным посохом из черного дерева, украшенным золотом и слоновой костью?»
Султан смутился от слов Ходжи Насреддина, но продолжил спорить и сказал так: «Посох, который хранится в нашей сокровищнице, доставлен нам от мамелюкских султанов из Египта, оттуда, где пророк Муса показал чудо фараону. А твой посох ты принес неизвестно откуда!»
Отвечал Ходжа Насреддин султану так: «Да рассудит сам великий султан правоверных: пророк Муса (мир ему!) ушел из Египта со своим народом и больше туда не возвращался. Неужели он оставил бы свой посох в Египте? Нет, никогда! По преданию Муса оставил свой посох пророку Харуну (мир ему!). А в Египте хранились посохи жрецов фараона. Когда жрецы фараона после знамения Мусы уверовали в Аллаха и стали мусульманами, они побросали свои колдовские посохи, которые остались у фараона, а от фараона могли достаться мамелюкам. Не один ли из тех посохов хранится теперь в сокровищнице великого султана?»
Султан смутился от слов Ходжи Насреддина и сказал: «Как же нам теперь узнать, какой-то посох принадлежал пророку Мусе?»
Отвечал Ходжа Насреддин султану так: «Слышал я от мудрых людей, что посох пророка Мусы волей Аллаха дарует владельцу удачу и победы в бою. Да не осердится на меня великий султан и не сочтет мои слова дерзостью, но разве войска великого султана были в последнее время победоносны в столкновениях с войсками неверных, франков или египетских мятежников?»
Опечалился султан от слов Ходжи Насреддина и сказал: «Ты прав, Ходжа Насреддин, наш посох не приносит нам побед. Но принесет ли победы тот посох, который принес нам ты?»
Отвечал Ходжа Насреддин султану так: «Победы дарует лишь Аллах, но Аллах милостив к благочестивым властителям! Есть только один способ проверить, является ли этот посох священной реликвией. Если Аллаху будет угодно повторить с этим посохом то знамение, которое он даровал пророку Мусе (мир ему!).»
«Да будет так!» – сказал султан.
Посох, который принес Ходжа Насреддин, волей Аллаха на глазах султана превратился в змею, а потом снова стал посохом. А посох из сокровищницы султана тоже превратился в змею, но змея эта уползла прочь. Так подтвердилось, что прежний посох был лишь посохом жрецов фараона.
Султан принял от Ходжи Насреддина новый посох и почтительно перенес его в свою сокровищницу на место прежнего.
