Лэйни Тейлор – Муза ночных кошмаров (страница 60)

– На нас напали, – спешно залепетала она. – Сфера. Это портал. Они ждали.

– Вы меня усыпили, – прошипела Минья сквозь стиснутые зубы, пока ее призраки сражались в воздухе с врагами, которых она пока даже не видела.

Она проснулась одна на полу, с неприятным ощущением во рту и еще хуже в голове. В первые секунды девочка подумала – что еще она могла подумать? – что, должно быть, Богоубийца напал на них и победил. Ее разум кричал; все, о чем Минья думала, это о том, что ей снова не удалось защитить своих близких – что она получила желанный бой и, как ни немыслимо, проиграла и потеряла их.

Мысль была очень неприятной. А следующая… была сложной, поскольку Минья увидела зеленый пузырек, и правда влепила ей затрещину. Ее люди живы и предали ее. От этого у девочки сперло дыхание. Они усыпили ее, оставили без защиты. Встали на сторону Богоубийцы и бросили ее на полу, как грязное белье. Она взяла пузырек и швырнула об стенку, где он разбился на миллион осколков. Затем развернулась на пятках и двинулась из спальни, спустилась по лестнице и вышла в коридор.

Ее армия стояла на том же месте, выстроившись в галерее. Эллен кинулись навстречу и попытались ее утихомирить.

– Ну-ну, давай не будем сразу предполагать худшее, моя милая, – сказала Старшая Эллен с предостережением в голосе. – Возможно, у них были разумные причины.

– Где они? – требовательно спросила Минья, и плевать она хотела на их причины.

Но Эллен не знали. Они тоже только очнулись и пришли в такое же недоумение, как и она.

– Что-то не так, – сказала Младшая Эллен.

Как только она озвучила эту мысль, Минья поняла, что это правда. Вся цитадель вибрировала от темной нежеланной энергии.

– Тут кто-то есть.

Она злилась на свою семью за содеянное. Но они – ее люди, а это – ее дом, и да помогут боги любому, кто посмеет им навредить.

Теперь Сарай пристыженно сказала:

– Прости.

– Заткнись! – сплюнула Минья. – С тобой я разберусь позже.

А затем последовала за своими призраками в бой.

Руби, Спэрроу, Ферал и Сухейла по-прежнему толпились у прохода. Эрил-Фейн хотел, чтобы они убежали, но они были слишком поражены смертью – повторявшейся снова, снова и снова – и приросли к полу от ужаса. Когда Минья прошла мимо, всех охватило огромное облегчение.

Кто бы мог подумать, что они обрадуются Минье?

Лазло стоял посредине дорожки. Когда Сарай откинуло назад, он собрался было бежать за ней, но остановился, увидев армию. Его бросило в жар и холод, и он вспомнил, как видел ее в прошлый раз, в шелковых санях, когда чуть не лишился жизни. Но на сей раз призраки пришли не за ним. Они обошли юношу и напали на непрошеных гостей.

В сердце цитадели разразилось сражение. Нова держала в своей хватке пять даров: Лазло, Руби, Ферала, Рука и Сарай, – хоть и до сих пор не знала, в чем он заключался. Она обезоружила солдат с помощью божьего металла, но те мгновенно превратились в монстров и продолжили орудовать зубами. Рук, Верран и Киско отбивались электрическими битами и клинками, но их выпады проходили сквозь врагов, и на лицах начал проступать страх. У Киско шла кровь из раны на руке. Верран боролся с маленькой девочкой, умудрившейся нанести удар, когда он побоялся наносить свой. Это была девятилетняя Бахар, утонувшая в Узумарк, с которой всегда стекала вода. Рук увидел, как она укусила Веррана, зубы сомкнулись на запястье, и попытался оттащить ее, но девочка растаяла в его руках, при этом каким-то образом продолжая впиваться в плоть Веррана. Свирепая Бахар отказывалась двигаться с места. Верран закричал, и она отобрала его биту с неестественной для ребенка силой, а потом ударила Рука – по нему прошел электрический заряд, от которого все вокруг потемнело, и юноша, закатив глаза, отлетел обратно в раскрытую сферу.

Подняться он не смог.

Нова познала страх, который не испытывала уже много лет. Их превосходили числом, врагов было невозможно понять. Не из плоти, даже не волшебные. Они окружили ее своими безразличными лицами и противоестественной силой. Она продолжала защищаться божьим металлом, выставляя щиты, чтобы обезопасить себя и когорту. Нова перешла в защиту и теряла позиции. Как их остановить? Возможно, военным кличем Веррана, но она слишком истощилась, удерживая пять даров одновременно, чтобы захватить еще и его и использовать самостоятельно.

– Верран! – рявкнула Нова. – Сейчас!

Тот вдохнул побольше воздуха, готовый исполнить приказ.

И резко выдохнул. Верран не закричал. А уставился вперед. Потому что в эту секунду вражеские ряды расступились и открыли вид на девочку в дверном проеме. Она не парила и не размахивала оружием. Просто стояла с руками по бокам, опущенной головой, не моргая, и смотрела на них исподлобья с необыкновенной враждебностью. Всего лишь дитя. Такая маленькая, запястья тоненькие, как обглоданные птичьи косточки. Короткие неровные волосы, вместо одежды – лохмотья, свисающие с плеча, чтобы показать такую же хрупкую ключицу, как очин пера. Все в ее виде было неправдоподобным: размер, неподвижность, черноглазая ярость. Но не это заставило Веррана выдохнуть весь воздух. Он запнулся, потому что знал ее. Как и Киско. Рук, лежащий без сознания, тоже бы ее узнал. Ее было невозможно забыть, она ничуть не изменилась за эти пятнадцать лет.

– …Минья? – спросила Киско дрожащим голосом.

Минья нахмурилась, и вдруг ее лицо вытянулось от шока и узнавания. Все призраки одновременно замерли, включая Сарай. Лазло как раз подоспел к ней и увидел, что ее лицо окаменело.

Нова тоже заметила. Все солдаты перестали двигаться в одну и ту же секунду, и она мгновенно догадалась. Отрепетированные движения армии обрели смысл. Этот враг, которому не навредишь, эти теневые солдаты, которых не остановить, – все они принадлежали этому свирепому маленькому существу. Они исполняли ее волю. Повиновались ее магии.

И внезапно этот непобедимый враг перестал быть непобедимым. Улыбнувшись пиратской улыбкой злобного удовольствия, Нова потянулась и украла дар Миньи.

45. Если бы сражение было танцем

Нова никак не могла знать.

Ничто не могло подготовить ее к такому. Она была пиратом, ее дар встречался реже редкого, а мощность просто зашкаливала. Нова отбирала силу у стихийников, метаморфов, военных ведьм. Сражалась на дуэлях и в битвах и ни разу не проигрывала. Но забрать этот конкретный дар, как она сразу же поняла, было все равно что поднять гору и с мощным рывком взгромоздить его себе на голову.

Вес был просто невообразимым. На глаза накатила черная волна, угрожая поглотить все на своем пути. Нова боролась каждой фиброй своей души, зная, что если потеряет сознание сейчас, то уже никогда его не обретет.

Взяв волю в кулак, она пробила себе путь из тьмы. Покачиваясь, уставилась на девочку в проходе, не понимая, как та могла контролировать подобную силу. Тяжелее, чем любой дар, который ей когда-либо доводилось отбирать. Нова чувствовала, что он сжигает ее, словно фитилек свечки. Как такая кроха могла удерживать столь сильную магию и не тонуть в ней?

Если Нову потрясла тяжесть силы Миньи, то Минью потрясла ее потеря.

В течение многих лет она собирала души одну за другой. Вес увеличивался постепенно, а с ним вырабатывалась и устойчивость. Она даже не подозревала, какую ношу несла на себе, пока ее не забрали. Не знала, что содрогалась под ней, пока не перестала. Минья не могла вспомнить, как ощущала себя раньше, когда была просто девочкой, а не якорем для призраков. Она отличалась от остальных, использовавших свою магию только при необходимости, – чтобы разжечь огонь, призвать тучу, высвободить мотыльков или вырастить сад. Она поддерживала ее все время. В противном случае ее призраки исчезли бы. Девочка не могла просто засунуть их в ящик и отдохнуть, не могла привязать их нити к какому-нибудь крючку, чтобы они не ушли из мира. Была только она и воображаемый кулак, в котором соединялись все тонкие паутинки душ.

Минья держала их даже в редкие моменты сна. Она выросла с этим бременем – или, если точнее, не выросла. Каждая капля ее энергии уходила на это колоссальное, беспрерывное расходование силы. Она потратила слишком много. Потратила все без остатка, да так, что ей не хватило энергии на рост.

Минья была фитильком свечки, а сила – огнем, пожирающим ее каждую секунду. Но так уж случилось, что этот фитилек из чистого упрямства отказывался сгорать.

Нова чувствовала себя так, будто на нее рухнула гора. Минья же чувствовала, что сбросила гору. Напряжение испарилось. Легкие наполнились воздухом, тело – жизнью. Она стала легкой, как пылинка, и воспарила, как бабочка. Дело было не только в тяжести душ, но и в постоянной обузе из ненависти-страха-отчаяния. Все эти несчастные крики оборвались, и тишина была мягкой, как бархат, а еще глубокой и насыщенной, как ночное небо.

Минья будто переродилась. На стремительную восхитительную секунду она почувствовала нечто сродни покою.

А затем наступила паника. Она бессильна. Армия была ее могуществом. Без нее она не что иное, как птичьи косточки и ярость.

Минья и Нова смотрели друг на друга с противоположных сторон сердца цитадели – одна лишена магии, другая потонула в ней. Призраки на секунду застыли, пока Нова пыталась найти равновесие под грозным потоком тьмы. У нее не оставалось выбора, кроме как выпустить другие дары, хоть она и понимала, что их тотчас используют против нее. Сперва она отпустила дар Рука, но не прежде, чем разорвала временную петлю и освободила Эрил-Фейна с Азарин.