Лейла Аттар – Бумажный лебедь (страница 16)
– Я что, твой личный водитель? – Он надвинулся на меня. – А может, лакей? Или гребаный консьерж? – Он шагнул еще ближе. – Да тебе плевать на Дамиана и МамаЛу! Не притворяйся, что хочешь ее увидеть! Все, чего ты хочешь – спасти свою задницу! Вернуться в свои хоромы, к брендовым шмоткам. Думаешь только о себе, испорченная дрянь! Знаешь что? – Он вытащил револьвер и направил дуло мне в лицо. – Я не позволю Дамиану оступиться. Да, он дал слабину – со мной, Ваше Высочество, такой номер не пройдет. Я покончу с этим раз и навсегда.
Он толкнул меня к двери.
– Но как же… – Я бросила взгляд на Дамиана: тот метался во власти беспокойного сна.
– Он тебя не спасет, принцесса. Марш на улицу!
Рафаэль вывел меня на широкую веранду, а оттуда, мимо шеренги кокосовых пальм – в джунгли.
– Стой! Сюда, – велел он, когда мы добрались до небольшой прогалины.
Я встала к нему спиной, глядя на собственную тень на песчаном наносе – длинную и зыбкую в закатном свете. Сзади приблизилась тень Рафаэля. Вместе наши тени смотрелись двумя длинноногими пришельцами: один вот-вот отправит другого в далекую галактику.
Сдаться, принять неизбежное казалось мне почти избавлением. Надежда, будто слабый позвоночник, сгибалась под весом реальности, и я устала поддерживать эту хорду, устала латать в ней трещины. Нельзя постоянно обманывать смерть, нельзя бороться вечно.
– Прежде чем ты выстрелишь… – Я повернулась к Рафаэлю и посмотрела ему в глаза, – расскажи мне, что случилось с Эстебаном. Почему он превратился в Дамиана?
Часть II
Эстебан
Глава 12
Эстебан впервые увидел Скай за частоколом деревянных столбиков. Он не понимал, для чего нужна эта решетка: чтобы держать малышку внутри, словно зверя в зоопарке, или наоборот, чтобы не подпускать к ней других, как не пускали городские витрины, к которым мальчик любил прижиматься носом.
– Зачем сажать ребенка в клетку? – спросил он.
– Это не клетка, – рассмеялась МамаЛу.
– Это колыбель, – объяснила Адриана Седжвик – мама девочки, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала.
Эстебану шел пятый год, детскую кроватку он видел впервые. Сам он спал вместе с МамаЛу в маленькой комнатушке во флигеле для прислуги. Там ему нравилось больше, чем у дяди Фернандо, брата МамаЛу. Временами Фернандо возвращался домой пьяным, и сестра запиралась в комнате. Он орал, ругался и колотил в дверь всю ночь напролет. А в другие дни он покупал вареные кукурузные початки –
Однажды вечером Фернандо привел домой приятеля.
– Иди-ка сюда, – дядя жестом подозвал Эстебана. – Поздоровайся с моим другом, Виктором Мадерой.
В комнату вошла МамаЛу, сразу же приковав к себе внимание гостя.
– Моя сестра, Мария Луиза, – представил ее Фернандо.
Виктор глаз не мог от нее отвести. Он уже слышал о Марии Луизе. Такая у него была работа: следить за всем и за всеми. Фернандо многое рассказывал о сестре, даже то, что лучше бы держать в тайне; но когда у человека есть слабость – будь то алкоголь, женщины или азартные игры, – всегда найдется способ развязать ему язык.
– Фернандо сказал, вы ищете работу, – обратился Виктор к МамаЛу.
– Ищу.
Платье туго обтягивало ее фигуру.
– Я могу кое-что предложить. – Виктор многое бы отдал, чтобы увидеть ее без одежды.
Тем же вечером он сообщил Адриане Седжвик, что нашел подходящую няню.
– Пусть приходит на собеседование, – велела Адриана.
Виктор работал телохранителем у ее отца, состоятельного бизнесмена, которому приходилось иметь дело с преступным миром Мексики. Виктор занимал свою должность много лет, но Адриана ему не доверяла. К сожалению, телохранитель сопровождал ее повсюду по настоянию отца – иначе тот не выдал бы ее замуж за Уоррена Седжвика. Согласно второму условию, ее жених должен был вступить в семейный бизнес.
– Зачем приходил Виктор? – спросил Уоррен, поглаживая живот беременной жены и уткнувшись носом в ее шею.
Адриана не ответила. Она направила его ладонь чуть левее – чтобы муж почувствовал, как толкается ребенок.
– Ты не жалеешь? – спросила она.
– О чем?
– О том, что женился на мне. Переехал из Сан-Диего в Паса-дель-Мар, связался с моей родней.
– Мы уже обсуждали, Адриана. Твои родные не замешаны ни в чем серьезном, я – тоже.
– Когда помогаешь картелю отмывать деньги, ты замешан напрямую – все равно, сколько между вами посредников. Знаю, ты пошел на это ради меня. А отец…
– Твой отец увидел американского раздолбая, который по уши влюбился в его дочь, – и предоставил мне шанс. Он нашел того, кто сможет вывозить деньги из Мексики, а я теперь могу обеспечить тебе безбедную жизнь. Мы скопим денег и через пару лет выйдем из бизнеса. Такой у меня план, дорогая. Простой и выполнимый. – Уоррен поцеловал жену. – И все-таки чего хотел Виктор?
– Он сказал, что знает женщину, из которой получится отличная няня.
– Он уже и прислугу нам подыскивает?
– Если она похожа на него, – усмехнулась Адриана, – мы с ней вряд ли поладим.
Однако миссис Седжвик была приятно удивлена. Она ожидала увидеть пожилую чопорную даму, а МамаЛу оказалась бойкой и проницательной. Она свободно владела двумя языками, легко переходя с испанского на английский. Больше же всего Адриане понравилось, что Мария Луиза пришла вместе с сыном.
– Это Эстебан, – гордо сказала МамаЛу, словно хвастаясь своим лучшим достижением.
Адриана задавала вопросы, между тем внимательно наблюдая за общением матери и сына. Вскоре миссис Седжвик поняла: если кому и суждено помогать ей с ребенком, то только МамаЛу. Мария Луиза обращалась с сыном ласково и в то же время держала его в узде. Она могла отдать всю себя воспитанию ребенка. Она знала множество историй обо всем на свете, выдуманных и реальных, – и в них, как и в ней самой, чувствовалось что-то волшебное.
– Я рожу через неделю, не раньше, но хочу, чтобы вы освоились в доме, – сказала Адриана. – Сможете прийти завтра?
Так и завязалась крепкая дружба, сплотившая двух непохожих женщин.
Когда Скай исполнилось три года, ее мать умерла. В тот день Адриана навещала отца. Все понимали, что пуля предназначалась ему – из-за конфликта с наркоторговцами. Похоронив дочь, он прекратил все дела с картелем, однако зятя вывести из бизнеса не смог. Человек с американским гражданством был очень важен для боссов, и те его не отпустили, пригрозив убийством Скай. Уоррену понадобилось шесть лет, чтобы выпутаться, и все это время МамаЛу заботилась о дочери Адрианы как о своей. По утрам Скай первым делом видела няню, а вечерами засыпала под ее колыбельные.
Поначалу Эстебан обижался на богатую девчонку, укравшую у него маму. Он хотел, чтобы колыбельные и сказки предназначались ему одному. Каждый вечер он ждал МамаЛу, и если она задерживалась, забирался по дереву в комнату Скай и садился на подоконник, нахмурив брови. Скай уже выросла из своей колыбельки, и няня укладывала ее в кровать. МамаЛу предлагала Эстебану посидеть рядом, он всякий раз отказывался, подозревал, что девочка – ненастоящая. Волосы у нее были светлые-светлые, как нимбы на церковных росписях, а под лампой превращались в невесомый золотистый пух. Впрочем, Эстебана не проведешь. Он-то знал, что однажды девочка возьмет и улетит, а пока лишь притворяется настоящей, чтобы купаться в няниной заботе.
Сидя на подоконнике, Эстебан пытался хотя бы краешком уха услышать сказки МамаЛу. Вскоре он уже забирался в комнату и садился на пол, подползая все ближе, дюйм за дюймом, пока не прижимался к материнской ноге. Однажды МамаЛу затянула колыбельную, которую сын частенько слышал, когда был маленьким. Она пела для него, ведь Скай уже уснула, но как только колыбельная закончилась, девочка шевельнулась и попросила:
– Спой еще!
– Ну уж нет! – Эстебан дернул мать за руку. – Это моя колыбельная!
– Бан? – Скай потерла кулачками заспанные глаза.
– Вот еще! Я – Эстебан!
– Бан! – Девочка выбралась из кроватки, волоча за собой одеяло, и бросила его у ног Эстебана.
– Чего ей надо? – спросил он с опаской.
– Скай хочет, чтобы ты остался с нами, – улыбнулась МамаЛу.
Не успел он вылезти в окно, малышка схватила его за руку. Ее пухлые пальчики были настоящими на ощупь, и тянули они по-настоящему. Эстебан плюхнулся на одеяло, а девочка положила голову ему на колени. Растерявшись, он оглянулся на МамаЛу – та лишь накрыла малышку пледом и снова запела. Эстебан сидел не шевелясь, пока Скай не уснула, и тогда, осмелев, потрогал ее ангельские волосы. Гм. Они тоже оказались вполне настоящими.
С тех пор каждый вечер Скай ждала нового друга в гости. Она отказывалась засыпать, пока он не забирался в окно. «Бан» вскоре превратился в «Тебана». А «Тебан», наконец, – в «Эстебана».
Вначале он приходил только ради МамаЛу, теперь уже – ради Скай. С годами их дружба крепла. Эстебан научил девочку мастерить воздушных змеев из газет и рукояток от метел, а она давала ему послушать компакт-диски, которые отец привозил из Штатов. Когда они слушали «Drops of Jupiter»[11], солнце играло у девочки в волосах, и Эстебан подумал, что планета Юпитер, должно быть, состоит из бледного золота. Иногда он представлял, что в кулоне на шее у Скай таятся целые галактики.