Лейла Аттар – Бумажный лебедь (страница 24)

– Ну что, готовы пополнить ряды sicarios? – поприветствовал новичков Эль Чарро.

– Ты готов? – Он упер ствол пистолета в шею одному из мальчишек. – А ты? – Он указал на следующего. – Или хотите оказаться здесь? – Босс кивнул на черные мешки, лежавшие на полу. – Сейчас поглядим.

Он вложил в руку первого паренька нож и ткнул пальцем в пленника.

– Принеси мне его ухо, Эдуардо.

Мальчик подошел к мужчине, привязанному к стулу. Лицо узника испещряли еще не зажившие ожоги от сигарет.

– Чего ты ждешь? – Эль Чарро нетерпеливо взмахнул пистолетом.

– Какое хотите – правое или левое? – спросил Эдуардо.

Босс расхохотался, заглушив стоны пленника.

– А ты мне нравишься, Эдуардо.

Эль Чарро подошел к узнику, повернул ему голову в одну, затем в другую сторону.

– Пожалуй, левое.

Мальчик сделал все, что требовалось. Не обращая внимания на крики жертвы, Эль Чарро поднял отрезанное ухо и продемонстрировал новичкам.

– Берите пример!

Эдуардо сел рядом с Команданте-девятнадцать.

Босс вызывал новобранцев по очереди. Он давал им молотки, чтобы дробить коленные чашечки, кислоту, чтобы жечь кожу, ведра и кляпы для пыток водой. Зверская церемония посвящения длилась два часа. Эль Чарро забирал души, словно дьявол, штамповавший себе соратников в царстве крови и огня.

Наконец он дошел до паренька слева от Рафаэля и протянул заряженный пистолет.

– Давай вон ту. – Босс указал на женщину со связанными за спиной руками, которая съежилась на полу, оглушенная криками и стонами других пленников.

Ученик прицелился, однако выстрелить не хватило духу. Вздохнув, он снова навел пистолет на жертву. Женщина извивалась на полу.

– Эль Чарро… – пролепетал мальчик.

Прежде чем он успел продолжить, босс выстрелил ему в грудь. Паренек завалился на бок, рухнув на пленницу. Эль Чарро открутил набалдашник с трости и оттиснул кровавую «Ч» на лбу у трупа. Команданте-девятнадцать оттащил тело в сторону и упаковал в мешок.

– Теперь ты. – Босс поднял с пола пистолет и передал Рафаэлю.

Рукоять была еще теплой.

– Прикончи ее.

Рафаэль шагнул вперед.

– Por favor[41], – взмолилась женщина.

Мальчик прицелился. На лбу у него выступили бусины пота.

Дамиан сжал кулаки. Он знал: в этот самый миг его друг оказался лицом к лицу со своим страхом, заново переживая гибель родителей.

– Не могу. – Рафаэль опустил пистолет.

Дамиан пребывал в смятении. С одной стороны, он хотел, чтобы друг выстрелил и спас себе жизнь. А в глубине души он обрадовался, что Рафаэль воспротивился злу. Эль Чарро его не сломил.

Босс вырвал пистолет у Рафаэля и протянул Дамиану.

– Пристрели сопляка!

Дамиан оцепенел.

– Ты что, не слышал? Вышиби его чертовы мозги!

Дамиан понял, что ему удавалось так долго защищать друга только с молчаливого согласия Эль Чарро. Настоящей проверкой должно стать убийство Рафаэля – единственного мальчика из группы, к которому Дамиан по-настоящему привязался. Эль Чарро стремился лишить подопечного всех эмоций и слабостей. Он не хотел, чтобы его sicario колебался или оспаривал приказы. Дамиан знал: убив Рафаэля, он докажет преданность боссу – и подберется достаточно близко, чтобы отомстить за МамаЛу. А ведь ради этого он и связался с картелем.

Дамиан прицелился. По лицу Рафаэля бежали слезы, однако мальчик не стал молить о пощаде. Он понимал, что у друга нет выбора. Если ослушаться, Эль Чарро застрелит обоих.

– Рафаэль. – Дамиан пошел ва-банк. – Скажи, сколько граммов кокаина мне продадут за тысячу песо?

Рафаэль растерянно посмотрел на товарища.

– Отвечай! – поторопил его Дамиан.

Тот назвал число.

– А сколько граммов дадут за сто американских долларов?

Мальчик ответил.

Дамиан снова и снова повторял вопрос, только доллары менял на евро, йены, рубли…

Рафаэль без запинки сыпал числами.

– Он правильно считает? – уточнил Эль Чарро у Команданте-девятнадцать.

– Не знаю. Сейчас проверю. – Мужчина достал мобильник, вбил числа и раскрыл рот от удивления. – Все верно, босс!

– Вы только поглядите! – воскликнул Эль Чарро. – Sicario из мальчишки никудышный, зато считает как калькулятор! Такие люди нам пригодятся.

Забрав у Дамиана оружие, босс обнял его за плечи.

– Молодец! Ты не только меня впечатлил, но и спас другу жизнь. Sicarios! – обратился Эль Чарро к прошедшим испытание. – И ты, мой маленький вундеркинд… – Он посмотрел на Рафаэля. – Примите поздравления! Вы начинаете новую жизнь. Отметим же это!

Дамиан вышел вслед за боссом; в памяти навсегда отпечатались леденящие кровь картины: мешки для мусора, изуродованные тела, багровые брызги на стенах.

Действительно, подумал Дамиан. Начало новой жизни, Эль Чарро, начало твоего конца. Я не сдамся, пока тебя не уничтожу.

Глава 18

Для уничтожения Эль Чарро требовался план. Дамиан знал, что спешить не стоит: шанс у него будет один-единственный, поэтому нужно тщательно все продумать. Даже если удастся прикончить Эль Чарро, за убийцей начнет охоту весь картель, а Дамиан еще хотел расквитаться с Уорреном Седжвиком. Так что предстояло не только организовать нападение, но и продумать дальнейшие действия.

Два момента работали в пользу Дамиана. Во-первых, Эль Чарро держал его подальше от уличных разборок. После того как Команданте-девятнадцать погиб в перестрелке, к юноше постепенно перешли обязанности преподавателя по работе со взрывчаткой. Он стал слишком ценным кадром, чтобы рисковать его жизнью. Эль Чарро советовался с ним, когда нужно было уничтожить базы конкурентов, улики или тела – в общем, Дамиан пользовался полным доверием. Вторая вещь, за которую он благодарил судьбу, – босс отправил Рафаэля в частную школу далеко за пределами Кабораса. Картелю требовалась не только грубая сила. Эль Чарро считал выгодным инвестировать в молодых специалистов, находившихся в начале карьерного пути. Дамиан понимал, что Рафаэля готовят к работе на картель, и собирался прикончить босса еще до того, как друг завершит обучение.

Следующие несколько лет Дамиан копил деньги – и собрал очень много. В шестнадцать он переехал в квартиру с видом на океан и обменял с доплатой свою старую лодку на подержанную яхту. Завидев моряков, возвращавшихся с богатым уловом, Дамиан спускался на набережную и покупал себе свежей рыбы, крабов или креветок. Он одалживал рыболовам деньги на починку старых траулеров и прохудившихся сетей. А моряки в качестве благодарности брали его с собой в плавание и делились секретами мастерства. Кроме того, они совсем не возражали, когда их дочери бросали на юношу игривые взгляды.

Дамиан не только работал со взрывчаткой – он и сам был словно тлеющий фитиль, готовый в любой момент привести в действие бомбу. Окружавший его ореол плохого парня пугал и манил одновременно. Дамиан выглядел отрешенным – недоступным и равнодушным, что только разжигало в девушках интерес. Однако юноша избегал романтических связей, хмельного румянца первой любви, дрожащих рук, несмелых признаний и горько-сладкого томления. Он помнил, что впервые поцеловал женщину после церемонии посвящения, но ее губы и лицо стерлись из памяти. В ту ночь Эль Чарро закатил вечеринку в честь новых sicarios – с угощением, выпивкой и проститутками. Дамиан открыл для себя мир секса и решил, что ему довольно женщин, которым платят за любовные услуги. Привязанности делали его слабым, чего он допустить не мог.

Ежегодно он приносил на могилу матери букет мексиканских подсолнухов[42]. Он выбирал цветы глубокого оранжевого оттенка с самыми яркими сердцевинками. МамаЛу была похоронена в Паса-дель-Мар, на кладбище у церкви Архангела Михаила – той самой, куда она ходила вместе с маленьким сыном и возле которой он выполнил первое поручение Эль Чарро. Могила ничем не отличалась от соседних, где покоились другие одинокие узницы Вальдемороса: груда камней да простенькая плита с именем, фамилией и тюремным номером. Дату смерти не указали, потому что надзиратели забыли ее записать. МамаЛу лишили даже этого. Впрочем, юноша не стал менять плиту: она служила напоминанием. Каждый раз, когда он видел незавершенное надгробие, пламя у него внутри разгоралось сильнее. Он хотел взять молоток с зубилом и высечь слова возмездия прямо на вражеских сердцах, а потом уже – воздвигнуть матери достойный памятник.

Однажды Рафаэль, приехав на каникулы, предложил Дамиану поглядеть на кантину «Ла Сомбра», где когда-то заправляли Хуан Пабло и Камила. Ресторанчик по-прежнему принадлежал Эль Чарро, он часто проводил там встречи. Теперь там работала другая семейная пара – помладше родителей Рафаэля. Судя по круглому животу, туго обтянутому фартуком, женщина ждала ребенка. Друзья так и не решились зайти, поэтому купили у лоточника рыбные тако и пообедали на улице.

– Я жив благодаря тебе, – сказал Рафаэль – тринадцатилетний, высокий не по годам парнишка. – Ты спас меня, Дамиан.

Они сидели на капоте машины неподалеку от имения Каса Палома.

– Я себя спасал, Рафаэль. – Маленькое, забрызганное кровью помещение снова всплыло у Дамиана перед глазами. – Если бы ты встал у меня на пути, я бы выстрелил, не колеблясь. Будь уверен.

Отхлебнув пива, Рафаэль усмехнулся:

– Притворяешься, что у тебя стальные cojones[43] и нет corazón[44]. Но я-то знаю.

– Ни хрена ты не знаешь. – Дамиан подошел к железным воротам опустевшего поместья.

Сад одичал и зарос высокими колючими сорняками. Окна были заколочены, а замок, который Виктор навесил на ворота, покрылся пятнами ржавчины. Дамиану это понравилось. Место выглядело таким же, как и воспоминания о нем: надежно запертым, пустынным и заброшенным.