Лейла Тан – День Солнца (страница 25)
– Скажи, что он не нужен. Докажи, что он не нужен. Ты можешь. Он все равно не будет работать на тебя, ни на каких условиях, он просто погибнет. Он на крючке у хозяев, они растерзают его. А мы не должны его потерять. Он слишком ценен для человечества. Ну будет говорить со вселенной, когда настанет время, именно Ну. Больше некому. – Рибан неожиданно схватил Эсмита за руку и сильно ее сжал. Тот вздрогнул. – Спаси его, Эсмит. Ты тоже человек, не забывай об этом. И ты… все-таки ты ученый.
Эсмит отнял руку и отошел, повернулся к нему спиной и стал смотреть в окно.
Рибан не торопился уходить. Он знал старого друга. Они были рядом целых тридцать лет.
12
…Холодные ветры севера принесли с собой большие снега. Горы превратились в глыбы льда, хотя еще не закончилась осень.
Целондрок стоял на вершине и смотрел на бесконечный сверкающий мир, раскинувшийся у него под ногами. Морозный ветер шевелил его одежду и белую бороду. Но сам старец не шевелился. Он слушал пространство, в котором несколько дней как появились новые, незнакомые ему звуки.
Целондрок слушал космос…
ГЛАВА 5 ВОРОТА СОЛНЦА
1
Гуар-Ну потерял чувство времени. Ему казалось, что он провел в этой маленькой белой комнате не меньше года. Он засыпал, просыпался, впадал в беспамятство, блуждал во мраке и пустоте, а время шло и шло, текло мимо него быстрой рекой. Он спросил у Лики, давно ли находится здесь. Она сказала, что восемь дней. Ну был потрясен и долго не мог прийти в себя. Как же растянулось для него время! Может быть, это из-за близости комнаты к камере транспозитации? Хотя нет, ни одного запуска с тех пор, как его привезли на Станцию, произведено не было. Наверное, дело в той машине, что находится за стеной. Ну боялся этой машины, порождаемые ею поля пожирали его разум и волю. Комната была слишком маленькой, чтобы отойти от страшной стены на безопасное расстояние, и он вжимался в углы, отчаянно борясь с ее притяжением днем и ночью. Но когда начиналась работа, его приковывали к этой стене, и волны враждебной энергии беспрепятственно шли сквозь него, доставляя невыносимые мучения
Сопротивляться и протестовать не было никакого смысла. Никто его не слушал. Он висел на стене, как распятая булавками стрекоза, а Лики, девушка, так яростно выступавшая против перестрелки с двадцатым веком, сидела перед ним и спокойно задавала свои вопросы, перелистывала бумаги, тыкала пальцем в картинки и фотографии. Гуар-Ну не слышал ее, он был сосредоточен на борьбе за свою сущность, которую чужие поля беспощадно растягивали и трепали.
Ну понимал, что без Рибана и его идей Проект превратился в ничто. Эсмит и его команда не были способны видеть историю в таком свете, в каком ее видел бывший директор Станции. Они готовили запуск, но не были уверены в координатах и надеялись на его, Ну, помощь. Контактер не собирался помогать Эсмиту. Он заявил об этом сразу и категорично. Тогда его заперли в этой крошечной комнатке и включили эту страшную машину. Но Гуар-Ну не хотел сдаваться. Он должен был устоять и выжить, потому что мысли о Большой рыбе не выходили у него из головы…
Лики сложила бумаги, вздохнула и, качая головой, удалилась. Так было каждый раз, все восемь дней подряд. Едва дверь захлопнулась, захваты, сжимающие запястья, ослабли. Ну рухнул на пол и отполз к противоположной стене.
Что она хотела узнать сегодня? – попробовал вспомнить он. Так он проверял, сохранил ли еще способность мыслить. Кажется, она спрашивала о каких-то Воротах Солнца. Кажется. Почему он должен знать о Воротах Солнца?.. Лики была странной девушкой. Она относилась к понятию справедливости с какой-то избирательной фанатичностью. Его мучения нисколько ее не трогали – так было нужно в интересах дела. Зато она жаловалась на Айну, уничтожившую все архивы, считала, что это неэтично и нечестно. Предыдущая команда, по ее мнению, несмотря ни на что, должна была помогать им в продолжении исследований, а не вредить. «Теперь придется собирать все заново», – недовольно говорила Лики. Возможно, она ничего не знала о спрятанной за стеной машине. А может и знала. Неважно.
Дверь вползла в стену. Ну вздрогнул и сжался. Неужели снова?
Вошел директор Эсмит, как-то нерешительно, словно стесняясь. Контактер поднялся и сел, прижавшись спиной к стене.
– Как ты? – спросил Эсмит.
– А вы как думаете? – зло сказал Ну.
Директор переступил с ноги на ногу.
– Лики говорит, что…
– Я предупредил вас с самого начала, что не буду вам помогать.
– Почему?
– Во-первых, я контактер, а не ясновидящий. Вы представляете себе разницу? А, во-вторых, вы мне не нравитесь.
– А команда Рибана нравилась?
– Господин директор, меня нельзя обмануть, – сказал Гуар-Ну. – Я все вижу и все чувствую. Я не буду с вами работать, несмотря на все ваши машины, которые прячутся за стенами. Вы хотите понравиться мне и выбираете для этого очень странные способы. Не скажу, что вы слишком гуманны. Можете замучить меня экспериментами, но это мое последнее слово.
Эсмит опустил глаза.
– Ладно, я понял, прости, это была не моя идея, – сказал он с расстановкой. – Я не собирался замучить тебя здесь. Кто тебе сказал такую ерунду? Это неправда. Я просто рассчитывал на твою помощь. Ты же помогал Рибану, вот я и подумал… Но если не хочешь – не надо. – Он отошел от двери. – Ты свободен.
Ну снова сжался. Предложение директора было слишком неожиданным.
– Вы меня… отпускаете?
– Разве я не ясно выразился? – сердито произнес директор, глядя в сторону.
– А как же хозяева? Они позволили вам это?
– Какие хозяева?! – внезапно взорвался Эсмит. – Что вы все заладили: хозяева, хозяева! У меня нет никаких хозяев! Мой единственный хозяин – это наука! Я работаю на Проект, а не на каких-то хозяев! Я ученый, а не политик, и я не продаюсь! Никто не может купить мои мозги! Никто!
Он кричал, размахивая руками и все больше распаляясь. Не слушая больше, Ну поднялся с пола и, придерживаясь за стены, обошел директора со спины и вышел из помещения.
Никто его не останавливал. Пробежала куда-то Лики, хмуро стрельнув глазами исподлобья. Элаол с Кентаном виновато улыбнулись, исчезая за дверью операторской. По коридору ходило взад-вперед много незнакомых ему людей. Они не обращали на него внимания.
Ну шел, держась за стены. Все еще кружилась голова. Он хотел бы идти быстрее, потому что боялся, что директор передумает и пошлет за ним охрану. Но ноги были ваттными.
Он вышел из здания. Станция в ожидании запуска переместилась из тайги. Теперь вокруг были каменистые холмы и равнины, переходящие в коричнево-красные горы. Над местностью тут и там возвышались трехногие силовые установки, усилители и трансформаторы, тянулись белые нити проводов. Все это гудело и вибрировало. От вибрации песок под ногами скользил и двигался, как живой.
Ну не знал, куда идти. Он вышел на старое растрескавшееся шоссе и побрел, куда глаза глядят, желая только одного – уйти отсюда как можно дальше. Было очень холодно, крошечные смерчи рыскали по равнине, перебирая мелкие камни и песок. Вскоре белый цилиндр Станции исчез из виду, и контактер позволил себе сесть на землю и передохнуть.
Не успел он закрыть глаза, как услышал приближающиеся быстрые шаги. Ну в отчаянии тряхнул головой и обернулся. Он чуть не заплакал от радости, увидев бегущих к нему Рибана и Отая.
– Ну наконец-то! – воскликнул Рибан, заключив его в объятия. – А мы тут пятые сутки сторожим. Вот видишь, – обратился он к посмеивающемуся Отаю, – я же говорил, что Эсмит все-таки не выдержит. А ты не верил. Он все-таки остался честным ученым, старина Эсмит. Уверен, что все пять суток он ходил из угла в угол, раздумывая над моими словами.
– Очень рад, что вы оказались правы, профессор, – сказал Отай. – Ну что, контактер, идти можешь, или помочь?
2
– Это альтиплано, высокогорная равнина, мы с вами на высоте почти четыре тысячи метров над уровнем моря, – говорил Рибан. Хотя местность была ровная, он тяжело дышал, будто шел в гору. Пот градом катился по его лицу, но глаза светились радостью и энтузиазмом. Он был среди своих, занимался любимым делом и мог говорить о нем до бесконечности. – В старину, до Великого пожара, здесь находилась маленькая бедная страна Боливия, построенная на руинах империи инков. А еще раньше, за много-много тысяч лет до этого, в ледниковую эпоху в этих местах жили великаны. Они пришли сюда сразу после Потопа и построили на берегу озера, которое в те времена было огромным, как море, свой город. – Он протянул руку к горизонту, где сверкала на солнце четкая синяя полоса. – Видите? Это Титикака. Это озеро родилось из океана. Да, когда-то озеро было огромным и глубоким и плескалось почти у самых отрогов гор. Теперь здесь никто не живет. После Великого пожара и последнего извержения вулкана климат в этих краях стал очень суровым, и люди сюда не вернулись.
Рибан остановился, вдохнул полной грудью и пошел дальше. Отай и Ну следовали за ним в почтительном молчании.
– Так вот, на чем я остановился? Ага, великаны. Великаны построили город из огромных каменных глыб, обрабатывая их своими чудесными инструментами и машинами. Прошло более десяти тысячелетий, а они все стоят. Представляете? Стоят! Вы видите, что сделала стихия с человеческими поселениями? От них почти ничего не осталось. Сколько цивилизаций приходило и уходило по этим тропам, а камни великанов стояли и будут стоять вечно. Кто только не пытался проникнуть в тайну этого места, но наука боится пускать в ход фантазию, даже когда факты на лицо. Эти факты повсюду, они кричат, вопят, лезут в глаза!