Лея Вестова – Бывший. Когда прошлое не отпускает (страница 5)
– Конечно. Спасибо за расчеты.
Он уже был у двери, когда я не выдержала:
– Денис, давай пообедаем вместе? Сегодня.
Он замер, не оборачиваясь. Несколько секунд стоял неподвижно, потом обернулся.
– Хорошо. В два часа внизу, в кафе?
– Договорились.
К двум часам я спустилась в кафе на первом этаже. Небольшое, уютное место с панорамными окнами, куда я часто заходила в обеденный перерыв. Света, молодая официантка, уже видела меня издалека и махала рукой.
Денис пришел на пять минут позже. Сел напротив, бросил телефон на стол экраном вниз.
– Здравствуйте, Денис Михайлович, – Света положила перед нами меню. – Что будете заказывать?
– Апельсиновый сок, – он даже не взглянул на меню. – Большой стакан.
– И все? Может, супчик? Сегодня грибной, очень вкусный…
– Только сок.
Света удивленно посмотрела на меня, я улыбнулась ей:
– Мне как обычно: салат «Цезарь» и зеленый чай.
Когда она ушла, между нами повисло молчание. Я смотрела в окно на прохожих, он уставился в телефон. Экран светился, и хотя я не видела, что на нем, было ясно – кто-то ему пишет. Много. Сообщения приходили одно за другим, телефон вибрировал каждые несколько секунд.
– Может, ответишь? – я кивнула на телефон. – Похоже, срочное.
– Нет. Подождет.
Но взгляд его все равно возвращался к экрану. Пальцы дергались, будто сами тянулись набрать ответ.
– Как Рита? Соня?
– Хорошо. Соня начала ходить на танцы. Рите нравится.
– Это замечательно.
– Да.
Еще одно молчание. Тяжелое, липкое, от которого хотелось сбежать. Мы сидели напротив друг друга – мать и сын, которые еще две недели назад могли часами болтать обо всем на свете, а теперь не знали, о чем говорить.
Света принесла заказ. Я начала есть салат, он залпом выпил половину стакана сока.
– Мам, – он поставил стакан на стол, – если ты хотела поговорить о той встрече… Я уже сказал все, что мог. Я прекратил. Больше этого не повторится.
Я медленно разжевала кусочек курицы, прежде чем ответить.
– Я не об этом.
– Тогда о чем?
– Ни о чем конкретном. Просто хотела увидеть тебя. Мы почти не общаемся последнее время.
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди – защитная поза.
– Ты сама отстранилась. После того разговора.
– Я не отстранилась. Я просто… думала.
– О чем?
О том, что ты лжешь мне. О том, что я вижу в тебе твоего отца. О том, что не знаю, как спасти твою семью, не разрушив наши отношения окончательно.
– О жизни, – сказала я вслух. – О прошлом.
Телефон на столе снова завибрировал. Потом еще раз. Денис схватил его, быстро посмотрел на экран, и я увидела, как дрогнуло его лицо. Что-то промелькнуло в глазах – беспокойство? вина?
– Извини, – он поднялся, – мне правда нужно ехать. Срочная проблема на объекте.
– Ты так и не поел.
– Не голоден.
Он достал бумажник, бросил на стол несколько купюр.
– Документы будут к завтрашнему утру, – пообещал он, натягивая пиджак. – Если что-то еще понадобится, звони.
И ушел, даже не допив сок.
Я сидела одна, глядя на его нетронутый стакан. Света подошла, начала убирать со стола.
– С вашим сыном все в порядке? – спросила она осторожно. – Он какой-то… встревоженный.
– Работа, – улыбнулась я. – Много работы…
Вечером в среду, когда я уже собиралась уходить из офиса, пришло сообщение от Дениса: «Ужин отменяется. Рита приболела».
Я смотрела на экран телефона, перечитывая эти строчки. Коротко. Сухо. Никаких подробностей – что случилось, что болит, нужна ли помощь.
Пальцы сами потянулись набрать номер Риты. Я остановилась, глядя на ее имя в контактах. Позвонить? Спросить, как она себя чувствует?
А если она скажет: «Какая болезнь? Я прекрасно себя чувствую»?
Я положила телефон на стол. Села в кресло, закрыла глаза.
Не надо. Не сейчас. Пока нет доказательств только подозрения, обрывки разговоров, странное поведение. Этого недостаточно, чтобы обвинять. Недостаточно, чтобы разрушать.
В четверг вечером позвонила Рита. Голос звучал устало, но живо.
– Мам, простите, что отменили! У меня такая жуткая мигрень была, два дня просто не могла с постели встать. Но сегодня уже гораздо лучше!
Значит, она действительно болела. Я почувствовала укол стыда – сидела тут, подозревала, а она просто лежала с мигренью.
– Бедная моя, – я постаралась вложить в голос максимум тепла. – Как сейчас? Совсем прошло?
– Почти. Денис так за мной ухаживал: лекарства покупал, чай приносил, с Соней занимался, чтобы меня не беспокоила. Настоящий герой!
– Это замечательно, – я сглотнула. – Отдыхай, набирайся сил.
– Обязательно! А в воскресенье обязательно соберемся, да?
– Конечно, милая.
После разговора я долго сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Рита болела. Денис ухаживал за ней. Нормальная семейная ситуация.
Может, я действительно схожу с ума? Проецирую на сына грехи его отца, вижу измены там, где их нет?
«Она ничего не знает», – голос Дениса в коридоре офиса всплыл в памяти.
«В пятницу, как договаривались».
«Михаил Андреевич».
Нет. Не схожу. Я слышала. Видела…