Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 29)

– А ты совсем ничего не хочешь? – спросила я, когда он повесил трубку. – Или это цена, которую ты платишь за кубики на животе?

– А ты знаешь, что анатомически эти кубики там не кончаются?

– Как это?

– Вот так. Тут у нас шесть рядов мышц ректус абдоминис[6], а потом идет часто незаметная мышца эректус хоминис[7], вот она.

– Трой!

– Да, детка. Зови, зови меня по имени. – И игриво шлепнул меня по заду.

Я рассмеялась. С ним было так легко.

– Поцелуй меня, – я запустила пальцы в его волосы.

Между нами постоянно теплилось пламя, легко вспыхивающее, как тлеющие угли, которые слегка пошевелили. Взгляд, поцелуй, касание – и я снова оживала для него.

– Запомни эту идею, мы к ней вернемся, – сказал он, когда раздался стук в дверь.

Мне никогда не надоедало смотреть, как он двигается, плавно и изящно, любоваться, как перекатываются гладкие мускулы под теплой ровной кожей. После нашей первой встречи он был осторожен. Иногда мы целые дни проводили в постели, просто держась за руки, болтая или наслаждаясь долгими периодами блаженного молчания.

– И как же ты собираешься есть, если так крепко держишь эту простыню обеими руками? – Он сел на кровать, скрестив ноги, и поставил передо мной поднос.

Я подтянула простыню на груди повыше.

– Как угодно, – пожал он плечами, откусывая кусок торта. – М-м-м-м. Он такой… – Трой поискал нужное слово. – Сочный. Не слишком сладкий. На удивление легкий. А эта глазурь… – Он снова откусил большой кусок. – М-м-м-м.

– Кофе? Сливки? Сахар? – спросил он, добавляя нужное и делая глоток.

– Ты это серьезно? – спросила я, глядя, как он пожирает все принесенное.

– А что? Ты тоже хочешь?

– Конечно, хочу!

– Тогда отпусти простыню.

– Нет!

– Шейда, у тебя прекрасная грудь. Потрясающая. Ты должна показывать ее. В сущности, я должен был бы есть этот торт с твоей груди. – И он потянулся ко мне.

– Осторожно! Тут горячий кофе!

– А еще тут одна невозможно горячая женщина. – Он начал подкрадываться ко мне на четвереньках. – Угадай, кто вызывает у меня больше интереса?

Он запустил руку в мои волосы и наградил меня долгим, глубоким поцелуем.

– Вижу, мне придется кормить тебя самому. – Он снова сел и начал ложку за ложкой угощать меня тортом. – Вкусно?

– Угу. – К такому сервису можно и привыкнуть.

Когда я допила кофе и поднос опустел, Трой убрал его.

– Ты еще голодная?

Я покачала головой.

– Хорошо, потому что я умираю от голода, – он жадно взглянул на меня. – Покажи мне, как ты это делаешь?

– Что?

– Ты говорила, что можешь получить оргазм только сама с собой. Покажи. Как ты доставляешь себе удовольствие, Шейда?

Лучше бы подо мной разверзлась земля и поглотила меня целиком.

– Ох, Свекла, ты всегда с нами, – улыбнулся он. – Но, Шейда, я должен это знать, чтобы я мог сделать то, что тебе нравится.

– Я… Мне и так нравится, что ты делаешь.

– Да, но я хочу увидеть твои глаза в тот момент, когда ты доходишь до края. Я хочу знать, что это я свел тебя с ума. Так будет честно. Потому что я собираюсь получить с тобой все возможное наслаждение, выжать все удовольствие до капли, безо всяких границ. – Он взял мою руку и опустил ее вниз. – Покажи мне.

Кто не знаком со сладкой, развратной силой слов? Цепочка фраз трансформировалась в движущиеся, пульсирующие образы. Я нервно сглотнула.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что я… Я не трогаю себя.

Он поглядел на меня, осознавая услышанное.

– А как же тогда?

– Ну… Я делаю это по-другому. – Я поежилась. – Давай сменим тему, пожалуйста.

Он ничего не ответил. Когда я взглянула на него, он, прищурившись, оценивающе разглядывал меня.

– Шейда, ты как лабиринт. Но я отыщу свой путь, и ты мне его покажешь.

Я только глубже зарылась в него лицом.

– Ты знаешь, какая ты на ощупь? – его пальцы скользнули по изгибу моего бедра и нырнули под резинку трусиков.

Я резко втянула воздух, когда он проник во влажную глубину.

– Ты как теплая, влажная бархатная перчатка, – сказал он. – Это немножко похоже на это, – он втянул мой палец к себе в рот и покатал там. – Но лучше. Туже. – Его глаза потемнели от желания. – И я не могу описать эту поверхность. Ты сама не хочешь попробовать, Шейда?

Он провел моей рукой по моему животу, и, отвлекая меня поцелуями, ввел мой палец внутрь рядом со своим.

О-о-ох.

– Двигайся, как я, Шейда.

Мы начали медленный, ритмичный танец. Он вел, я подчинялась. Наши пальцы двигались в унисон, пока я почти не задохнулась от этой невыносимой близости.

– Я… Я не могу. – Я вырвалась. Во мне возникла странная, болезненная пустота.

– Можешь. – Он взял мой палец и облизал его, впитывая мой вкус. – Должна. – Приподнявшись, он поглядел на меня. – Поиграй сама с собой, привыкни, как ты прекрасна на ощупь, как тонко ты чувствуешь. Видишь? – Он прижал большим пальцем мой клитор. – А-а-ах. – Он закрыл глаза и тихонько покачал палец из стороны в сторону. – Я лично собираюсь изучить все это как следует.

Мои бедра непроизвольно выгнулись, прижимаясь к нему.

Он откинул волосы с моего лица.

– Прижми руку к моей.

Я извивалась, вертелась туда и сюда, мои лицо и шея пылали от желания. Прикусив мне губу, он застонал, чувствуя, как я становлюсь мокрой. Стиснув бедра, я начала ритмично тереться об него. Он дал мне поймать волну, и я уже поднималась все выше, выше, но потом, уже у вершины, потеряла ее, потому что передо мной предстал мой же образ, бесстыжий, грязный, неверный.

– Не останавливайся, – прошептал он.

Но было поздно. Я зарылась лицом в подушку.

– Эй, – он пытался поймать мой взгляд, но я не могла заставить себя посмотреть на него.

Он прижал меня к себе и тихонько покачал.

– Прости, – сдавленным голосом произнесла я.

– За что?