Лея Вестова – Бывший. Когда прошлое не отпускает (страница 3)

Я изучала его лицо. Дернулся левый уголок рта – верный признак, что он нервничает.

– И она согласилась? Просто так?

– Ну… я объяснил, что это будет лучше для всех. Что не стоит усложнять ситуацию.

– И?

Он потер переносицу – жест Миши, который унаследовал генетически.

– Мам, я хочу, чтобы ты поняла. Между нами ничего не было. Ну, то есть ничего серьезного. Мы просто… общались. Она проявляла знаки внимания, я не сразу понял, что это заходит слишком далеко. Тот поцелуй в кинотеатре – это был единственный раз, клянусь. Она поцеловала меня, а я… я растерялся.

Левый глаз дернулся. Еще одна ложь.

– Почему Соня решила, что вы с ней катаетесь на машине вместе?

– Не знаю! Может, придумала. Ты же знаешь, у нее богатая фантазия.

– У пятилетних детей фантазия не включает любовниц их отцов, Денис.

Он вспыхнул.

– Она не любовница! Господи, мам, я же сказал – ничего не было!

Я молчала, глядя на него. Мой красивый, успешный сын. Такой похожий на отца в свои тридцать пять. Те же жесты, та же манера врать, глядя прямо в глаза.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Я верю, что ты это прекратил.

Он расслабился, откинулся на спинку кресла.

– Спасибо, мам. Я знал, что ты поймешь. Это была глупость, мимолетная слабость. Я люблю Риту, люблю Соню. Моя семья – это главное.

– Да, – я кивнула. – Семья – это главное.

Он поднялся, обошел стол, поцеловал меня в макушку.

– Не переживай. Все будет хорошо.

Когда за ним закрылась дверь, я долго сидела неподвижно, глядя в пустоту. В кабинете стояла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов – подарок сотрудников на юбилей компании.

Денис лгал. Я видела это так же ясно, как тридцать лет назад видела ложь его отца. Тот же взгляд чуть поверх моей головы, те же заученные интонации, та же поспешность в заверениях. «Ничего не было», «просто общались», «единственный раз»… Как под копирку с отцовского «это ничего не значит», «она сама ко мне пристала», «я тебя люблю, ты же знаешь».

Я подошла к окну. Внизу кипела жизнь – люди спешили по своим делам, машины стояли в пробке, на стройке напротив гремела техника. Обычный московский день. Никто из этих людей не знал, что где-то на двенадцатом этаже офисного здания женщина смотрит на них и чувствует, как рушатся последние иллюзии.

Я так надеялась, что смогла прервать эту цепь. Что мой сын, выросший без отца, видевший мою боль, понимающий цену предательства, будет другим. Что та любовь, которую я в него вложила, те принципы, которые пыталась привить, окажутся сильнее генов.

Но история повторяется. Как будто существует некий сценарий, записанный в крови, и мы обречены проигрывать его снова и снова. Отец Михаила изменял его матери. Михаил изменял мне. И вот теперь Денис…

Глава 3

Неделя тянулась, как резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть. Я наблюдала за Денисом с той осторожностью, с какой саперы обследуют минное поле – каждое движение выверено, каждый взгляд под контролем.

Он стал образцовым мужем. Приезжал домой к семи, привозил Рите цветы – не помпезные букеты, а скромные тюльпаны, которые она любила. Играл с Соней в конструктор, читал ей сказки на ночь, водил в зоопарк в субботу. На семейном ужине в воскресенье был внимателен, шутил, обнимал Риту за плечи, когда она подавала десерт.

Слишком правильно. Слишком старательно. Как школьник, который разбил окно и теперь изо всех сил демонстрирует примерное поведение.

Я видела это в мелочах. В том, как он слишком быстро убирал телефон в карман, когда кто-то входил в комнату. В том, как напрягалась его спина, когда Рита брала его телефон посмотреть время. В том, как он целовал ее в щеку – механически, будто ставил галочку в списке обязательных действий заботливого мужа.

Двадцать пять лет назад Миша вел себя точно так же после первой «командировки», от которой пах чужими духами. Цветы, подарки, клятвы в любви. «Прости, заработался, теперь буду больше времени уделять семье». И я, дура, верила. Хотела верить.

Рита ничего не замечала. Или не хотела замечать – это тонкая грань, которую женщины часто сами для себя проводят. Она светилась от счастья, рассказывала мне по телефону, какой Денис стал внимательный, как помогает по дому, как здорово они провели выходные.

– Мам, это как второй медовый месяц, – щебетала она. – Даже не знаю, что на него нашло, но мне так нравится!

Я слушала, поддакивала, а внутри все сжималось в тугой узел. Рассказать ей? Предупредить? Но что именно рассказывать – свои подозрения? Детский лепет про тетю Олю? Нервный тик сына, когда он врет?

Как женщина, я понимала – она имеет право знать. Рита сильная, умная, она справится. Лучше узнать сейчас, чем через год или пять, когда ложь пустит корни так глубоко, что вырвать их можно будет только вместе с сердцем. Я бы хотела, чтобы мне кто-то рассказал тогда, двадцать пять лет назад. Чтобы не пришлось узнавать правду от десятилетнего сына с трясущимися руками.

Но как мать… Как мать я все еще надеялась. Вдруг он действительно прекратил? Вдруг это был единственный срыв, момент слабости, который больше не повторится? Может быть, этот страх, который он сейчас испытывает, послужит ему уроком?

«Ты хочешь разрушить мою семью, как когда-то разрушила свою» – его слова въелись в память, как ожог. Неправда. Я не разрушала свою семью – ее разрушил Миша своей ложью. И сейчас не я разрушаю семью Дениса – он сам роет яму, в которую рано или поздно упадет. Ложь никогда, никогда не приносила ничего хорошего. Она как ржавчина разъедает медленно, но неотвратимо.

Воскресенье выдалось особенно тяжелым. Мы собрались у них дома – традиционный семейный обед. Рита приготовила утку с яблоками, Денис откупорил вино, Соня показывала мне рисунки из садика.

– Смотри, ба, это наша семья! – она ткнула пальчиком в лист. – Вот мама, вот папа, вот я, а вот ты!

На рисунке все держались за руки, улыбались кривыми детскими улыбками. Идиллия цветными карандашами…

Понедельник принес облегчение – работа всегда была моим спасением. Проекты, сметы, совещания – все это создавало иллюзию контроля над жизнью. К двум часам дня я почти убедила себя, что все образуется. Что Денис действительно исправится. Что история не повторится.

В два часа в мой кабинет вошел Сергей Михайлович Красин – давний заказчик, владелец сети фитнес-центров. Мы обсуждали проект нового спортивного комплекса в новом районе. Следом зашел Денис – он курировал этот проект.

– Елена Викторовна, Сергей Михайлович, – он кивнул нам обоим. – Принес финальные расчеты по вентиляции, как вы просили.

Мы склонились над чертежами. Денис объяснял технические детали, Красин задавал вопросы. Обычная рабочая встреча, каких у меня десятки в месяц.

Телефон Дениса завибрировал на столе. Он молниеносно схватил его, нажал на кнопку отключения звука, но я успела увидеть имя на экране.

Михаил Андреевич.

Полный тезка его отца.

Мир вокруг меня замер. Красин что-то говорил про расположение раздевалок, но его голос звучал как из-под воды. Михаил Андреевич. Не может быть совпадением.

– Простите, – Денис поднялся. – Очень важный звонок, я должен ответить. Это по другому проекту, срочно.

– Конечно, конечно, – Красин понимающе кивнул. – Дела не ждут.

Денис вышел, прикрывая за собой дверь. Но дверь в моем кабинете давно заедает – я все собиралась сказать Маше вызвать мастера, но руки не доходили. Створка не защелкнулась, оставив щель шириной в палец.

Голос Дениса доносился из коридора, приглушенный, но различимый:

– … она ничего не знает… Да, в пятницу, как и договаривались… Нет, не могу сейчас говорить…

Створка дрогнула, он, видимо, заметил щель и закрыл дверь плотнее. Дальше была тишина.

Я продолжала кивать Красину, что-то отвечать, даже делать пометки в блокноте. Профессионализм, выработанный десятилетиями, вел меня на автопилоте. Но внутри все превратилось в лед.

«Она ничего не знает». Кто – она? Рита? Я?

«В пятницу, как договаривались». Что в пятницу? Встреча?

«Михаил Андреевич». Кто этот человек с именем его отца?

Денис вернулся через пять минут. Спокойный, собранный, с извиняющейся улыбкой.

– Прошу прощения. Подрядчики, сами знаете, без постоянного контроля расслабляются.

Встреча продолжилась еще полчаса. Мы согласовали детали, подписали предварительный договор, пожали руки. Красин ушел довольный. Денис задержался, собирая документы.

– Мам, все в порядке? Ты какая-то бледная.

– Все хорошо. Просто устала.

– Может, тебе отдохнуть? Съездить куда-нибудь?

Я посмотрела на него. Мой сын. Мой мальчик, которого я растила одна, в которого вложила всю душу. Который сейчас смотрел на меня честными, открытыми глазами и лгал. Лгал так же естественно, как дышал.

– Может быть, – сказала я. – После пятницы.