Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 82)

Мы рассмеялись, потому что это стало ее фирменной фразой. Наташа славилась своим умением гримировать и укладывать прически для свадеб и фотосессий.

– Где твои подружки невесты? – спросила Джейн.

– Терри пошла за моим букетом. Сейчас придет.

Джейн оглядела комнату и вздохнула.

– Я так рада, что ты решила праздновать свадьбу именно здесь. Я помню эту комнату, как вчера.

Я тоже ее помнила. Как я смотрела из полуоткрытой двери на целующихся в арке этого самого окна Джейн и Троя; как потом танцевала с ним в этом зале; легчайший поцелуй на своей шее. Сколько лет прошло, а я все еще помню тот призрак.

– Подождите, пока не увидите сад. Он просто волшебный, – сказала Джейн. – Пойдем, Шейда. Все уже ждут. – Она подхватила дочку на руки. – Наташа, я дам сигнал, когда тебе выходить.

Мы с Джейн прошли по петляющим дорожкам к выложенной камнями площадке в тени гигантского дуба. С ветвей свисали желтые и зеленые бумажные фонарики, как шары с яркими, счастливыми пожеланиями. Прямо под ними стоял главный стол, уставленный подсвечниками с горящими свечами. Большой центральный букет был собран из сосновых шишек, выкрашенных в цвета лимона и лайма.

– Лучше и быть не может, – сказала я Джейн. – Ты исполнила все ее мечты.

– Скрести пальцы, чтобы не пошел дождь, – ответила она, поглядывая на облака в небе.

Едва мы вошли, я поймала взгляд ярко-голубых глаз и не смогла сдержать улыбки. Рядом с Троем у погоды не было шансов. Он всегда был тучеразгоняющим мотором, а с годами стал только лучше. Годы смели с его лица всю мягкость, так что единственной мягкой точкой на нем остались губы, такие чувственные, что для мужчины это было просто нечестно. В густой копне его волос появились мазки седины, и время добавило ему морщинок в уголках глаз, но мне это только нравилось.

Когда я заняла место рядом с ним, он сжал мою руку. Хафиз и Заин сидели с другой стороны от меня.

– Наконец-то, миссис Хитгейт! – буркнул он.

Мое сердце продолжает замирать всякий раз, как он называет меня так.

Наша свадьба прошла тихо, в коттедже, на закате, в точке «Х» на пляже. Мы надели свои парные майки с «Битлами». Мы не менялись кольцами, а вместо этого сделали на пальцах тату из колючей проволоки.

Мааман сидела впереди вместе с Баба, Хуссейном и его семьей. Она фыркала, что свадьба слишком рано и не в тех традициях, но надела новую шляпу с перьями, и Бобу, сидевшему сзади, приходилось отодвигать их в сторону, чтобы увидеть, что происходит. Элизабет сидела рядом с ним вместе с Джейн, Мэттом и маленьким Брэди.

– Это отвратительно, – сказала Джейн, когда я рассказала ей правду.

Ее лучшая подруга и ее первая любовь.

– Мне очень жаль, Джейн, – сказала я.

– Тебе и должно быть. Как ты могла потратить столько времени даром? Я бы сбежала с ним в самый же первый вечер. Еще бы – такие глаза, такое тело. – Она драматически закатила глаза. – И что, он так хорош в постели, как о нем говорят?

– Джейн!

– Да ладно! Ты мне должна. И немало.

Грейс и Генри благосклонно приняли меня в семью.

– Мы всегда думали, что он полюбит только очень особенную женщину, – сказали они.

Хафиз пришел на свадьбу с Марджаной.

Я улыбнулась ей через семейный стол. Надежная привязанность Хафиза сделала чудеса с ее самооценкой, а наши дети заполнили пустоту, которую она ощущала, не став матерью. Она окружила Хафиза всей накопившейся в ней нежностью, и он, в свою очередь, тоже переменился. Он ходил, шире расправив плечи, словно с них сняли тяжелый груз. Рассказав детям и всему миру о своем прошлом, он полностью освободился от его оков.

Мы с Троем каждый год накрывали для детей стол Хафт син и приглашали Хафиза с Марджаной. Я добавила фигурку и для них. Она стояла рядом с тремя другими: самой первой, с нашей семьей, треснутой фигуркой Ма и новой – нас с Троем. На следующий Навруз я добавлю и Наташу с Натаном, а может быть, вскоре и какую-нибудь для внуков. Каждое такое добавление – как новый мир, полный надежд и мечтаний. Теперь я наконец поняла Ма и ее сверкающий стеклянный шкафчик.

Наташа с Натаном вышли вперед, и мое сердце замерло. Я никогда не думала, что доживу до этого дня. Десять лет – ужасно много в мире больного раком. Я помню, как миновала пятилетний рубеж. 1825 дней с онкологией. Мой врач называет это ремиссией. Я называю это своей удачей, своим бонусом, продлением, дающим мне шанс увидеть, как растут мои дети, как выздоравливает Хафиз, засыпать в объятиях самого прекрасного в мире мужчины – каждую чертову невозможную ночь. Он – мое секретное оружие, та любовь, на которой держится моя удача.

– Никаких маек с рок-концертами, – прошептал он. – Это только для нас.

Я рассмеялась. Натан сменил свои обычные джинсы на отлично скроенный серый костюм, белую рубашку и яркий галстук цвета фуксии, под цвет поясу Наташи.

– Розовый, – сказали они, планируя этот великий день, – это в твою честь, мам.

– Принести тебе что-нибудь? – спросила я у Мааман, когда подали обед.

– Ты просто смотришь, чтобы мы с Баба не вцепились друг другу в глотки, верно?

– Вовсе нет, – улыбнулась я. – В этом я рассчитываю на Хуссейна.

– Пока все тихо, – доложил он. – Но мы убрали подальше все острые предметы.

Мааман все равно была недовольна.

– Лучше бы Наташа вышла замуж за хорошего персидского мальчика.

– Когда ты уже перестанешь смотреть на мир только так? – спросил Баба. – Нельзя сажать сердце на привязь. Господи, Мона, мы же вырвались оттуда. Посмотри на Фарназ с Бехрамом. У них вышло так. У Хафиза с Марджаной тоже. А вот Хуссейн? Он выбрал другой путь. Адель, ничего личного.

– Все в порядке, – ответила она. – Хуссейн, ты видел Марджану? Пойдем поздороваемся.

– Видишь? Эта женщина полностью уверена в себе, – сказал Баба, когда они отошли.

– То есть ты считаешь, что я – нет? – парировала Мааман.

– Если бы я так не считал, я бы, может, пришел бы с дамой.

– С дамой. – Она сделала большие глаза. – Скажи, с эскортом.

– Э-э-э… Тут же дети, – перебила я. – Кайла, присмотри за бабушкой. А ты, Этан, за дедушкой. А ты, Саммер, видишь вон тот кувшин с водой? Не бойся использовать его, если ситуация выйдет из-под контроля.

Они рассмеялись. Даже дети Хуссейна знали, что это лучшее, что бывает между Мааман и Баба.

– Шейда. – Кто-то похлопал меня по плечу.

– Фарназ! Я так рада, что вы пришли. Мы столько не виделись. А где Бехрам?

– Вон там, говорит с Хафизом. Как у вас дела?

– Хорошо. А у вас?

– Суетно. Мы только что продали наш первый ресторан. Помнишь, еще тот?

Я рассмеялась.

– Ну как я могу забыть? Если бы не вы и не он, не знаю, где бы мы сейчас были.

– Да ну, – покачала она головой. – Приходите посмотреть наше новое место.

– А вы готовите сувлаки и пахлаву?

– Это наши фирменные блюда, – рассмеялась она.

– Леди и джентльмены, – прервало нашу беседу объявление. – Пожалуйста, займите свои места. Пришло время первого танца жениха и невесты. Мы приглашаем на сцену Троя и Заина. Просим.

Трой, подмигнув мне, взял микрофон. Клянусь, ни одному мужчине на свете так не идет парадный костюм. Сегодня он повязал желто-зеленый галстук в пару моему желтому платью.

– В первый раз я увидел тебя именно в желтом, – сказал он, когда мы выбирали наряд для свадьбы.

Заин сел на стул рядом с Троем и начал настраивать гитару.

Наташа с Натаном вышли на середину зала и закружились под веселую, легкую мелодию песни, которую Трой с Заином написали специально для них. Слушая прекрасный голос моего мужа и искусную игру моего сына, я чувствовала, как вся моя душа расползается по швам.

Хафиз протянул мне руку через стол. Мы смотрели, как Наташа, наша маленькая девочка, танцует с Натаном. Другой рукой Хафиз держал ладонь Марджаны.

Мне нравилось, как мы сидим все вместе, просто и честно. Это не всегда получалось так просто и заняло много лет, но мы наконец сумели это сделать.

Во всех нас есть бесконечная способность к любви, но, когда мы отдаем свою любовь кому-то другому, они хотят получить ее всю. И мы тоже думаем, что отдаем им все, что имеем. Правда. До тех пор, пока не поймем, что любовь – бесконечна, бездонна, беспривязна. Чем больше мы отдаем, тем больше ее становится. Она выплескивается, ее нельзя разложить по маленьким тесным коробочкам, она течет, как река, разлившаяся после дождя. И неважно, кому досталась чья часть, потому что в конце концов все сливается вместе, как потоки, стремящиеся к океану. Моя любовь к Трою, моя любовь к Хафизу.

Когда песня закончилась, мы захлопали. Натан пригласил на танец свою маму, а Наташа – Хафиза. Диджей занял свое место, а Заин пригласил на танец меня.

– Это было прекрасно, – сказала я ему. – Я надеюсь, ты все запомнил, потому что ты следующий.