Лея Сантер – На спор (страница 2)

«Не говори так, Лена», – сказала Мия, уже чувствуя, как внутри разгорается упрямый огонек, знакомое чувство вызова, которое часто подталкивало ее на необдуманные, импульсивные поступки. Это было ее защитной реакцией, ее способом справиться с неуверенностью, замаскировать ее под браваду. – «Да любого можно влюбить, если постараться. В каждом есть что-то, что может вызвать интерес, главное – найти нужный ключ к его сердцу, или хотя бы к его вниманию. Просто ты не знаешь, как к нему подступиться. Он просто… сложный случай, вот и все. Неизведанная территория, спрятанная за стеной книг. А неизвестность всегда пугает, вот и все». Последние слова прозвучали не очень убедительно даже для нее самой, но она уже не могла остановиться. Внутренний голос, голос ее раненого эго, требовал продолжения, требовал действия.

Лена усмехнулась, приподняв одну бровь, ее губы изогнулись в ехидной ухмылке. Ее взгляд скользнул по Мие, сверху вниз и обратно, и в нем читалось неприкрытое сомнение, граничащее с откровенным скептицизмом, который больно кольнул Мию в самое сердце. «Серьезно? Ты? Та, которая вечно жалуется, что парни не видят дальше ее шуток, что ее считают 'своим парнем' – удобным, веселым, но не более того? Та, которая в последний раз встречалась с кем-то в девятом классе, и это был парень, который просто хотел списать у тебя физику, а потом исчез, как по волшебству?» Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, когда ее слова попадали точно в цель, словно отточенные стрелы. «Этан Брукс? Да он проигнорирует тебя, даже если ты станцуешь для него макарену на столе, увешанная гирляндами из уравнений Пифагора и теоремами Ферма. Он даже не поднимет на тебя взгляд, потому что будет слишком занят расшифровкой какой-нибудь древней рукописи или вычислением траектории падения яблока. Его мир – это его книги и его бесконечные вычисления. Ты для него будешь просто помехой в процессе познания мира, не более».

Это было слишком. Каждое слово Лены, как маленький острый кинжал, вонзалось в Мию, заставляя самооценку пошатываться, как старый, скрипучий стул на одной ножке, готовый вот-вот развалиться. Слишком много правды в этих словах, слишком много боли, которую она так старательно прятала за своей бесшабашностью и остроумием. Ей хотелось доказать, что она не просто шутница, не просто «хорошая подруга», не просто та, с кем весело провести время. Ей хотелось доказать, что она может быть желанной, что ее могут хотеть, что она способна вызвать чувства, отличные от смеха или приятельской привязанности, что она может быть объектом романтического интереса. И Этан, такой недосягаемый и равнодушный к миру вокруг, такой зарывшийся в свои книги и формулы, казался идеальной мишенью для этой маленькой, безвредной, как она себя убеждала, проверки себя. Не для него, конечно, а для нее самой. Это был способ доказать себе, что она может, что она достойна большего, чем просто быть «своим парнем».

«Ладно», – Мия решительно отложила вилку, которая до этого скучно ковыряла остывшие макароны с сыром, изображая полную безразличность. Ее глаза сузились, в них появился знакомый блеск азарта, который всегда предвещал нечто безумное и слегка безрассудное. – «Я докажу тебе, что ты не права. Я могу заставить его влюбиться в меня». Она не собиралась на самом деле влюблять его, конечно. Это было бы слишком жестоко, да и невозможно, как влюбить в себя камень. Просто заставить его обратить на нее внимание, вызвать какую-то реакцию, сломать эту ледяную стену равнодушия, которая его окружала. Заставить его хотя бы улыбнуться, посмотреть на нее как на человека, а не как на движущийся объект в поле зрения, не как на шум, отвлекающий от чтения. И тогда Лена признает, что ошибалась. И Мия почувствует себя чуть-чуть лучше, чуть-чуть увереннее в себе.

Лена распахнула глаза, ее усталость испарилась, сменившись чистым, незамутненным азартом, который, казалось, искрился в воздухе вокруг них. Она подалась вперед, локти уперлись в стол, ее лицо озарилось широкой, хищной улыбкой. «Ого. Смелое заявление, Мия Коллинс. Очень смелое. Учитывая твой 'успешный' романтический опыт, которого, по сути, нет. И каковы ставки? Мне нужны реальные ставки, чтобы это было интересно. Что-то, что заставит тебя выложиться по полной, а не просто поболтать с ним в коридоре».

Мия задумалась. Это было просто шуткой, способом отвлечься от школьной рутины и поднять себе настроение, возможно, немного потешить самолюбие, которое было изрядно помято последними комментариями Лены. Какая тут ставка, кроме ее собственного эго, которое она пыталась реанимировать? Что может быть достаточно ценным, чтобы придать этой игре смысл? «Если он влюбится в меня за… скажем, месяц», – она произнесла это легко, будто речь шла о заказе еды в меню, а не о чьих-то чувствах, которые, по ее мнению, Этан вообще не испытывал. – «Ты покупаешь мне мой любимый карамельный латте в «Старбаксе» каждый день до конца четверти. Плюс еще большой маффин с черникой. Каждый день, без исключений, даже если будет конец света или нашествие зомби». Она рассмеялась, представляя, как Лена разоряется на ее кофейные прихоти, и как сама Мия наслаждается сладкой местью за все ее колкие замечания. «А если нет… то я сама покупаю тебе твой дурацкий фруктовый смузи, который ты пьешь, когда чувствуешь, что тебе нужно стать 'более здоровой', и который на вкус как брокколи с бананом, если не хуже. И тоже каждый день. До конца четверти». Это казалось справедливым и довольно безобидным пари.

Лена хлопнула в ладоши, ее улыбка была озорной, а глаза горели, словно два светящихся уголька. «Договорились! Месяц. Ровно тридцать дней, начиная с завтрашнего дня, с первой же минуты после полуночи. И ты должна прямо сказать мне, когда это произойдет. Никаких утайваний, никаких 'ну, он почти влюбился', никаких отговорок. Только четкий и безоговорочный результат. Я хочу быть свидетелем твоей победы… или твоего позорного, громкого поражения, которое я запомню надолго». Она протянула руку, и Мия пожала ее, чувствуя легкий холодный отпечаток ладони подруги, словно печать, скрепляющую нерушимый договор.

«Договорились», – Мия улыбнулась, но внутри ощущала лишь легкость и легкое возбуждение от новой, пусть и совершенно бессмысленной, игры, которая, казалось, привнесла хоть какое-то разнообразие в унылые школьные будни.

Влюбить в себя Этана Брукса? Какая ерунда. Он ведь, по ее мнению, и вовсе был неспособен на глубокие чувства, не способен увидеть дальше формул и графиков. Просто ходячий учебник, сложенный из фактов и теорем, чья эмоциональная палитра ограничивалась, вероятно, легким интересом к новым открытиям или расстройством из-за нерешенной задачи. Она же просто собиралась немного пофлиртовать, немного поговорить, ну, может, заставить его улыбнуться пару раз, заставить его заметить ее присутствие в этом мире, который для него, казалось, состоял только из атомов и молекул, и совершенно не интересовался людьми. Это будет весело, и никакого реального вреда. Ведь ни она, ни он не воспримут это всерьез. Это был просто спор, способ доказать Лене, что она может быть чем-то большим, чем просто веселой подругой, и заодно немного развлечься в серых, монотонных школьных буднях, которые казались бесконечными. Своего рода квест, чтобы дожить до летних каникул, не заскучав до смерти.

И к тому же, что такого может случиться за месяц? Не так уж много, верно? Максимум – она получит свой латте или будет пить мерзкий смузи. Невысокая цена за самоодобрение и небольшую победу.

«Знаешь, это даже звучит как забавный эксперимент», – пробормотала Мия, уже прикидывая в голове первые шаги своего «проекта». Как к нему подступиться? Где найти зацепку в его бронированной оболочке интроверта? Начать с библиотеки, пожалуй, где он наверняка проводит большую часть свободного времени, изучая что-то за пределами школьной программы? Или подойти к нему на следующем уроке физики, задать какой-нибудь умный, но при этом немного нелепый вопрос, чтобы выбить его из колеи, заставить поднять взгляд от учебника? Она едва сдерживала усмешку, представляя его растерянное лицо, когда она нарушит его привычный покой. Бедный Этан. Он даже не подозревает, что его спокойное и предсказуемое существование скоро будет нарушено ее вторжением. Его мир, состоящий из чисел и формул, вот-вот столкнется с непредсказуемой силой человеческих эмоций, пусть даже и наигранными вначале. И она сама тоже еще не подозревала, насколько сильно этот «эксперимент», начавшийся как шутка, изменит ее собственное существование, перевернув все с ног на голову и поставив ее перед выбором, о котором она пока и помыслить не могла. Месяц. Что такого может случиться за месяц, чтобы изменить жизнь? Мия рассмеялась, откидываясь на спинку стула, полная легкой, беззаботной уверенности.

* * *

Глава 2: Первый шаг

Мия Коллинз прислонилась к холодному металлу своего шкафчика, позволяя гулу школьного коридора, наполненному смехом, обрывками разговоров и скрипом кроссовок, раствориться в отдаленном, почти убаюкивающем шуме. Ее взгляд, острый и целеустремленный, пробирался сквозь пеструю толпу спешащих фигур, пока не нашел его. Этан Брукс. Он стоял у своего собственного шкафчика, чуть поодаль от основного потока учеников, погруженный в мир, который казался совершенно отдельным от всего, что происходило вокруг. В его руках, как всегда, был не просто учебник для обязательной программы, а толстый, потрепанный том по теоретической физике – тот самый, который большинство учеников боялись даже открыть, не говоря уже о том, чтобы читать. Слова Лены, ее лучшей подруги, ехидно и звонко прозвучали в ее памяти всего пару часов назад, когда они обедали в школьной столовой, обсуждая самые нелепые пари: "Спорим, ты не сможешь заставить его влюбиться в себя за месяц? Тихоня Этан Брукс? Да ни за что, он же даже не знает, как тебя зовут! Он, наверное, и не знает, что на свете существуют девушки, кроме Марии Кюри!"