Лейди Клотц – Магия вычитания лишнего. Как упростить себе жизнь, убрав из нее ненужную информацию, привычки и обязательства (страница 30)
В начале 1900-х годов группа немецких ученых признала, что наше понимание человеческого поведения может совершить собственную Галилееву революцию. Поскольку одним из главных вопросов, который они себе задавали, был о том, как люди приобретают осмысленное восприятие в таком хаотичном и непредсказуемом мире, этот новый взгляд на поведение стал известен под немецким словом, обозначающим восприятие, – гештальт.
В то время преобладало мнение, что строительными блоками поведения являются разрозненные единицы нейронов, стимулы и рефлексы. Как и в случае с объектно-ориентированным подходом Аристотеля, эти единицы многое объясняли в поведении. Но ученые-еретики из Германии задавались вопросом, можно ли расширить объяснение, если рассматривать все эти строительные блоки и системы, частью которых они являются, одновременно.
Подобно тому, как независимые от объекта понятия инерции и трения помогли Галилею связать экспериментальные наблюдения с причинно-следственными связями, гештальтисты искали невидимые силы, которые могли бы помочь в объяснении человеческого поведения. «Валентности» Курта Левина – одна из таких сил: субъективная привлекательность или непривлекательность объекта (или слóва, как хорошо знает Кейт Орфф). Между тем «поля» Левина, которые мы уже позаимствовали, чтобы восхититься площадями Саванны и скверами Гарлема, стали представлять собой сумму этих сил: все факторы, влияющие на поведение в данный момент времени.
Поля и силы позволили Левину и другим социологам представить человеческое поведение как систему потребностей, движущихся к цели. Например, силовое поле, которое описывает пренебрежение вычитанием, включает в себя основное упущение, обнаруженное моей командой в ходе экспериментов.
Кроме того, оно учитывает добавляющие инстинкты, такие как чувство количества и стремление показать свою состоятельность. Оно учитывает экономические и другие финансовые стимулы, потенциальные эмоции от смешения меньшего с потерей и так далее.
Подобно тому, как инерция и трение сделали модели Галилея более точными, подход Левина лучше объясняет человеческое поведение. Конечно, если рассматривать все эти силы вместе, то можно забыть о предсказуемости.
К счастью, Курта Левина больше интересовало улучшение по-крупному, чем предсказание по мелочам. Левин родился в еврейской семье в Польше, переехал в Германию для получения образования и был вынужден уехать оттуда в США, когда Гитлер пришел к власти. Движимый интересом к социальным проблемам, Левин узнал, что один из лучших способов понять непредсказуемые системы – это попытаться их изменить. И он обнаружил, что оптимальным способом сделать это нередко оказывается изменение невидимых сил.
Один из способов преобразовать систему – добавить новые силы, которые работают на достижение цели. Такие силы появились, когда Лео Робинсон и другие докеры отправили продовольствие и медикаменты группам людей, выступающих против апартеида, или когда исполнители Sun City пожертвовали своими доходами.
Однако невидимые силы могут оказаться и против нас, и в таком случае улучшение происходит за счет их вычитания. Мы можем отказаться от инвестиций в режим апартеида. Мы можем выступить за ликвидацию расизма.
Как и многие великие прозрения, совет Левина вычесть силы, препятствующие прогрессу, становится очевидным при взгляде на прошлое. Однако мы уже неоднократно видели, почему устранение препятствий вряд ли придет нам в голову в первую очередь. То же самое пренебрежение, которое мешает нам вычитать в случаях с конструкциями из «Лего» и с сетками, относится и к тому, как мы воспринимаем изменение сил в системах.
Моя команда подтвердила это в ходе наших исследований. Последняя попытка стратегического планирования в нашем университете началась, как и большинство других, со сбора идей от студентов, преподавателей, сотрудников, членов сообщества, выпускников и (конечно же) благотворителей. Все они высказывали свои идеи по преобразованию сложной системы под названием «университет».
Гейб получила в свои руки данные и, как и ожидалось, увидела безудержное добавление. Люди хотели больше грантов на обучение за границей, больше услуг по сохранению психического здоровья для иностранных студентов, больше вариантов жилья и новую ледовую арену. Большинство этих изменений казались мне прогрессом (я не знал, что в университете есть хоккейная команда). Но, несомненно, потенциал оставался неиспользованным. Из примерно 750 идей менее чем в 10 процентах случаев предлагалось что-то вычесть.
Когда ради одного изменения мы упускаем из виду целую категорию вариантов, это уже плохо. В случае с системами пренебрежение вычитанием еще более пагубно, потому что, как выясняется, упускаемые нами варианты лучше почти по определению.
Даниэль Канеман сформулировал это следующим образом: «Проницательность Левина заключалась в том, что у желающих добиться изменений в поведении есть один хороший способ действий и один плохой. Хороший способ заключается в уменьшении сдерживающих сил, а не в увеличении движущих сил». «Плохой способ», по мнению Левина, заключался в добавлении – будь то поощрения за хорошее поведение или наказания за плохое, – потому что от этого напряжение в системе увеличивается. Обещание Эзре, что он получит печенье, если будет читать книгу, а не смотреть мультсериал, повышает его мотивацию не листать iPad. Но если пообещать Эзре печенье, ему не станет легче сопротивляться iPad. На самом деле он может еще больше расстроиться, если поддастся искушению и возьмется за iPad.
Для достижения той же цели – заставить Эзру взяться за книгу, а не пялиться в экран – я могу убрать манящий iPad, спрятав его подальше от глаз или случайно забыв поставить его на ночь на зарядку. Это пример «хорошего» способа изменить систему, потому что он действительно снимает напряжение.
То же самое с дивестициями из апартеида. При прочих равных условиях добавление стимулов для групп, выступающих против апартеида, не настолько хорошо, как удаление стимулов, которые поддерживают систему расизма. Поясню, здесь речь идет о сложении
Курт Левин был не единственным ученым (или Куртом) из школы гештальта, который подарил обществу мудрость вычитания. Курт Коффка, в промежутке между четырьмя женитьбами на одних и тех же двух женщинах, придумал клише о высокопроизводительных системах: «Целое больше, чем сумма его частей».
Коффка нашел несложный способ сказать, что сколько бы мы ни знали о частях сложной системы, мы все равно не сможем предсказать ее поведение. Однако приведенная выше банальность, хотя и любимая спортивными дикторами и мотивационными ораторами, оказывается слепой к вычитанию ошибкой перевода того, что на самом деле написал Коффка. Изначально – и более точно – его мудрость звучала так:
«Целое – это
Коффку обижало неправильное толкование. Он знал, что целое может быть и меньше суммы частей. Как он неоднократно (и безрезультатно) объяснял: «Это работает не по принципу сложения».
Вычитание части для повышения общей производительности сложной системы остается явлением контринтуитивным. Поэтому было удивительно, когда после демонтажа автострады Эмбаркадеро дорожное движение не стало хуже. Было слегка менее удивительно, когда в 2005 году после ликвидации автострады Чонгье в Сеуле, Южная Корея, движение стало лучше. К тому времени, когда Нью-Йорк закрыл Бродвей для движения транспорта по Таймс-сквер и Геральд-сквер, знающие проектировщики догадались, что их новое пешеходное пространство может сопровождаться еще и снижением интенсивности движения на прилегающих улицах.
Примеры с дорогами являются ярчайшими проявлениями феномена, доказанного немецким математиком Дитрихом Брассом, который рассчитал, что добавление лишних ресурсов к какой-либо системе может снижать общую производительность, или, как заметил бы Коффка, что целое – это нечто иное, чем сумма его частей. В случае с дорожными системами математика Брасса работает потому, что популярность одного маршрута по сравнению с другим зависит не только от пропускной способности дороги, но и от плотности движения, которая зависит от сложного поведения водителей-людей.
Когда открывают новую дорогу или закрывают автостраду, водители пытаются оптимизировать маршрут, пока не решат, что другие водители уже определили для себя траекторию движения, и тогда всеобщая оптимизация заканчивается. Новое разумно достаточное равновесие может вызвать увеличение или уменьшение общей эффективности. Движение в Сеуле стало лучше не потому, что система перешла от одной оптимальной ситуации к другой, а потому, что демонтаж дороги вывел людей из одной неоптимальной ситуации в другую, более удачную. От демонтажа могло стать и хуже, но это, по сути, бросок игральных костей, но совершенно точно не принцип сложения.
Мудрость Брасса и Коффки «удаление может привести к улучшению» не ограничивается дорогами и дорожным движением. Она обнаруживается в электрических сетях, биологических системах и даже в рамках последнего футбольного сезона, когда я оканчивал колледж.