Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 79)
– Ву-у-у-у-у-у! – Я вцепилась в Троя, отдаваясь восторгу скорости. Я чувствовала себя неуязвимой, защищенная его широкими плечами и спиной.
Свернув с шоссе на городскую улицу, он снизил скорость. Среди ухоженных лужаек стояла огромная теплица, полная тропических растений. Среди этого тропического леса извивались тропинки. Тропический сад бабочек.
– Ах! – воскликнула я, когда вокруг нас запорхали сотни, тысячи бабочек, свободно летающих среди ярких экзотических цветов. Они садились на тарелочки с фруктами и каплями меда, расставленные вдоль дорожек, чтобы мы могли смотреть, как они едят.
– Нравится? – спросил Трой. Я шла впереди него, расставив руки в надежде, что какая-нибудь из бабочек сядет и на меня.
– Тут нет никаких булавок, – рассмеялась я.
Я остановилась, чтобы прочесть объявление.
– Тут сказано не трогать их. Чешуйки на крылышках слишком хрупкие, они останутся у нас на руках, как пудра, и это уменьшит срок жизни бабочки.
– Трудно поверить, что большинство из них живут всего две-три недели, – заметил он.
– Кроме монархов.
– Да. Им предстоит долгий путь.
– Путешествие в тысячи километров.
– Для таких крошек это целая вечность.
Мы стояли в теплой, влажной теплице, капли воды конденсировались на стеклах окон и стекали по ним маленькими потоками.
– Ты видела, как монархи вылупляются из куколок? – спросил Трой.
Я покачала головой.
Он привел меня в темную комнату, где бабочки вылуплялись из висящих коконов, расправляли крылышки и отправлялись в свой первый полет.
– Вот монархи. – Он показал на ярко-зеленых куколок с золотистым краем. – Видишь, вон те, которые становятся прозрачными?
Я ахнула, увидев, как внутри сложены оранжево-черные крылья, как они расправляются, выпуская на свет новую бабочку.
– Посмотри! Вон та! Она начала открываться.
Мы смотрели, как бабочка выбирается задом наперед из своего кокона на свободу и приветствует мир, раскрывая крохотные крылья. Она села на пустую шкурку и начала открывать и закрывать крылышки, наполняя их жидкостью из резервуара на распухшем брюшке. Крылья расправлялись, а тельце принимало нормальные пропорции. Бабочка отдыхала.
– Через несколько часов крылья высохнут и затвердеют, и она взлетит в первый раз, – объяснил Трой. – Как вон та.
Он указал на недавно вылупившуюся бабочку, которая медленно, но все быстрее и быстрее махала крылышками перед первой попыткой взлететь.
Новый монарх взмыл в воздух и присоединился к сотням других летающих вокруг нас бабочек.
– Как красиво, – прошептала я.
Трой обнял меня, и мы следили за бабочкой до тех пор, пока она не исчезла из виду, смешавшись с остальными.
– Если рак все же вернется, запомни меня такой, – сказала я, прижимаясь к нему щекой. – Мне кажется, что я завершила свое путешествие, что прошла тысячу долгих, мучительных километров, но сейчас могу летать – свободно и легко, исчезая вместе со вздохами там, куда улетело множество других душ.
Он не ответил.
Вокруг нас повсюду в теплом влажном воздухе парили прекрасные бабочки, расправляя переливчатые крылья на цветах и листьях.
– Ничто не отнимет тебя у меня. – Он властно сжал меня руками. – Когда мы вернемся, мы тут же поженимся. И будем жить вместе долго и счастливо. Слышишь, Свекла?
Я кивнула не в силах совладать с комком в горле.
Мы пошли к выходу, крепко держась за руки.
– Смотри, Трой! Какой сияющий голубой! – указала я на бабочку, которая пила из лужицы воды на дорожке.
Мы присели и нагнулись, чтобы рассмотреть ее.
– Голубая морфо, – сказал он.
Мы смотрели на бабочку с разных сторон. У меня захватило дыхание – ее крылышки были точно такого же цвета, как глаза Троя.
– Она прекрасна, – сказала я.
– Даже рядом не стояла с моей Свекольной Бабочкой.
Я улыбнулась, поняв, что мы, прижавшись щеками к плиткам дорожки, смотрели друг на друга.
– Не двигайся! – прошептала я. – У тебя на плече бабочка.
Он слегка прищурился.
– Пятнадцать лет прошло, а ты все еще надеешься поймать меня на эту шутку?
– Восемнадцать, – сказала я. – И у тебя на плече правда бабочка.
– Какого цвета? – спросил он.
– Это монарх.
Трой лежал тихо, а я смотрела, как бабочка раскрывает и закрывает крылья.
– Интересно, как далеко улетела твоя та, – сказал он.
– До самого Великого Духа.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что мое желание исполнилось. Я нашла свои крылья, Жуткая Вишня.
49. Водопады и радуги
Мы стояли в пробке машин, направляющихся к Ниагарскому водопаду. Сила падающей воды, выливающейся из Великих озер, захватывала дух. Мелкие брызги покрывали наши шлемы туманом, сквозь который проглядывали светящиеся вывески казино и многоэтажных отелей. Трой заехал на небольшую парковку и снял шлем.
– Все готово? – спросил он охранника.
– Да, мистер Хитгейт. Дейл ждет вас, – и охранник пропустил нас.
– Может, скажешь, куда это мы? – спросила я, когда он снял с меня шлем.
– Терпение, Свекла.
Дейл подвел нас к бетонному кругу, отмеченному большой «Н». Нас ждал ярко-голубой вертолет с блестящими лопастями винта.
– Полет на вертолете? – Я едва не запрыгала на месте.
Трой ухмыльнулся и помог мне залезть.
– Когда мы были тут в последний раз, то почти не видели водопадов.
Он пристегнул меня. Я чувствовала, что мои щеки пылают. Как этому человеку удается постоянно заставлять меня краснеть?
– Тут только мы? – спросила я, указывая на пустые места, когда Дейл завел мотор.
– Только мы. – Он натянул бейсболку и взял меня за руку. Мы взлетели.
Время было выбрано идеально. Лучи заходящего солнца окрашивали небо золотым и розовым. Под нами появлялись и исчезали разноцветные радуги, а мы пролетали сквозь клубы водяного тумана. Мы пролетели над Бурлящим потоком, Американскими водопадами к Канадской подкове, потрясенные мощью и красотой открывшегося нам зрелища.
– Вода из Ниагарского водопада разбивается плотинами и запасается в подземных резервуарах для электростанций, – сообщил нам Дейл. – То, что вы видите, – это лишь малая ее часть.