Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 43)
Господи. Только не здесь. Не сейчас, когда Трой может в любой момент выйти из номера.
Я смотрела, как Баба мнется. Я заметила на его руках старческие пятна, то, как опали у него веки, словно проседающая старая крыша, каждый год уходящая все ниже.
– Может, мы можем как-нибудь выпить кофе, пока я в городе? – спросил он.
Я представила, как мы сидим за столиком, кубики сахара, неловкое молчание, как два незнакомца в купе поезда.
– Конечно, – ответила я.
Баба улыбнулся. Я знала, что он не позвонит. И он знал, что не позвонит, но дело было не в этом. А в том, что я приняла его оливковую ветвь. А как я могла не принять ее, если и сама пошла по его стопам?
Дверь закрылась, разделяя наши миры – Яблока и Яблони.
28. Цунами
– Ты что, шутишь? – спросил Райан. – Ты собираешься подать нам прошлогодний торт?
– Это традиция, – ответила Джейн. – И потом, он сразу же был тщательно заморожен. Я его даже не размораживала.
– Ну не знаю, – Райан покосился на верхушку свадебного торта Джейн и Мэтта. – А можно мне вместо этого еще один гамбургер?
– Эллен, – обернулась Джейн к его жене. – Ты можешь вразумить моего брата?
Ее прервал низкий, тяжелый рев приближающегося мотоцикла.
– Черт возьми! – подскочил Райан, когда на дорожке появился ярко-красный, сияющий сталью и хромом мотоцикл. – Черт меня побери! – И он помчался к нему навстречу.
Грубые сапоги, узкие джинсы, черная кожаная куртка – набор проблем в поисках, куда бы приземлиться. Я узнала Троя даже в темном блестящем шлеме – по его сексуальности, уверенной манере держаться. Широко расставленные ноги, широкий разворот плеч, грудь, на которой лежала моя щека.
– Кто это? – спросила какая-то гостья.
– Спокойно, детка, – ответила Джейн. – Тут целый лист ожидания.
– Можно подумать, меня это волнует, – ответила она.
– Это «Дукатти-916», – сказал Хафиз, больше интересуясь мотоциклом.
Мужчины собрались вокруг мотоцикла, как школьники с новой блестящей игрушкой.
– Ау-у-у-у! – крикнула Джейн. – Вообще-то, мы тут торт режем!
– Пойдемте, парни, – сказал Мэтт. – А то моя жена вместо торта мне голову отрежет.
– Привет, Джейн. – Трой чмокнул ее в щеку.
– Выставляешься, как всегда?
– Прости. Не вовремя?
– Тебе придется мне это компенсировать, – ответила Джейн. – Может, потом прокатишь на этой штуке?
– Договорились, миссис Кавелри.
– С годовщиной! – захлопали мы, когда Джейн с Мэттом разрезали торт.
Мы с Троем встретились взглядами поверх веселой толпы. Я замерла от того, как откровенно он смотрел на меня. Это мощное сексуальное притяжение, да, но и что-то еще, какое-то внутреннее тление, словно сердце, горящее в огне.
– А где Наташа и Заин? – спросила я Хафиза.
– За домом с другими детьми. Мэтт поставил там батут и поливалку, чтобы их занять.
– Пойду проверю, как они. – Мне требовалось отойти, отдышаться. Я чувствовала себя совершенно неготовой к такой встрече.
– Шейда, – остановила меня Джейн. – Ты не против покормить Троя? – Она повернулась к нему. – Вообще-то, тебя следовало бы оставить голодным за то, что так опоздал, но там осталась просто куча всего. Скажи Шейде, чего ты хочешь.
– Я думала, ты не придешь, – сказала я, пока мы с ним шли на кухню.
– Я перенес Нью-Йорк.
Я открывала затянутые фольгой блюда, чувствуя позади себя жар, идущий от его тела. Гамбургеры, цыпленок, жареная кукуруза, салат…
Его рука накрыла мою, прижав ее к столу. Его другая рука протянулась сзади, стиснув мое запястье.
– Трой…
Он развернул меня и впился в губы жадным, грубым поцелуем, подчиняя меня своей власти, оставляя беззащитной. Я попыталась оттолкнуть его, но он поставил ногу между моих, только углубляя поцелуй. Его руки скользнули мне в волосы, откинули голову, его язык скользнул в мой рот. Кровь понеслась у меня по венам, стуча в ушах, начисто вытесняя понимание, где я, кто я. Мое тело сдалось без борьбы.
– Почему ты мне не перезванивала? – прижались его губы к моему виску.
Я прижалась к нему, вдыхая его сумасшедший запах – ветра и кожи.
– Эй? Тут кто-то есть? – у входа в кухню послышался женский голос.
При звуке приближающихся шагов мы отпрянули друг от друга.
– Эй! – Это была та же девушка, что восхищалась Троем во дворе. – Я слышала, ты тут голодный. – Она протянула руку. – Таня.
– Трой.
– Так ты уже нашел что-нибудь поесть? – Она поглядела на меня, на него, на стол.
– Знаете что? Я вас оставлю, – сказала я. – Мне нужно посмотреть, чем заняты дети.
Трой прищурил глаза, но ничего не сказал. Он стянул куртку и одарил Таню своей улыбкой, от которой подгибались колени.
– Думаю, мы справимся, – сказал он ей, не глядя на меня. – Правда? Таня-ах-х-х.
Я вышла из кухни, волоча за собой свое сердце, как мокрую тряпку. Я пошла на звук детского смеха за домом, но там не было ни Наташи, ни Заина.
– Я не нашла их, – вернувшись, сказала я Хафизу.
– Держи, – протянул он мне кусок торта. – Я пойду поищу.
Из дома, смеясь, вышел Трой. Таня буквально ела у него с руки – морковку, или стебель сельдерея, или что там было у него в тарелке. Они сели под деревом, в сторонке от остальных. Я знала, что он делал. Трепал мокрую тряпку моего сердца, выжимая и крутя ее так и сяк, наказывая меня за то, что я разлучила нас.
Торт показался мне сухим и пыльным на вкус. Я рассмеялась чему-то, что сказал Мэтт, потому что все тоже смеялись, так что, наверное, было смешно.
«Не гляди, не гляди», – твердила я себе, но мои глаза все равно поглядели на Троя… Как раз в тот момент, когда он наклонился и поцеловал Таню.
От озера раздался громкий крик. Все замолкли.
Потом мы услышали крик снова.
– Наташа! – я уронила тарелку и помчалась к воде.
Она бежала навстречу, продираясь прямо через кусты.
– Заин. Он упал в воду, – задыхалась она. – Мы играли в лодке, и он выпал.
Я не могла бежать к берегу еще быстрее, мое сердце стучало в ребра. За мной слышались тяжелые, быстрые шаги.
– Он не умеет плавать, – крикнула я.