Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 54)
Он и не спросил.
– Только что говорил с детьми, – сказал он. – Наташа делает уроки, а Заин…
– Заин наверняка целый день смотрел телевизор.
– Вообще-то, он играет в «Бинго» с Мааман и ее друзьями. И выигрывает.
Мы немного поговорили. С моей семьей все в порядке. Мир не распался на части. Мне только надо собрать его обратно в одно место.
Когда Трой вернулся, я уже сняла парик, приняла душ и сидела, завернувшись в полотенце.
– У меня нет пижамы, – сказала я, когда он вошел.
– И ты говоришь это не в рамках плана соблазнения? Ты не собиралась встретить меня в таком виде?
– Не-а.
– Поздно, – сказал он, бросая сумки и пинком захлопывая дверь.
Мы покатились по большому лоскутному ковру. Он прижал мои руки к полу за головой и смеялся, пока я брыкалась, вертелась и пыталась вырваться. Так продолжалось довольно долго.
– Ну хватит. – Он поцеловал меня, очень эффективно обездвижив. – Тебе надо поесть, если ты собираешься продолжать в том же духе.
Он вынул из пакета две свечи и бутылку вина, а потом передал его мне.
– Что там? – спросила я.
Оглянувшись по сторонам, он прошептал мне на ухо:
– Трусы.
Я рассмеялась.
– А что же мне делать с пижамой?
Он достал из сумки чистую майку.
– На тебе она смотрится лучше, чем на мне.
Мы ужинали прямо на ковре, таская еду из коробок с курицей «Кунг Пао», уткой по-пекински, мяса с брокколи и жареной лапшой.
– Вот так. – Он взял палочками немножко риса и показал мне, как это делается.
– Вот так? – поймала я палочками его за нос.
– Ты не хочешь вина? – спросил он, когда мы перестали дурачиться. – В этом месте делают чудесный айс-вайн.
– Я не пью.
– Я знаю, но подумал, может, ты попробуешь? Хорошо, что я не включил этот пункт в свой план соблазнения. – Он налил себе бокал.
– Да? И какой же у тебя был план?
– Эй, ну я же купил тебе целую упаковку трусов. Все знают, что это признак высокого уровня нежности.
– Не вешай мне лапшу на уши, – засмеялась я, вылавливая из коробочки остатки лапши. Потом потянулась и зевнула.
– Иди ложись, а я пока уберу тут. – Он задул свечи и начал собирать остатки с ковра.
– Точно?
– Ну… Я надеялся, что это может повысить уровень нежности.
– Ты просто кошмар, – сказала я.
Я крепко-крепко обняла его и пошла чистить зубы. Я страшно устала, но никогда не чувствовала себя более живой. Мои щеки пылали, и все во мне пело, звенело и вибрировало.
Я легла в постель, наслаждаясь запахом свежевыглаженных простыней. И тут до меня дошло. Я собиралась провести с Троем всю ночь. Никаких взглядов украдкой на часы. Никакой спешки, чтобы забрать детей или успеть на работу. Сердце забилось при мысли, что мы проведем в этой постели многие часы.
Я прислушивалась к звукам льющейся в душе воды, к тому, как он сплевывал в раковину, когда чистил зубы. И эти простые, обычные, ежедневные звуки казались мне интимными до невозможности.
– Ау, – он скользнул в постель.
Я улыбнулась, стараясь не засыпать. Мне не хотелось упустить ни минуты.
– Закрывай глаза. – Он поцеловал их. – Спи. – Его пальцы гладили мою бровь, туда-сюда. – Пусть все пройдет. – Он отвел с моего лица прядь волос.
Я чувствовала, что уплываю.
– Как, никаких нежностей? – пробормотала я.
– А это, по-твоему, что? Да это нежность седьмого уровня, – его голос начал затихать.
Его объятия – самое лучшее место в целом мире.
33. Скажи мне
Сквозь выцветшие белые ставни начали пробиваться первые лучи рассвета. Я не сразу поняла, где я. Рука Троя лежала у меня на талии, наши ноги сплелись под простынями.
На его лицо падал мягкий утренний свет, который постепенно становился все ярче. С закрытыми глазами и расслабленными лицевыми мышцами он походил на ангела. Ангела с утренней щетиной. Может, мне просто так казалось, потому что я смотрела на Троя через призму своего сердца, а на его лицо падал отсвет восходящего солнца. Мой взгляд скользил по линии его губ, по невыносимо густым ресницам, по пряди волос, упавшей на темный изгиб бровей. Я смежила веки, стараясь сохранить эти минуты, этот его портрет, в тайных архивах своего сердца.
Я провела пальцем по деревянным бусинам у него на шее, пробежала по колючей проволоке тату вокруг бицепса. Он шевельнулся и открыл сонные глаза.
– Привет.
– Привет, – улыбнулась я. Как мне понравился его утренний голос, низкий и хриплый!
Мы смотрели друг на друга, отчасти с интересом, отчасти с недоверием, лежа рядом на одинаковых подушках, впитывая утреннее дыхание друг друга и, как ни странно, наслаждаясь им. Мои губы скользнули по его губам, и я втянула в рот его нижнюю губу.
Он зарычал.
– Знаешь, кто ты? – Его палец скользнул по контуру моих губ, и я втянула его в теплый, влажный кокон своего рта. – Голая чувственность. Умоляющая, чтобы ее исследовали.
Я обвела кончик его пальца языком, и наградой мне был тихий стон. Мои губы отыскали его уши, щеки, подбородок. Его горло напряглось, когда он ощутил на теле тяжесть моих грудей. Его руки скользнули мне под майку, но я отбросила их. И он не сразу понял причину блеска моих глаз. Но, поняв, откинулся на спину, смирив свою страсть и с готовностью подвергаясь моим исследованиям.
Я провела пальцами по выступающим мускулам его плеч, слегка прикусила за шею. Обвела языком сосок, легкими касаниями дразня чувствительную зону вокруг него. Жаркое дыхание сменялось влажными поцелуями. Я медленно опускалась, скользя губами по твердым кубикам живота, погружая язык в ямку пупка.
Его пальцы вцепились мне в волосы, опуская меня ниже, но я убрала их. Моя рука скользнула под резинку его трусов. Он резко выдохнул, чувствуя, как я, миновав промежность, погладила внутреннюю сторону бедра. Стянув с него трусы, я выпустила на свет пульсирующую эрекцию.
Невзирая на эту горячую, восставшую плоть, я прижалась губами к другому бедру, скользя туда-сюда, касание языком тут, легкий укус там, наслаждаясь гладкостью его кожи и ощущением тугих, упругих мышц. Я взяла его яйца в ладонь и легонько провела по ним ногтями.
Трой тихо гортанно заурчал, как большой кот. Взглянув на него, я ощутила собственную власть. Его глаза были закрыты, голова откинута, руки раскинуты по сторонам постели. Замурлыкав, я поджала губы, впуская его в свой рот, скользя языком по головке. Его бедра приподнялись, и я впустила его глубже и еще глубже, до тех пор, пока больше уже не могла. Остальное я обхватила руками.
По его телу пробежала судорога. Я выпустила его изо рта и взяла снова, мои руки скользили и вращались вдоль его длины. Моя голова качалась вверх-вниз, а изо рта от соприкосновения с его твердой плотью вырывались хлюпающие звуки.
– Черт! – он схватил меня за волосы и убрал их в сторону, чтобы видеть мое лицо.
Мы встретились взглядами, и его стержень стал еще больше, головка раздулась от наплыва страсти. Я переместила руку на яйца, слегка сжимая и царапая их, пока не почувствовала, как они сжались. Мой рот задвигался еще быстрее.
– Шейда-а-а-а-х-х-х, – простонал он. Его бедра дрожали, он сдерживался изо всех сил.
Я убрала рот, поглаживая его сжатым кулаком.
Он резко подтянул меня к себе так, что я вытянулась на нем, рот ко рту. Его руки погрузились в мои волосы, приподняв мою голову так, что его губы могли поглощать меня. Его язык проник в мой рот, а спина выгнулась, и он оросил меня густой горячей струей.