Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 78)
Мое лицо стало ярко-алого цвета.
– Никогда,
Он был таким смешным – в своем строгом костюме, с лицом, вымазанным ярко-алой помадой.
– А я-то думала, ты будешь дольше сопротивляться, Жуткая Вишня.
– Я вечно проигрываю. Каждый раз, как ты врываешься в мой офис. Каждый чертов раз.
– Эй…
– Я знаю, знаю. Не ругаться. Не курить. Не пить… – Он выжидающе взглянул на меня.
– И это оставляет одну-единственную опцию, – рассмеялась я.
– Пойдем отсюда, Свекла.
47. Дай мне все
Я всегда любила наш коттедж по ночам. Мягкий свет свечей бросал на стены золотистые блики. Я сидела в ванне, прислонившись к Трою, ноги мы вытянули перед собой. Он погрузил губку в теплую мыльную воду и выжал ее мне на спину.
– Когда ты все это сделал? – спросила я.
– Я предложил выкупить его, как только мы вернулись из той поездки.
– И даже не сказал мне?
– Я хотел сделать тебе сюрприз. Это было бы место у воды, которое ты всегда хотела.
– Но как ты мог мне не сказать? Я же твой риелтор, – подколола я.
– Ты моя головная боль, – куснул он меня за плечо.
– И ты часто приезжал сюда?
– Я приезжал посмотреть на ремонт, и все. Я не мог находиться тут без тебя. Я стал сдавать его, надеясь, что кому-то будет тут так же хорошо, как нам с тобой.
– Я так рада, что увидела твое объявление. – Я даже не хотела думать о других возможностях, о том, что могла бы не заметить его и не приехать сюда. Но я все равно знала, что так или иначе мы оказались бы здесь, может быть, не сейчас, а на каком-то другом жизненном перекрестке, потому что мы принадлежали друг другу. – Это та самая ванна, которую мы видели в магазине?
– Нет. Ту продали. Но они нашли мне точно такую же.
Он провел губкой по моим рукам и вернулся к шее.
– Мне нравится эта твоя стрижка под Холли Берри. – Он подергал мои короткие кудряшки.
– Холли Берри, да? – рассмеялась я. – Какое-то время я чувствовала себя Шалтай-Болтаем. Совсем без волос. Даже без бровей.
– Ты страшно похудела, Свекла. Мне придется тебя откармливать.
– М-м-м. – Я повернулась и поцеловала его. – Мне нравится этот вкус. Я бы съела примерно порций восемь и еще попросила бы добавки.
Он испустил низкое рычание и провел руками по моей скользкой коже.
– Восемь порций? Ты имела в виду восемь дюймов? – Я погладила его, и он откинул голову. – Свекла, не здесь. Я хочу трахать тебя тщательно и качественно – и столькими способами, что в эту крохотную ванну столько просто не влезет.
И он именно так и сделал. Отнес меня в кровать, мокрую, прямо из ванны, и пробовал меня, и дразнил, и радовал, пока я не превратилась в горячую кучу желаний. И потом он овладел мной, выпустив наружу всю дикую страсть и чувственность, все мои нервы, кожу, губы… Я скакала на нем, вздымаясь все выше и выше. Он вонзался в меня так, что моя голова свешивалась с кровати, он входил в меня сзади. Я лежала на спине, положив ему ноги на плечи и подняв вверх бедра. Он поворачивал меня на бок и снова входил в меня. И снова. И снова.
– Я хочу все, – рычал он сквозь стиснутые зубы. – Свекла, дай мне все.
И когда иссяк мой последний запас, последний сохраняемых кусочек души растворился во вскриках сладкой агонии, вокруг меня вспыхнул миллион сияющих звезд. Никаких запасов. Никаких опасений. Каждая часть меня была целиком, полностью, восхитительно свободна и могла любить этого человека так, как он того заслуживал.
Когда Трой, отдавшись своей страсти, содрогнулся во мне со сдавленным вскриком, у меня вырвался долгий, протяжный стон.
48. Крылья
Открыв глаза, я не могла поверить своим ощущениям: щека Троя прижималась к моей спине между лопаток, его руки обнимали меня за талию, бедра сплелись с моими. Теплое дыхание на моей коже. Жизнь была так прекрасна, каждая битва, каждый шрам стоили этого. Я провела рукой по руке любимого и задышала ему в унисон.
Когда я снова проснулась, он готовил завтрак. Я прислушалась к шипению яичницы на сковороде, к звяканью ложечки в чашке, к сигналу тостера, поджарившего хлеб.
– Утро. – Я обхватила его руками за шею, чувствуя, как мое тело проявляет протест, отдаваясь во мне сладчайшей из всех болей.
Я снова хотела его.
– Так не пойдет, – отпихнул он меня тарелкой.
– Как не пойдет? – куснула я его за ухо.
– Вот эти твои попытки меня отвлечь. Я все еще собираюсь заставить тебя съесть завтрак.
Я скорчила рожицу.
Но он заставил меня доесть все до крошки.
Мы валялись в коттедже. Я в его майке; он в клетчатых боксерах, со своей накачанной грудью.
– Пойдем, Свекла. Пора, – сказал он.
– Куда еще? – Моя голова лежала у него на коленях, ноги я задрала на спинку дивана.
Фото его родителей снова стояло на полке, в новой рамке, рядом с фотографией нас с Троем возле пляжа.
– Ты была в Тропическом саду бабочек?
– Нет.
– Тогда это того стоит.
– Я не хочу, – сказала я.
– Почему?
– Потому что бабочки должны жить, танцевать и летать на свободе. Я не хочу видеть их пришпиленными на булавки за стеклом.
– Согласен, – улыбнулся он. – А теперь иди собирайся или я должен силой спихнуть тебя со своих колен?
Я потащилась в спальню и переоделась в джинсы и майку с «Битлами».
– Она все еще у тебя? – Он весело дернул меня за подол. И нахмурился. – Только ты из нее практически выпадаешь.
Мы ехали на мотоцикле по проселочным дорогам вдоль реки Ниагары. Иногда деревья заслоняли ее от нас, иногда нам открывался потрясающий вид на окрестные пейзажи. Я сидела позади Троя, вцепившись в него обеими руками, а перед нами летела панорама красных, оранжевых и золотых кленов. Между деревьями мелькали голубые всплески реки, она змеилась серебром между виноградников и красивых домов.
Мне нравилось, как сливались вместе наши тела, когда мы мчались мимо всего этого. Прижавшись к его спине, я испытывала необыкновенную легкость, даже несмотря на тяжелую куртку и шлем.
Он вытащил их утром из чулана вместе с мотоциклетными перчатками и ботинками.
– Я купил их для тебя тогда же, когда и коттедж. Я всегда мечтал, что мы это сделаем.
Куртка оказалась великоватой, но я все равно была готова к первой в жизни поездке на мотоцикле.
– Держись крепче, – крикнул он мне сквозь рев двигателя, когда мы выехали на скоростное шоссе. – Готова?
Я кивнула.
Он пнул ногой стартер. «Дукатти» рванул вперед на полной скорости.