Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 76)
От боли я отступила назад. Трой оторвал кусок моего сердца и раздавил его голыми руками – вот с чем можно было сравнить эту боль.
– Тебе больше не удастся обвести меня вокруг пальца, – сказал он. – После всего, что я тебе предложил. Мне больше не нужны твои мертвые обещания и твои одурманивающие, ядовитые поцелуи.
– Я могу объяснить…
– Уйди с моей дороги, Шейда. Мне надо успеть на самолет. – Он прорвался мимо меня к лифту. Его лицо было резким, злым и вымотанным, и от него пахло табаком и выпивкой.
– Трой, я…
Он остановил меня. Одним взглядом. Его лицо было жестким, скулы сведены яростью. На щеке дрожал нерв.
Я привычно думала, что из нас двоих жертвой всегда буду я. Трой Хитгейт, мой сильный, непобедимый любовник, никогда не может сломаться. Но все завесы исчезли, и я увидела себя. Это я жила, как тот вампир из «Ночи ужасов». Я все время питалась от него, и вот он захлопнул передо мной дверь.
– Прощай, Шейда Хиджази, – сказал он, когда за ним закрывались двери лифта, выбивая все окна в нашем украденном доме, построенном в украденное время. Он рушился вокруг меня, поднимая тучи пыли и битого стекла.
Я прислонилась к двери, понимая, что разбила нечто глубокое и драгоценное, не поддающееся починке. Согнувшись пополам, я рухнула на пол.
45. Неясность
Коттедж выглядел точно так же, разве что кое-что в нем улучшили. Вместо старого дивана стояла изящная, но удобная софа. На стене появился телевизор с плоским экраном, в кухне – новая посуда. Столешница теперь была из гладкого черного гранита, но шкафчики сохранили свой теплый уют. Ванную комнату тоже обновили – там появилась викторианская ванна на золоченых ножках, отдельная душевая кабина, шикарные краны, свежая краска. Изменилось все, кроме зеркала.
СБ+ЖВ было когда-то написано там на запотевшем стекле – одним солнечным, украденным выходным.
В объявлении в Интернете была фотография сверху, со спутника, но когда Эми прислала мне дополнительные фото, я узнала его. Затаив дыхание, я просмотрела галерею. Деревянные стены, потрескавшаяся краска, каменные плитки, ведущие к озеру.
Мне снова хотелось сидеть в этом гамаке, плескаться ногами в воде, свернуться в кровати и проснуться под плеск прибоя. Все здесь звало меня к себе.
Иди сюда, звал «Х» на берегу.
Я позвонила Эми на следующий же день и забронировала коттедж на неделю. Хафиз обещал забрать детей.
Мне требовалось время, чтобы прийти в себя, выспаться, посмотреть на луну. Я чувствовала себя так, словно сошла с американских горок: шок после рака, операции, химии. Развода. Ужас от потери Троя.
С тех пор, как он уехал в Нью-Йорк, прошли месяцы, но рана так и не затянулась. Он не отвечал на мои звонки. Впервые за все это время я зашла на beetbutt@hotmail.com и нашла там письма от него – он каждый год писал мне в наш день рождения. Каждый год, кроме этого. Я подумала о своей молчаливой традиции – каждый год в этот день печь ему браунис, даже если он и не мог получить их.
«Я скучаю по тебе», – написала я и нажала на «Отправить».
Ответа не было.
Всякий раз, проезжая мимо его офиса, я немного умирала. Всякий раз, думая про опустевший лофт, я дотрагивалась до его четок. Серебряный крест на них протерся, много лет провисев в выемке его ключиц. Каждая деревянная бусина казалась мне воспоминанием о нас, круглым и целым, но с дыркой посередине. По ночам я пересчитывала их.
Случалось, что я забывала об этом, как на прошлой неделе, когда к нам приехал Хафиз и мы играли с Наташей и Заином в настольные игры. Они вроде бы неплохо перенесли все это, хотя иногда я видела, что они подслушивают мои разговоры с онкологом. Они едва не потеряли меня; едва не потеряли Хафиза. Думаю, они счастливы оттого, что оба их родителя просто живы, даже если и не живут под одной крышей.
– Эй, не хочешь присоединиться к нам? Мы заказали пиццу, и Натан принес новое кино, – заглянула в мою комнату Наташа прошлым вечером.
– Спасибо, но я хотела написать кое-что. У вас все готово на завтра?
– Ага. И у Заина тоже. Папа взял отпуск на неделю, и мы поедем в поход. Родители Натана отпустили его с нами. У нас будут отличные каникулы!
– Я очень рада, – сказала я.
– А что ты такое пишешь?
– Так… Всего понемножку… про жизнь.
Я хотела закончить то, что начала писать в солнечном уголке спальни Троя; те письма, что я писала ему, про него. Я не хотела, чтобы он заглядывал в мою жизнь сквозь крохотные окошки нашего времени вместе. И даже когда он ушел, он навсегда остался моим принцем, моей сказкой, тем «жили долго и счастливо», которого мне не досталось. Может, дописав это, я обрету покой. И я все писала на том серебристом ноутбуке, который он мне подарил.
Я вынула его из машины вместе с остальным багажом и зашла в коттедж. Кондиционер работал на полную мощность. Расстегнув сумку, я достала алую шаль, которую привез мне Трой. Она обняла меня, как самый ценный мой дар.
Я вышла к гамаку и задремала в нем под мягкий плеск волн. В этом крошечном месте огромного мира царила какая-то магия, исцелявшая меня. Может, это были воспоминания о нас с Троем, зерна счастья, рассеянные в здешнем воздухе.
Когда солнце начало садиться, я пошла в дом. Впервые за много месяцев я почувствовала, что проголодалась. Я начала готовить ужин до того, как позвонить Хафизу и детям.
И только повесив трубку, я заметила ее – фотографию на полке над камином.
Этого не может быть.
Я подошла и взяла рамку в руки.
Точно.
Я почувствовала, как во мне все затрепетало.
Я включила компьютер и начала поиски.
Они не заняли много времени. Увидев имя на транзакции, я поняла, что разрываюсь между радостью и острым ощущением горя. Я снова взяла рамку с фото, но она выскользнула у меня из рук и стекло разбилась.
Черт. Я ее разбила.
Начав собирать осколки, я вдруг заметила что-то, торчащее из-под фотографии. Это был другой снимок, расплывшееся неясное старое фото. Сначала я не обратила на него внимания, но потом, приглядевшись, поняла – вот оно. Прямо передо мной. Я села, замерев в недоверии. Все это время, все это время эта крошечная штука могла изменить все.
Я чуть не начала всхлипывать от этой шутки мироздания, которую держала в руках, но печаль смело волной решимости. Я сделаю это. Это
46. Грязная игра
Манхэттен – живой, дышащий организм, пульсирующий в своем особенном ритме. Его свет, движение, архитектура окружили меня, пока я шла к своей точке «Х», отмеченной на карте.
«Хитгейт Груп» располагалась в большом здании с вращающимися стеклянными дверями и потрясающе красивым лобби, отражающемся в отполированных полах.
Зайдя в туалет, я расправила плечи и взглянула на себя в зеркало. Может быть, стоило надеть что-то более строгое, но кожаная куртка от Кена и Джуди придавала моему виду лишней уверенности. И, как я надеялась, высокие кожаные сапоги скрывали мои подгибающиеся колени. Когда я красила губы, руки дрожали. «Смятые розы». Ярко-красные губы – слабое место моего мужчины, а мне нужны были все возможные преимущества для нашей встречи. Отступив на шаг, я сделала глубокий вдох. И направилась в офис Троя.
– У вас назначена встреча?
Девушки в приемной были потрясающими. Просто потрясающими. Так бы всех и уволила.
– Нет, но я приехала издалека. И я уверена, что он меня примет.
Они удержались, чтобы не рассмеяться мне в лицо. Это тоже было крайне профессионально.
– Он сейчас на встрече, и это может занять какое-то время. Вы уверены, что не хотите назначить вашу встречу на другой день?
– Я подожду. Столько, сколько потребуется. – Я присела на обтянутое кожей кресло, стараясь унять свое грохочущее сердце.
Приемная гудела, как пчелиный улей. Столько народу. Столько кабинетов. Постоянный звон телефонов, приглушенные разговоры, не очень приглушенные разговоры, бесконечный шелест бумаг, выползающих из принтера и ксерокса. Каждая проходящая минута действовала мне на нервы, и, наконец, они так напряглись, что я вскочила с кресла и направилась к кофемашине. И на полпути к ней увидела Троя сквозь стеклянную панель переговорной комнаты.
У него отросли волосы, словно ему было не до того, чтобы думать о такой ерунде, как стрижка. Линии челюсти подчеркивала сексуальная щетина, он рассеянно постукивал тонкой серебряной ручкой по массивному столу. Он выглядел, как плохой парень, который ведет себя прилично только до ближайшего перерыва, плохой парень, который ждет не дождется, чтобы сорвать с себя свой шикарный деловой костюм. И от этой мысли у меня буквально расплавились внутренности.
И я здесь, чтобы вернуть себе это сексуальное, страстное чудовище в мужском облике.