Лейла Ужахова – Вечная полночь (страница 11)
Она грациозно выставила свою руку для поцелуя. Мальчишка порозовел, задумчиво провёл по потолку взглядом, перевернул лошадку без одного копытца, вверх тормашками, поднеся её ближе к ней. Вглядевшись, Ванесса рассмотрела под подставкой игрушки надпись: «
– Эй! – только успела крикнуть она.
А сама с обидой подумала: «Как настоящий джентльмен, получил то, что ему нужно, и давай в кусты!»
– Сэр Орфан, теперь вы обязаны на мне жениться! – воскликнула она ему вслед голосом обманутой женщины.
– Да вы актриса, – услышала она за спиной.
Рефлекторно Ванесса превратилась в колючего ежа. Кажется, для неё достаточно одного его голоса, чтобы собрать все свои силы и напрячься.
– А вы поддаетесь уделу слабых ‑ подсматриваете?
На каменном лице графа не двинулся ни один мускул. Он внимательно смотрел на неё, она смотрела на него. Стесняться у неё плохо получалось, так что она даже и не думала отворачиваться. Вдруг нахмурив брови, граф молча ушёл с глаз Ванессы. Лицо её выражало глубокую неприязнь. Всё её нутро раздражалось от присутствия этого человека. Она не могла и подумать, что возможно настолько не выносить человека. Значит, и такое бывает.
Оказавшись в скором времени в кухне, она застала Молли, разделывающую индейку. Ванесса предположила, что возможно граф ожидает гостей, ведь как ещё она могла объяснить, такое разнообразие готовящихся блюд. Под надзором старушки за столом сидел Орфан. Недовольно постукивая ложкой по тарелке, он через «не хочу» отправлял очередную порцию рисовой каши в рот. С приходом в кухню Ванессы он стеснительно потупился. Став волшебным образом примерным, он перестал барабанить по фарфору и ускоренно принялся уплетать ненавистную кашу. Так он побыстрее хотел убежать.
– Ах, вот ты где! Верно говорят, женщина для мужчины – самое дорогое в жизни сразу после собственного живота.
Она приблизилась к мальчику. Тот не оглядываясь, лопал кашу.
– Ну, надеюсь, джентльмен будет просить прощения? – настырности Ванессы не было границ. Она села напротив Орфана, подперев голову обеими руками. Лисиным взглядом она заглянула в глаза мальчика.
– Неужели так ничего и не скажешь? – прошептала она артистично печально.
– Не скажет. И не говорил, сколько я его помню, – протирая руки о фартук сказала Молли. – Мальчик нем как рыба, за два года он не проронил ни слова.
Доев кашу, Орфан бросил ложку и, спрыгнув со стула, убежал из кухни. Молли и Ванесса проследили за его мелькающими пятками.
«Если правда то, что бог наказывает людей через их детей, то графа он наказал вполне»,– подумала Ванесса с сожалением.
– Мне показалось, он старше. Жаль дитя, замечательный ребёнок.
Молли вздохнула.
– Ему пять годков исполнилось позавчера.
Ванесса задумалась. Ей показалось или чуть раньше она слышала про какие-то два года? Увидев вопрос на её лице, старушка добавила:
– Он у нас уже два года. Судьба так решила, что с нами ему будет лучше, наверно… Мы, конечно, любим его, но ведь любовь родителей не заменит никто.
– А граф, получается, не его отец?– спросила сразу Ванесса.
– Милочка, он же не женат, откуда у него дети?– удивилась Молли, а потом поняла, о чём подумала Ванесса. – Позора в семье Стенфрилдов никогда не было, и я полностью уверена, что так оно и останется. Граф уважаемый человек, даже представить себе такое я не могу. Хорошо, что он этого не слышит, иначе он бы оскорбился.
Старушка высыпала небольшой горкой рис на стол.
– О чём вы? Я неправильно спросила, я решила, что он женат, – прикинулась Ванесса дурочкой.
Она пересела ближе к рисовой горке и подвинула часть её к себе.
Молли смотрела на неё, как на слабоумную. Проницательный взгляд пожилой женщины проникал в её мысли, так что Ванесса почувствовала себя как на допросе.
– Вы хотите сказать, что не слышали про семью Стенфрилдов?
– Слышала, но очень мало, – выбрала нейтральную позицию она.
– Мало? Люди не умеют говорить мало, они либо не говорят вообще, либо говорят чересчур много.
– Тогда считайте, я не слышала ничего.
– Вряд ли вы не слышали про жестокость, подлость и лицемерие графа, – произнесла она приглушённо. – Вы же из Бадгерса, так?
– Так, и…
– Я знала одну девушку из ваших краёв. Кажется, её звали Рози…Рози Кремель,– и опять этот сквозной взгляд.
– Увы, я с ней не встречалась, – врать становилось всё легче. – Надеюсь, она оставила только хорошее впечатление о Бадгерсе?
– Милая девушка… Вот она рассказала бы вам много чего интересного.
Молли передвинула очищенный рис к уже растущей новой горке. Её морщинистые пальчики перебирали его очень быстро. Ванесса старалась не отставать от неё, словно они устроили соревнование. «Много» Ванесса на самом деле слышала, просто сейчас ей, странным образом, не хотелось продолжать эту тему.
– Я сказала мистеру Хьюберу про поломанную раму, и на починку он ушёл сам. А теперь жалею об этом.
– Почему?
– Он взрослый. Я думала, он поручит это кому-нибудь другому, ну, скажем, более молодому слуге.
– А если такого нет, приходится всю работу делать самому. В замке больше слуг-то нет, кроме меня да Стилмона. Вот мы и выполняем здесь всю работу. Так что, дорогая, вы правильно поступили, – убедила ее Молли.
Ванесса придвинула последнюю горстку риса и сразу отложила попавшуюся соринку.
– А у вас есть дети?
Ванесса не заметила реакции пожилой женщины, иначе она бы увидела, как опечалилось её лицо. Столько лет прошло с той трагической даты, а Молли всё ещё содрогается, вспоминая тот день. Ванесса посмотрела на неё и поняла, что сделала ей больно.
– Молли, извините меня. Если вы не хотите говорить, не стоит.
Она взяла её морщинистую руку в свои ладони. Ванесса ощутила приятное тепло.
– Всё хорошо, сейчас…
– Не огорчайтесь, пожалуйста. Я не хотела…
– Один и тот же вопрос терзает меня эти годы. Почему судьба так жестока, чем мы провинились?
Ванесса покрепче сжала её руку.
– Не плачьте, пожалуйста. Я сказала, не подумав…
– Нет, что вы, вы не при чём. Я рыдала на дню по три раза до вашего прихода, и ничего с этим не могла поделать. Мне не выносимо вспоминать ту ночь, и всё же вспоминаю. Я не смогу забыть, если даже захочу. Двадцать три месяца и тридцать ночей. Тогда небо забрало моего сына. Бедный мой мальчик, бедный мой Эммет. Ровно столько его нет с нами, ровно столько болит моё сердце, – мгновенно её глаза наполнились влагой
Молли закрыла свободной рукой лицо и вдруг всхлипнула. Ванесса вскочила, налила из кувшина воду и поднесла плачущей женщине стакан. Поблагодарив, та сделала глоток.
– Не расстраивайтесь… Просто отпустите его… – попыталась успокоить её Ванесса.
– Отпустить ‑ значит забыть, а как я могу забыть своего сына, сегодня он здоровый, живой…а завтра …завтра он мёртв, его нет …– Молли захлебнулась в слезах.
Ванесса побоялась спросить о причине смерти Эммета. Она жалела, что вообще завела с ней разговор, теперь она не могла её успокоить.
– Молли, он страдает вместе с вами. Подумайте о том, что он счастлив, что вы встретитесь с ним, и будете вместе навсегда. Вы не вернёте его рыданиями. И я уверена, вашему мужу так же тяжело. Но вы должны быть сильной, ради него. Ведь Эммет смотрит на вас с небес, и печалится. Дайте ему покой.
– Как? Вы говорите об этом так просто…Он стоит передо мной днём и ночью. Всё напоминает о нём, он был таким жизнерадостным… так хотел жить.
– Нет, Молли, вы-то живы, и должны жить дальше. Отпустите его, Молли. Он мучается больше вас, как вы не понимаете?
Лицо Молли чуть-чуть переменилось. Оно стало понимающим, осветлённым. Ванесса улыбнулась. Она была рада, что смогла хоть немного поднять дух убитой горем женщины.
– Я не задумывалась никогда, что причиняю боль своему сыну. А это правда. В глубине души я понимаю, но сердцем отвергаю её. Вы правы. Я эгоистка….
– Вы не эгоистка, а любящая мать. Любая мать, оказавшись на вашем месте, чувствовала себя так же.
– А как забыть? Как бы поступила другая мать?
– Моя бабушка всегда говорила, если хочешь о чём-то забыть и выкинуть из памяти, напиши об этом и сожги, или просто поделись с кем-нибудь, с тем, кто просто выслушает тебя, и тебе сразу станет легче. Может вам следует так и поступить?
– Быть может.