Лэйни Тейлор – Муза ночных кошмаров (страница 61)
В этом не было необходимости. Нова могла оставить ее повторяться снова и снова, и так бы и сделала, но увидела, что Рук приходит в сознание, и тогда это непременно бы сделал он.
Любопытная особенность временных петель Рука: их не обязательно разрывать в том же месте, где они замкнулись. Вот в чем истинная красота его дара. Не просто в повторении одного события снова и снова или в насыщении ненависти скорбящей богини. А в возможности вернуться назад по течению времени – максимум на десять секунд, но порой десять секунд решают все – и сказать: «Нет, я не хочу, чтобы это произошло». А потом все исправить.
Нова замкнула петлю после того, как жало пронзило два тела. Но если бы ей захотелось, она могла бы разорвать ее до этого события. Достанься выбор Руку, он бы так и поступил.
Эрил-Фейн с Азарин могли бы выжить.
Но Нова не знала пощады. Даже несмотря на сокрушительную лавину магии Миньи, она выждала секунду-другую, чтобы жало прорезало себе путь и окрасило себя алым. Только тогда она рассекла петлю, пузырь исчез, и капсула замкнутого времени влилась обратно в поток, унося с собой жизни Азарин и Эрил-Фейна.
Как только дело было сделано, Нова отпустила дар Рука и ощутила крупицу облегчения.
Остальные видели, как это произошло. Невзирая на всю отвратительность петли, пока воины возвращались к жизни, в них теплилась еще какая-то надежда, но теперь и с ней было покончено. На сей раз они в последний раз распластались на дорожке. Больше они не вставали. Кровь стремилась только вперед. Сухейла вскрикнула и осела на Ферала, заливаясь слезами. Лазло стоял с Сарай, оцепеневшей вместе с остальными призраками. Но именно Спэрроу побежала по дорожке, не обращая внимания на опасность, чтобы надавить на кровоточащие раны воинов.
Далее Нова освободила дары Руби и Ферала, которые ощутили, будто им вернули на место недостающие кусочки, и тут же призвали их. Руби создала огненные шары, а Ферал призвал грозовую тучу с далекого неба. Дар Сарай тоже вернулся, но как оружие был бесполезен, даже если бы она не окаменела вместе со всеми призраками.
Нова старалась совладать с властью Миньи. Та была чрезвычайно велика – все равно что пытаться оседлать дикого зверя, который хочет проглотить тебя целиком. Она знала, что не может оставить ее себе, иначе это ее уничтожит. Но и отпустить не могла, или это сделает маленькая девочка. Решение оказалось простым. Она делала это бесчисленное количество раз, с самого начала пути с Заяком и Шергешем.
Нове удалось заставить некоторых призраков повернуться к Минье. Поднять ножи.
Глаза Миньи расширились, и на поразительную долю секунды она ощутила то бессилие, которое навлекала на других. Если бы поножовщина была танцем, выглядело бы это так: многочисленные лезвия, сверкающие в безупречном унисоне. Минью окружили. От изумления она замерла как вкопанная, а ножи дружно метнулись в ее сторону.
Лазло не думал. Просто действовал. Он схватил девочку сзади и прижал к себе, как куколку. Майка натянулась на спине, когда он согнулся, чтобы прикрыть ее своим телом.
Обездвиженная Сарай наблюдала, как лезвия замерли всего в нескольких сантиметрах от его спины.
Нове с трудом удалось их остановить. На это усилие потратились все остатки энергии, вышедшие из тела как воздух при выдохе. Она почувствовала вибрацию грома, увидела вспышку огненного шара и поняла, что время истекло. Пора с этим покончить.
В Плаче Тион, Руза, Каликста и Цара по-прежнему сидели во дворике и наблюдали за цитаделью. Они не изучали «Такранаксет», не ели бекон и даже не препирались. Все откинулись на спинки стульев и не сводили глаз с гигантского серафима в небе. Никто не знал, что там происходит, но знали другое: Эрил-Фейн, Азарин и Сухейла оставались там слишком долго. И с разумами, полными миров, прорезей в небесах и ангельских карт, ни один из них не будет знать покоя, пока они не вернутся.
Поэтому все направили взгляды вверх и увидели, как серафим вздрогнул. Поначалу он просто дернул пальцем, а затем вся массивная рука внезапно согнулась в локте и вскрыла собственную грудь.
46. Словно мужчина, вырвавший свое бьющееся сердце
Нова действовала резко. Неосторожно. Вокруг нее гудел оживший божий металл. Еще недавно ей хватало легчайшего прикосновения воли, чтобы начать его формировать. Но сейчас это давалось с трудом.
Она вскрыла грудь серафима и заставила его запустить туда руку, словно мужчину, вырывающего свое бьющееся сердце. Но он вырывал не сердце. А людей – жителей Плача, трупов, божьих отпрысков, призраков. Гигантская металлическая рука потянулась внутрь, и стены с дорожкой стали жидкими, чтобы поднести людей к раскрытой ладони.
Нова больше не могла терпеть. Она выпустила дар Миньи. И ощутила потрясающее облегчение.
В Риеве существовал миф о Лесе Заревестнице, которая держала небо. Каждый день она поднимала его над головой и опускала только на закате. Но в Глубоколетье солнце не садилось целый месяц, и ей приходилось держать небо постоянно.
Выпустив силу Миньи, Нова подумала, что, должно быть, чувствует себя как Леся, когда с наступлением ночи ей наконец можно было опустить небо. Ей нужно избавиться от девчонки и призраков в кратчайшие сроки, прежде чем они успеют ответить. Поэтому рука серафима сомкнулась вокруг них и отправила в небо.
Сарай думала, что их вышвырнут. Сначала она скользила по гладкому металлу в одну сторону, затем в другую. Упала в клубок чьих-то конечностей. Металл был как сверху, так и снизу. Руби взвизгнула. На секунду кто-то поймал ее за руку. Лазло? Не понять. Но потом их растащили, несмотря на все попытки удержаться друг за друга. Голова шла кругом от кувырков в воздухе.
А затем ладонь раскрылась. Начала переворачиваться. Сарай заскользила. С отчаянием попыталась нащупать опору. Точно так она и упала, и в своей панике забыла, что уже мертва и может летать. Но какое это имеет значение, если упадет Минья? Если она умрет, Сарай исчезнет. Если остальные умрут, она захочет исчезнуть. Девушка увидела, как Минья падает за край, и попыталась схватить ее руку.
Не успела.
Минья ухнула вниз.
Сарай онемела. Этого не может быть…
Следующим был Ферал. Размахивая руками, с исказившимся от шока лицом, он исчез за обрывом. Им не за что было держаться. Ладонь развернулась боком и приняла полностью вертикальное положение. Остальные тоже исчезли за краем. На секунду Сарай осталась одна на ладони. Девушка цеплялась из страха, в голове пульсировало воспоминание о прошлом падении. Затем она отпустила и тоже полетела вниз.
Раньше ей казалось, что полет длился вечность, прежде чем она приземлилась, сломалась и умерла. Но не этот. Все случилось почти за секунду – твердая почва кинулась навстречу. Сарай покатилась, повредив себе все суставы, а затем распласталась на земле. Перед глазами все кружилось и скрывалось за пеленой тумана.
Из кулака этого было невозможно увидеть. Серафим опустился, присел на подушку из магнитных полей и протянул руку к городу. Он не скинул их с неба, а скатил, как игральные кости, в амфитеатр в центре Плача. Не ласково, но и не смертельно, – во всяком случае, Сарай так надеялась.
Она осмотрелась в поисках своих разбросанных друзей. Увидела распластанные трупы Азарин с Эрил-Фейном. Между ними лежала Спэрроу с кровоточащей царапиной на лбу. Ферал полз к Сухейле, которая не шевелилась, а Руби смотрела круглыми глазами на пустые рыночные палатки и многоуровневые стенки амфитеатра. Минья стояла на четвереньках и дрожала, опустив голову. Сарай не видела ее лица. Девочку окружали призраки.
Но где же Лазло?
Сарай резко обернулась, взгляд лихорадочно забегал в разные стороны, отчаянно желая его найти. Повернулась кругом, затем еще раз, пытаясь не поддаваться панике. Тщетно. Паника захватила ее в свои когтистые лапы.
Лазло нигде не было.
Враг – воровка магии, убийца – оставила его при себе.
Часть IV
Когда выдающийся подвиг свершен, но время уже вышло.
47. Секрет с секретом
«Если бы мне предоставили выбор, я бы выбрала вас».
Кора с Новой заучили письма матери наизусть – чему сильно обрадовались, когда Скойе их сожгла, – и эта часть имела для них самое большое значение. «Я бы выбрала вас». Им хотелось верить, что их любили. Сестры не особо задумывались над тем, кто же сделал выбор за Ньоку – и могла ли она когда-либо принимать за себя решения в будущем.
Но после событий на корабле-осе они призадумались.
– Что вы с нами сделаете? – спросила Кора Скатиса, когда дар ее сестры повергнул все в хаос.
Она обнимала Нову без сознания и еще никогда в жизни не была так напугана. Кора не сомневалась, что кузнец их убьет. Надежда заключалась в том, что он оставит их в Риеве – что погибнет их мечта, но не они. Даже тогда, сидя в своем рваном белье на холодном металлическом полу, с обмякшей сестрой на руках, ей ни разу не пришло в голову, что их могут разлучить.
– Ты больше не «мы», – сказал ей Скатис, прежде чем расплавить под Новой пол, чтобы та упала – прямо из рук Коры на твердую почву внизу.