Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 46)

– Нет. – Он смотрел прямо перед собой.

Джейн вышла и сложила свое сиденье.

– Шейда, перебирайся вперед. Быстрее, а то я насквозь промокну!

Я сделала, как было сказано, сознавая, как неизящно я выгляжу, раскорячившись в салоне автомобиля с задравшейся юбкой.

– Трой, пока! Спасибо еще раз! Шейда, извини, что мы так и не выпили кофе. Я позвоню. – Джейн натянула пиджак на голову и побежала к крыльцу. Как только она скрылась в доме, я открыла дверцу.

– Ну и куда ты собралась? – спросил Трой.

– Я вызову такси, – ответила я, доставая из сумки зонт.

– Господи, Шейда, я…

Недослушав, я выскочила из машины. Ветер разметал мои волосы, и я, ничего не видя перед собой, споткнулась. Сильный рывок удержал меня на ногах.

– Если ты думаешь, что я отпущу тебя вот так посреди чертовой грозы, ты совсем спятила!

Перекинув меня через плечо, он пошел обратно к машине. Я пыталась что-то возмущенно пробормотать. Зонтик вырвался у меня из рук и улетел куда-то вдаль. Я смотрела, как он уносился в этом перевернутом мире.

– Садись и сиди тут. – Он погрузил меня на сиденье, как мешок картошки.

– Я испорчу сиденье. – Я не хочу оставаться с тобой наедине.

Окинув меня ледяным взглядом, он обошел машину. Я услыхала щелчок автоматического замка.

– Надо выбираться отсюда. – Он дал задний ход как раз в тот момент, когда Джейн подняла шторы в гостиной и поглядела на нас из окна.

Его рука легла на спинку моего сиденья, когда он задним ходом выезжал на дорогу. Он промок насквозь; мокрая рубашка облегала мощную грудь, с волос капала вода. Передо мной против воли мелькнуло воспоминание, как он выходил из душа, с полотенцем на бедрах.

– Из-за тебя я потеряла зонтик. – Не желаю находиться так опасно близко от тебя.

И почему Брайан Адамс все поет свою дурацкую песню? Как она может быть такой длинной? Я выключила радио. Стало еще хуже – только Трой и ритмичные движения дворников по стеклу – туда-сюда.

Трой не реагировал на меня до тех пор, пока мы не остановилась на светофоре. Он наклонился ко мне, его губы были в сантиметрах от моих.

Господи, он сейчас меня поцелует.

– Ремень, – и он пристегнул меня.

Облегчение.

Разочарование.

– Тебе нужно обсохнуть. – Его руки снова лежали на руле. – Там, сзади, в моей спортивной сумке есть полотенце.

Я обернулась и потянулась назад, но не могла найти сумку.

– Она на полу, под твоим сиденьем. – Он свернул на пустую парковку. – Вот. – Он достал сумку и протянул мне полотенце.

На нем был его запах. Густой, чувственный запах его кожи вызвал воспоминания о голых, потных минутах и скомканных простынях.

– Черт, Шейда. Вытирайся! – Схватив полотенце, он начал быстро тереть мои волосы.

– Я сама могу!

– Отлично. – Он снова сунул мне полотенце и завел мотор.

– Что ты делаешь? – спросила я, глядя, как он стаскивает галстук и начинает, пуговица за пуговицей, расстегивать рубашку.

– А что, по-твоему, я собираюсь делать? – Он стянул мокрую рубашку и сунул руку в спортивную сумку. – Я переодеваюсь.

Меня поразил вид его тела, плоские мышцы живота, напрягшиеся от холодной воды соски. Я смотрела, не дыша, пока он не натянул спасительную майку.

– Я бы и тебе предложил майку, но, чувствую, ты не согласишься избавиться от своей блузки. – Его взгляд скользнул по ней, прилипшей ко мне, как вторая кожа. Пытаясь прикрыться, я прижала к себе полотенце.

– Да не бойся ты, Шейда. – Он провел рукой по волосам. – Я не собираюсь овладеть тобой, как последний болван, отвергнутый и нежеланный. Ты очень ясно дала понять, что не выносишь даже моего вида.

Не выношу его вида? Я изо всех сил постаралась удержать безумный смех, грозящий вырваться изнутри меня на волю.

– Не надо, – сказала я.

– Не все ли тебе равно? – он смотрел на меня с вызовом.

Молния осветила одну сторону его лица.

– Просто не надо, – я вынула у него изо рта сигарету.

Такое простое движение, но оно оживило все те случаи, когда я поступала так же раньше: номер отеля с мягкими, пухлыми подушками, запотевшие зеркала в ванной, он, расстегивающий мое платье, его поцелуи, пахнущие дымом, на моей спине.

Он наблюдал, как я забираю сигарету, словно сражался с армией своих демонов.

– Твои волосы еще мокрые. – Я протянула ему полотенце, думая, что он возьмет его, но он наклонился и зарылся в него лицом.

Я вытирала ему волосы, желая поцеловать темные густые пряди. Я вытирала ему глаза – глаза, знающие все мои тайны. Вытирала его щеки, те, что прижимались к моему животу. Мне было невыносимо касаться его – и не касаться, так что я убрала полотенце от его лица. Но это была ошибка, словно я сняла маску. Его глаза сияли передо мной, распахнутые, нагие, как будто он долго-долго бежал, и теперь был здесь, и смотрел на меня, усталый, ослабевший, мучимый сильной-сильной жаждой.

Пожалуйста, не смотри на меня так.

Он опустил взгляд, взял прядь моих волос и накрутил на палец.

– Я соскучился по тебе, – сказал он.

Это прозвучало еле слышно сквозь шум бури на улице, но оно было здесь, с нами, ревущим крещендо.

Почему его слова могут перевернуть мой мир с ног на голову?

Почему воля, совесть, вина и разум немедленно отлетают в сторону, когда я рядом с ним?

Потому что ты его любишь, пришел ответ.

Ты его любишь.

Ты его любишь.

Это звучало, как отдаленные раскаты грома.

Сколько других женщин любили его, скольких он бросил? Сколько из них сидели с ним вот так же в машине в дождливый вечер? Все эти вещи, выворачивающие душу, стискивающие нутро, которые он делал со мной? Какой смысл в этой печальной, бесполезной любви, если она убьет все остальные мои любви – мою семью, мой дом?

– То, что случилось в тот день, не твоя вина, – сказал он. – Перестань наказывать себя, Шейда.

Я медленно глубоко вдохнула, чувствуя, как моя решимость слабеет.

– Лучше отвези меня домой, – сказала я.

Он кивнул и завел мотор.

Мне не понадобилось говорить ему, куда ехать. Я подумала, не ездил ли он и раньше вокруг моего квартала, высматривая мой дом, гадая, что за мир лежит за его красной дверью.

– Похоже, ты сегодня вернулась первой, – сказал он, подъехав. В доме было темно.

– Дети сегодня у Мааман, а Хафиз в отъезде.

Несколько секунд он смотрел на меня, не отпирая мою дверцу. Воздух сгустился от возможностей.

– Ну… – Я взялась за ручку дрожащими пальцами.

Я уже стояла одной ногой на земле, когда он притянул меня обратно.