Лея Стоун – Девушка-волк (страница 42)

Я рассмеялась.

– Черт, это безумие какое-то. Я едва тебя знаю, но я люб…

Он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. В животе у меня что-то перевернулось. Он подхватил меня за бедра и поднял над полом, чтобы я обвила его ногами. Мое дыхание участилось: покрыв мою шею невесомыми поцелуями, он провел языком вдоль ключицы. Страсть накрыла меня с головой. Я ухмыльнулась, когда он куснул меня за мочку уха. Между ног стало жарко.

Сойер прошел со мной в спальню и аккуратно положил на кровать, поцеловав в лоб.

– Я чуть с ума не сошел, когда услышал, что тебя похитили.

Наклонившись, он задрал мою футболку, целуя живот.

– Я чуть не убил Уолша за то, что он оставил тебя там.

Его ладонь скользнула мне под футболку, обхватила грудь – и все рациональные мысли меня оставили. Стоило, наверное, высказаться в защиту Уолша, который спас мне жизнь, позвав на помощь, но я не могла об этом сейчас думать. Все, о чем могла думать, – как сильно мне хотелось быть к Сойеру еще ближе. Я села, и Сойер чуть отстранился, наблюдая, как я медленно снимаю футболку через голову. Также медленно расстегнула лифчик. Его глаза мгновенно пожелтели.

Ухмыльнувшись, он схватил меня за запястья, толкнув спиной на кровать и заведя мои руки за голову. Я слегка запаниковала, хоть и не сразу поняла, почему. Совсем не так я хотела себя чувствовать в такой момент. Когда Сойер накрыл губами мой сосок, продолжая удерживать мои руки, я вдруг поняла, почему мне некомфортно.

– Отпусти! – крикнула я, пытаясь высвободить руки из его хватки. Перед глазами замелькали воспоминания.

Сойер тут же с виноватым видом вскочил с кровати. А я пыталась подавить непрошеные воспоминания о Виконе Дрейке, который так же удерживал меня за руки и кусал за грудь, выпивая кровь.

– Черт, я слишком далеко зашел? Извини, я…

Мои глаза наполнились слезами. Я натянула футболку и закрыла лицо руками. После насильственной потери девственности я спала только с одним парнем – с фейри Исааком, и это было ужасно неловко. Я так хотела доказать себе, что даже после изнасилования могу заниматься сексом, как нормальные люди, но в итоге просто лежала и молилась, чтобы все поскорее закончилось. Так и вышло.

– Не люблю, когда меня держат, – пробормотала я, все еще закрывая лицо.

Он мягко убрал руки от моего лица. Передо мной оказались его желтые глаза.

– Кто-то сделал тебе больно, Деми? – в его голосе снова слышалось звериное рычание.

Я сглотнула, тяжело вздохнув.

– Теперь моя очередь кое-что тебе рассказать.

Я отняла руки от лица и похлопала по кровати, приглашая его сесть рядом. Он послушался, напряженный каждой клеточкой своего тела.

– Ты можешь рассказать мне все. Но сначала скажи, ты в порядке? Я сделал тебе больно?

Тот факт, что он вел себя так мило, заставил меня расплакаться сильнее.

– Я в порядке, ты не виноват. Просто… старая травма дала о себе знать.

Он молчал и сидел неподвижно с нечитаемым выражением лица. Желтые глаза украдкой смотрели на меня из-под ресниц. Слова вертелись на самом кончике языка, но сперва мне требовалось собраться с духом. Так что я сидела и очень старалась не думать о той ночи.

Кроме Рейвен и моих родителей, об этом больше никто не знал. По моей просьбе мы старались не говорить о случившемся, а жить дальше. Иногда старые раны успешно заживают со временем, а иногда они восстают из мертвых, как зомби.

Наконец, когда больше не могла этого вынести, я заговорила:

– Когда мне было пятнадцать, я пошла на вечеринку в Городе вампиров…

Он поднял брови, как будто это невозможно, и я кивнула.

– Мы с Рейвен, моей лучшей подругой, поехали туда с одной девчонкой-вампиршей из Дельфи и заглянули на вечеринку, где тусовались парни постарше.

Он весь напрягся.

– Что случилось? – прорычал он, но я знала, что его злость направлена не на меня, а на то, что, как он догадывался, я скажу в следующую секунду.

– Меня изнасиловали четыре вампира и оставили умирать…

Я не успела даже договорить, а на его одежде уже затрещали швы. Сойер превратился в волка, порвав свою одежду в лоскуты. Огромный серый волк приземлился на четыре лапы и посмотрел на меня с искренней болью в желтых глазах. По лицу у меня текли слезы. Волк положил передние лапы мне на плечи и уткнулся носом мне в шею. Мягкое собачье объятие.

Я всхлипнула и обвила волка руками, прижимая к себе.

– Наверное, тогда моя душа и раскололась. Кандалы делали меня человеком, так что я не могла дать отпор самостоятельно, – я попыталась ровно дышать, чтобы успокоиться, но мое горло сжалось. Волк укрывал меня своим теплым пушистым телом, как одеялом, и я крепко за него держалась. – Не помню всего. То есть немного помню, но как-то вспышками: до, немного в процессе и потом уже после. Было так много крови, трое из четырех вампиров убиты… походило на нападение дикого животного, но теперь… – я всхлипнула громче. – Теперь я думаю, что волчица каким-то образом высвободилась и спасла мне жизнь.

Я держала это в себе так долго, что теперь, когда все было сказано, не могла перестать плакать.

– Она спасла меня, – зарыдала я. – И поэтому я такая. Поэтому я неправильная.

Я сжала волка так сильно, что боялась сломать ему ребра и снова травмировать, но он лежал на мне, как верный терапевтический пес, чтобы я выговорилась. Когда он понял, что я закончила, слизнул соленую влагу с моего лица, и я рассмеялась.

– Фу! Мерзость!

Он отстранился и превратился. Я вдруг разнервничалась от перспективы увидеть теперь Сойера в человеческой форме. Рассказать свой самый страшный секрет пушистому волку – совсем не то же самое, что рассказать его почти двухметровому обнаженному Адонису. Сойер повернулся, и я успела только увидеть, как мелькнула его голая задница, когда он скрылся за дверью гардеробной. Вернулся в комнату он уже в футболке и в баскетбольных шортах.

Когда он подошел ко мне, я избегала его взгляда. Тогда он встал возле меня на колени, терпеливо ожидая, пока я на него посмотрю. А когда я это сделала, меня потрясло, сколько гнева было в его глазах. Я нахмурилась. Он погладил меня пальцем по щеке:

– В тебе нет ничего неправильного.

Слезы полились снова. Я вдруг поняла, что именно этого ждала так долго: поделиться моей историей с парнем, которого люблю, и услышать от него эти слова.

Так что я кивнула.

– И в будущем я предоставлю тебе вести в спальне, – сказал он, но, судя по мрачному взгляду и напряженной челюсти, думал он совсем не об этом.

– Что-то не так? – спросила я, внезапно забеспокоившись, что он на меня злится.

Сойер встал.

– Мне нужно имя последнего выжившего той ночью, Деми.

Я изумленно открыла рот.

– Что? Да ни…

Сойер тяжело дышал. Его руки покрылись шерстью.

– Мне нужно это имя, Деми. Сейчас же.

Привыкший командовать альфа вернулся. Я встала к нему вплотную.

– Родители написали заявление еще в Городе вампиров, но им сказали, что раз я изгнана, меня никто не защитит.

Сойер выбежал из спальни – в гостиной раздался грохот.

«Черт, а он довольно вспыльчивый».

Я похромала к нему и увидела, что он переломил кофейный столик, ударив по нему ногой. Теперь тот лежал кучей бесполезных деревяшек у его ног. Он посмотрел на меня, едва сдерживаясь, чтобы не превратиться.

– Деми, назови его имя, пока я не спалил к чертям весь Город вампиров!

У меня чуть глаза из орбит не вылезли.

– Сойер, это было пять лет назад…

– Имя!

Он сжал кулаки, дрожа от ярости. Мой отец вел себя так же всего раз в жизни – в ту ночь, когда я рассказала ему и маме о случившемся. Он едва смог сдержать своего волка, даже будучи в кандалах.

– Ладно! Это был хренов Викон Дрейк, ясно! – закричала я.

Он замер. Поднял бровь.

– Принц Викон Дрейк?

Я кивнула.