Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 22)

— Тебя воспитывали быть верной клану, да? — хмыкнул я, представляя, какое будущее ее ждет.

Напрасно глупышка надеялась на что-то серьезное с де Аркуром. Особое положение не позволило бы ей создать семью с безликим. Иначе это расценили бы как предательство, и она попрощалась бы со всеми своими привилегиями и почестями. Семейные тайны перешли бы под тотальный контроль Лиги.

— Мы на месте! Открывай. — Кивнула мне на дубовую дверь.

— Как?

— Толкни.

Я последовал приказу, но дверь не поддалась.

— Может, ты? В тебе же сейчас лошадиная силища.

— Открыть эту дверь может только тот, на ком завязана магия, — пояснила златородная. — Мой отец, бабушка, я или страж, следящий за соблюдением нами законов.

— Не услышал себя в этом списке, — уточнил я.

Она нахмурилась, соображая, что в моих словах есть зерно истины, и попыталась сама открыть дверь. Но и у нее ничего не получилось.

— Не идти же нам за твоей бабулей.

— Давай попробуем вместе, — предложила златородная.

— Детка, мы с тобой уже столько всего вместе попробовали…

Она схватила меня за руку, приложила ладонь к двери и толкнула ее. Та тут же покорно отворилась, впуская нас в уютную каморку.

— Похоже, мы сейчас как единое целое.

— Упаси боже, — съязвила она, входя внутрь.

Поставила свечку на круглый столик и, обойдя кресло, переключилась на стеллаж с рукописями — свитками и книгами.

— Все это — труды вашего рода?

— Большинство — всего лишь дневники, — ответила златородная, сосредоточившаяся на поисках.

Я осмотрелся и оценил кучу безделушек, которые когда-то были действующими магическими атрибутами, пока мое внимание не привлек угол накрытого простыней портрета. Варвару Элияровну я не интересовал. Она буквально вросла в стеллаж. Поэтому я решил убить время, хоть одним глазком заглянув в прошлое ее рода. Взялся за край простыни и, стянув ее, остолбенел.

— Ох… Какая красота… — проблеял ошарашенно.

Перестав шуршать, златородная подлетела ко мне и буквально вырвала простыню из рук, кинув ее поверх портрета.

— Тебе запрещено здесь что-то трогать!

— Но я уже потрогал, — напрягся я. — И хотел бы знать, почему на разваливающейся от древности картине изображена ты?

— Это не я! — Она привычно топнула ногой и захлопнула рот, сообразив, что слишком громко басит моим голосом.

— Да, по факту сейчас это я. — Я скрестил руки на груди, но из-за бюста держать их в таком положении было неудобно. В карманы джинсов пальцы тоже толком не пролезали. Пришлось опустить их, сжав в жалкие кулачки.

— Это Габелла, — уже тише ответила златородная, поправляя простыню на портрете. — И не спрашивай, как так вышло! Я сама еще не разобралась.

— Так вот почему тебя так тянет в Академию Безликих. Тайны рода покоя не дают.

— Да, не дают, — пробурчала она. — Я хочу все исправить. Я единственная златородная по ветке древа.

— Ты уверена? Прошло много веков. Ты не можешь знать все своих родственников. В ком-нибудь обязательно есть тот же ген.

— Мы отслеживали каждого потомка. Дальний родственник моей мамы предал нас. Он стал темным магом еще до моего рождения. Детей у него нет. А моя мама оказалась с изъяном. Так что я последняя.

Она села за стол и развернула хрустящий свиток. Девчонка ничуть не приукрашивала. Наверное, даже винила свой род в смерти матери.

— А ты смелая, — сказал я, пытаясь подбодрить ее. Сел напротив и взял другой свиток. — Я бы не стал заморачиваться.

— Ты вообще ни о чем не заморачиваешься.

— Я не спал всю ночь. Ковырялся с этим долбаным замком. Не надо говорить, что я бесполезен. Между прочим, могла бы сказать спасибо. Не обломалась бы.

Она кинула на меня злой взгляд и потупилась в свиток. Видимо, благодарить безликих у златородных не принято. Но помолчав полминуты, она все же выдавила:

— Спасибо.

— Пожалуйста. Что мы ищем? — спросил я, ничего не понимая в написанном.

— Мы изучаем ритуал, который заточил Тихого Морока в расселине. Советую тебе сосредоточиться на деле.

— У твоих предков был корявый почерк. Я ни слова не понимаю.

— Это особенный язык. Шифр. Бери бумагу и перо. — Она кивнула на угловую полку за моей спиной. — Будешь записывать перевод. Придется попотеть.

— Я уже понял, что с тобой не получается расслабиться. В городе ты была такой же святошей? Или хоть иногда тусила в клубах?

— Мы с бабушкой были членами клуба идеальных домохозяек. Когда мне было четырнадцать, наша команда заняла первое место по лайфхакам для кухни в области. Мы получили приз…

— Сковородку с антипригарным покрытием? — хмыкнул я, выбирая чернильницу. — Ты же сейчас пошутила, да? Или действительно такая скучная и глупая? Нормальные девчонки в четырнадцать хвастаются первыми поцелуями, влюбляются в смазливых актеров и обклеивают стены комнаты постерами с мужскими торсами.

— А потом, за неимением мозгов, крутят бессмысленные романы с бессовестными циниками, — подытожила она.

— Тебя твои мозги не спасли от такого романа, — ответил я, чем больно уколол ее. Обидчиво поджав губы, она прикрыла глаза и тяжко выдохнула. — Извини. Просто я решил, что это был камень в мой огород.

Я вернулся за стол и положил перед собой бумагу, перо и чернильницу.

— Нет, ты прав, — вдруг произнесла она, взглянув на меня. — Учится девушка или прожигает свою молодость, неважно, когда доходит до чувств. Я влюбилась и ослепла. Верила, что Кристиан особенный, что он уважает мои принципы и готов ждать. Боюсь, у него уже кто-то есть.

Может, у де Аркура и правда была другая. Я в личную жизнь студентов никогда не совался. Но эту девчонку надо было утешить.

— Не знаю, станет ли тебе легче от моих слов. Я никогда ни с кем его не видел.

Она едва заметно улыбнулась. Любой женщине приятно чувствовать себя единственной и неповторимой.

Передвинув свечу так, чтобы она лучше освещала свиток, златородная поглубже вздохнула и зафиксировала все внимание на письме.

— Не отвлекайся, — велела мне, будто мы обсуждали моих предков и мои неудачные интрижки.

Ох уж эти девчонки…

Глава 11. Варвара

Тренировка с Дамианом Рейнфридом — это отдельный вид пыток. Ему повезло, что у меня завидное терпение. И я помнила, как он пожертвовал своим сном ради магии. Для безликого — это подвиг. Иначе я бы уже сдалась.

Мы провозились с ритуалом до самого вечера. Постоянно что-то срывалось. Магия не терпит притворства и безразличия. С ней нельзя играть. А Дамиану Рейнфриду она доставляла именно бесцельное удовольствие. Ему хотелось вдоволь насладиться временной силой, снизошедшей на него случайным благословением.

Я постоянно одергивала его, просила быть серьезнее, но он будто не слышал меня. Успокоился, только когда что-то начало получаться. Засветившийся магический песок, которым были отсыпаны нужные для ритуала символы, заставил его забыть о шутках.

— Варвара Элияровна, признайся чистосердечно, это то, о чем ты всегда мечтала? — спросил он, когда мы начали собираться.

— Что именно? — уточнила я. — Блуждать по тайникам?

— Посвятить себя этому неблагодарному делу: расхлебывать ошибки предков.

— Кто-то же должен этим заниматься, — пожала я плечом, сворачивая свиток.

— Ты думаешь, заперев Тихого Морока в расселине, ты поставишь точку в этой истории? — не прекращал он меня донимать. — Он не простит вас никогда. Он всегда будет вашим личным кошмаром.

— Сейчас я хочу вернуть себе свое тело. Об остальном позабочусь позже. — Я перешла к стеллажу, перебрала труды Габеллы и заметила, что здесь нет главного — ее разработок по убежищу. — О, нет!

— Мы уже обсуждали с тобой наши ногти…