Лейди Клотц – Магия вычитания лишнего. Как упростить себе жизнь, убрав из нее ненужную информацию, привычки и обязательства (страница 15)

Инь и ян родились из хаоса, когда только создавалась Вселенная. Они достигли равновесия в космическом яйце, что позволило появиться на свет первому человеку и первым богам. И по сей день инь и ян существуют в гармонии в центре Земли.

Братья Каин и Авель были первыми сыновьями Адама и Евы. Каин стал земледельцем, а Авель – бродячим пастухом.

Каждый брат приносил часть своей пищи в жертву Богу. Дар Авеля понравился Богу больше, чем дар Каина. Из зависти Каин убил Авеля. Бог приговорил Каина к скитальческой жизни. В конце концов он и его потомки построили первый город.

Инь и ян отражают взаимозависимый взгляд, в котором люди рассматривают себя как приложения ко всему остальному миру, как сбалансированные элементы, подобно инь и ян в космическом яйце. История Каина и Авеля подразумевает, что люди независимы от ситуационных ограничений. Человек может быть пастухом или градостроителем.

Конечно, как подчеркивает Маркус, культурные мировоззрения гораздо разнообразнее, чем может отразить любая история происхождения. Например, китайская культура более взаимозависима, чем культура Соединенных Штатов, а китайский даосизм с его акцентом на счастье индивидуума больше склоняется к независимости, чем китайская конфуцианская культура. В независимых Соединенных Штатах жители небольших южных или среднезападных городов, которые ценят семейные и общественные отношения, склонны считать себя более взаимозависимыми, чем жители космополитичных городов Восточного и Западного побережья.

Столкновение культур не ограничивается религиями или местом жительства. Между людьми в развитых и развивающихся странах, между мужчинами и женщинами, а также между «синими» и «белыми воротничками» существуют общие отличия в мировоззрении. Для информации: я отмечаю все пункты списка, касающиеся независимости, с точки зрения Каина и Авеля. Северные страны, как правило, более независимы, чем южные, как и мужчины, работающие профессионалы и атеисты. Изначально мои родители назвали меня Лейди. Есть даже исследования, доказывающие, что люди с уникальными именами более независимы.

Возможно, как и я, вы питаете надежду, что мы сможем проложить свой собственный путь. А может быть, вы воспринимаете судьбу как возвращение к равновесию в космическом яйце. В любом случае давайте разберемся, как контрасты между ними могут повлиять на наши склонности к сложению и вычитанию.

Еще до того, как Хейзел Роуз Маркус выделила культурную психологию в отдельное направление, исследователи подозревали, что наше мировоззрение влияет на то, как мы воспринимаем происходящее (и пытаемся его изменить). В конце 1940-х годов психолог Герман Виткин попытался проверить это, изменив точку зрения своих испытуемых – в буквальном смысле. В своей лаборатории в Бруклинском колледже Виткин и его коллеги-исследователи соорудили большой ящик, причем достаточно объемный, чтобы в нем мог удобно разместиться человек. Этот ящик был обшит досками размером 50 на 100 см, и его можно было наклонять с помощью моторизованного домкрата, прикрепленного к основанию ящика. Эта наклонная камера позволила исследователям измерить явление, которое Виткин со временем назвал «полезависимостью». Виткин взял термин «поле», который мы будем использовать в дальнейшем, из работы Курта Левина, другого выдающегося психолога, чья революционная «теория поля» привлекла внимание к необходимости понимания поведения как продукта взаимодействия людей и их окружения – их поля.

В наклоняемой камере Виткина можно было перемещать людей, как и все вокруг. Участников эксперимента сажали на стул, который затем наклоняли под разными углами. Камеру тоже наклоняли – без ведома участника. Полезависимость участников заключалась в том, насколько их представление о собственном наклоне зависело от наклона комнаты. Если и стул, и комната были наклонены под одинаковым углом, скажем на пятнадцать градусов, то участник, который говорил, что его наклонили на девять градусов, был менее зависим от поля, чем тот, кто считал, что его наклонили на три градуса. На участника, который ощущал наклон в девять градусов, в меньшей степени влияло его отношение к комнате или полю. Участник, который в той же ситуации ощущал только три градуса наклона, был сильнее зависим от своего отношения к полю. Исследования наклонной камеры позволили получить первые доказательства систематических различий в том, как разные люди воспринимают одну и ту же ситуацию.

Измерения полезависимости в конечном итоге получили практическое применение. Тесты со встроенными фигурами так же эффективно оценивают эту зависимость и могут быть выполнены на бумаге или на экране. Участникам даются схемы, подобные той, что показана ниже.

А вы видите восьмиугольник?

Чем больше времени вам требуется на то, чтобы увидеть восьмиугольник в его окружении, тем сильнее вы зависите от поля. Если вы обращаете внимание на все линии схемы, на поле, вам потребуется больше времени, чтобы сфокусироваться на восьмиугольнике. И наоборот, если вы быстро находите восьмиугольник, вы можете не воспринимать все, что находится вокруг него.

Один из выводов, которые из этого следуют, состоит в том, что поленезависимые люди могут не подумать о вычитании, когда, сосредоточившись на отдельных объектах, не обращают внимания на фон, который можно убрать. Советы по борьбе с этим распространенным недосмотром имеют множество названий. Студентов младших курсов, изучающих проектирование, учат рассматривать как фигуру, так и фон. К моменту окончания университета преподаватели прожужжат им все уши о пространствах положительных и негативных, развернутых и скрытых, заполненных и полых.

Рисунок 4. Тест со встроенными фигурами.

Конечно, другой верный вывод заключается в том, что взаимозависимый тип людей может игнорировать вычитание, когда, обращая внимание на антураж, они не замечают объектов, нуждающихся в удалении.

Если отбросить эти домыслы, то главный урок состоит в том, что наше понимание поля имеет корни в культурной эволюции. Чтобы убедиться в этом, представьте себя участником следующего эксперимента.

Сначала вам показывают кучу песка, выложенную в форме буквы S.

Затем вам показывают еще две картины: 1) кучу песка и 2) кусочки стекла в форме буквы S.

После этого вас спрашивают: «Какая из этих двух картин больше всего похожа на первую – на песок в форме буквы S?»

Мутсуми Имаи и Дедре Гентнер провели различные варианты этого оригинального теста с участием тысяч людей. Имаи – профессор из Японии, а Гентнер – из США. Они сравнили ответы своих соотечественников.

В исследовании с песком в форме буквы S американские участники чаще говорили, что буква S из стекла более похожа на букву S из песка.

Японские участники чаще выбирали кучу песка.

Американцы мысленно воспринимали первый пример, песок в форме буквы S, как букву S, которая случайно оказалась сделана из песка. Японцы восприняли ту же самую картину как песок, который в данном случае обрел форму буквы S.

На основании этих выводов велик соблазн предположить, что японцы обладают более целостным мышлением или что жители США лучше видят детали. Более полезный и оправданный вывод состоит всего лишь в том, что одни люди видят поле (песок), а другие видят объект (букву S).

Разные люди могут смотреть на одни и те же ситуации совершенно по-разному. Вот почему полезависимость имеет для нас значение. Потому что то, как мы воспринимаем ситуацию, определяет то, как мы пытаемся ее изменить, вспоминаем ли мы о вычитании, а затем выбираем ли мы его.

В Саванне, штат Джорджия, преимущества умения видеть поле постоянно находятся на виду. Приехав туда, мы с Моникой выделили два дополнительных дня, чтобы побродить по историческому центру этого прибрежного города. То, как выглядит Саванна с воздуха, немного напоминает одно из заданий Энди с сетками. Как показано ниже, город состоит из одинаковых микрорайонов. В центре каждого микрорайона находится площадь. Каждая площадь окружена восемью кварталами: четыре небольших коммерческих квартала, примыкающих к площади и ограниченных более широкими улицами, и четыре больших жилых квартала по углам, каждый из которых разделен узким проездом. Эта простая система соблюдается и по сей день. И это шедевр планирования.

С удивлением я узнал, что планировка Саванны отличается не только передовым подходом. Прогрессивными идеями отметился и Джеймс Оглторп, основатель Джорджии и разработчик плана Саванны. Джорджия была основана для расселения заключенных-должников, освобожденных благодаря тому, что Оглторп добился реформы тюрем в Англии, и под его руководством, которое продлилось до 1742 года, рабство в Джорджии было запрещено. Впрочем, как и существование аристократии. Концепция социального равенства Оглторпа распространялась и на планировку Саванны. Выполняя функцию общественного пространства, знаменитые ныне площади способствовали вовлечению населения в городские дела.

Рисунок 5. Четыре микрорайона и четыре площади на плане Саванны.

Я подозреваю, что любой выпускник факультета городского планирования – по крайней мере, в Соединенных Штатах – может по памяти нарисовать приблизительное изображение планировки Саванны. Но не нужно иметь диплом архитектора, чтобы оценить простоту плана Саванны. Нас с Моникой, как и многих других туристов, тянуло пройтись по историческому центру города, полных предчувствия, что следующая площадь уже за углом, и желания найти что-то уникальное в украшающих ее деревьях и цветах, дорожках и скамейках, кирпичных и железных конструкциях. В то же время город кишел людьми, которые жили своей обычной жизнью в офисах, домах и ресторанах. Здесь отовсюду было рукой подать как до социального взаимодействия, на площади или на улице, так и до убежища от общения, на уединенной скамейке или в тихом переулке.