Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 17)

— Ты о чем?

— Всем известна истина, что любое темное проклятие разрушит поцелуй любви…

Как же я сразу не догадалась?!

Ходили легенды, что поцелуй любви даже излечивал темных магов. Конечно, если чувства были взаимными, а этих предателей мало кто любил, и еще меньше любили кого-то они сами. Так что подтвержденные факты нигде не зарегистрированы. Лишь слухи, но сейчас я была готова поверить и в них.

— Хоть какая-то от тебя польза! — выдохнула я облегченно.

Мы будем спасены. Одним поцелуем. Отцу не придется вступать в тайный сговор с темными магами, а Тихий Морок не получит свободу.

— Вряд ли от этого есть польза, — проговорил Дамиан как-то нехотя. — Ведь я не собираюсь целоваться с твоим блондинчиком.

— Хорошо, — согласилась я, в отличие от магистра не струсив перед трудностями. — Тогда я поцелую твою Амуру.

Он почесал в затылке, криво улыбнувшись:

— Тут такое дело, златородная… Я не люблю ее.

Глава 8. Дамиан

Оказывается, мое лицо умело удивляться. Глаза остекленели и в целом вытаращенные выглядели как у плюшевого мишки.

— Как это — не любишь? Зачем тогда ты с ней встречаешься?

— Она классная, — не задумываясь, ответил я.

— Классная?! Ты обманываешь девушку, потому что встречаться с такими модно? Дамиан, в тебе есть хоть капля совести? Ты не думал, каково ей будет, когда она узнает правду?

А у Варвары Элияровны и правда было пусто в разделе «романтика». В ее маленькой головке умещались только энциклопедии. Флирт, свободные отношения и кратковременные романы она не понимала. Топила за любовь раз и навсегда.

— Давай ты не будешь учить меня цеплять девчонок. — Я сполз спиной по стене и, подтянув джинсы, сел на корточки. — Амура не глупая. Она и сама вешается на меня только ради диплома. А что твой ненаглядный Кристиан де Аркур? Уже сделал тебе предложение?

Златородную это замечание оскорбило. И без того нелегко было после разлуки и после моего хука справа.

Дрожащими пальцами распрямляя записку, она опять шмыгнула носом. Даже жалко ее стало.

— Не скули, — попросил я. — Ну хочешь, я перед ним извинюсь?

— Хочу! — Бичующе посмотрела мне в глаза. Прощать меня не собиралась.

— Вообще не вопрос. Как только обменяемся телами, поговорю с ним по-пацански.

— Нет! Ты извинишься перед ним прямо сейчас! В точности повторишь слово в слово, — заявила сердито. — «Кристиан, прости меня, пожалуйста. Я решила, что меня тронул посторонний парень. Обещаю, такого больше не повторится». А потом мило улыбнешься и скажешь, что принимаешь его приглашение!

— Какое еще приглашение? Я никуда приглашаться не буду!

— Или ты извиняешься за меня перед Кристианом, или я… извиняюсь за тебя перед библиотекарем! — окончила разговор эта шантажистка и вернулась в аудиторию.

Стиснув зубы, я потер лицо. Дать бы кулаком в стену, да рука все еще вибрировала от удара. Это слабое тело меня доконает.

Выбора у меня не было. Ведьма не заслужила извинений Дамиана Рейнфрида. Пришлось идти в медпункт, где наша молоденькая фельдшер колдовала над носом Кристиана.

— Вы чего тут? — бросил я его дружкам, подпирающим дверь. — Бегом на лекцию!

Переглянувшись, они лениво вышли. Я подошел к блондинчику и вздохнул, как это сделала бы златородная — виновато.

— Ты, короче, это, сорян.

Его брови съехали на переносицу. Оторвав голову от подголовника кресла, он отодвинул от себя руку фельдшера и ответил:

— Варь, я ничего не понимаю. Если ты остыла ко мне, так и скажи. Я здесь ночи не спал, о тебе думал. Но сначала ты не удосужилась сообщить мне, что приезжаешь, а теперь это. Разлюбила — признайся. Разбежимся.

Как-то уж слишком радикально для по уши влюбленного парня. Может, Варвара Элияровна и кинулась бы к нему на шею, но я-то знаю, в каких случаях пацаны так грубо и сухо отвечают.

— То есть ты даже не попытаешься сохранить ваши… наши отношения? — уточнил я.

— А смысл? Если ты не хочешь. Терпеть тупые капризы? Что тогда будет дальше?

— Ясно, — кивнул я. — Удачи тебе.

— И тебе, — обозленно сказал он, снова откинув голову и позволив фельдшерше дальше подтирать ему кровавые сопли.

На лекцию я возвращался неторопливо. Решил пока не входить в кабинет. Отсиделся на подоконнике, болтая ногой и думая над тем, как холодно и отчужденно де Аркур отшил нашу златородную. Дело было не в том, что она приехала без предупреждения, и не в этом долбаном ударе. Он уже планировал порвать, просто искал, за что бы зацепиться. На спонтанность это не похоже. Голос у него был твердым, отрепетированным.

Я вошел в аудиторию после звонка. Когда выпускники ее покинули, а третьекурсники еще не подтянулись.

Златородная открывала окна проветрить душное помещение, ругаясь себе под нос. Да, рамы у нас были старыми, рассохшимися. Не раз стекла выпадали. Но на капитальный ремонт для нас у АЗМ не было средств, или как там говорили: «Все по плану».

— Варвара Элияровна, спустись. Поговорить надо, — позвал я ее к кафедре.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — пропыхтела она, закончив с окном и сойдя со стремянки. — Кстати, беру свои слова обратно. У тебя и правда крутое тело. Сильное.

— Хм… — Я задумчиво посмотрел на книги и замок, не зная, как бы помягче признаться ей. Все равно она узнает. И лучше от меня — с пылу с жару.

— Ну? — Подойдя, она отряхнула руки. — Не тяни.

— Ты рассталась с де Аркуром.

Она нервно усмехнулась, но увидев, что я не шучу, посерьезнела.

— Повтори.

— Это сделал я, но формально-то ты. Вернее, даже не мы. Он сам предложил.

Златородная шагнула ко мне вплотную и задрожавшим голосом прошептала:

— Как? Что ты ему наговорил?

— Я извинился. Он сказал, что не понимает меня, обиделся и предложил расстаться.

— А ты?

— Пожелал ему удачи. Или я должен был умолять его не бросать тебя? Слушай, Варвара Элияровна, я не поклонник длительных отношений. Но я не идиот. Он захотел расстаться раньше.

— Он пригласил меня на свидание. — Опять слезы потекли, а в аудиторию начали заплывать третьекурсники, косясь на нас и перешептываясь.

— Может, это было не свидание? Иди подыши. Я сам проведу лекцию.

Я никогда не умалял паскудства своей душонки. Шкурные интересы ставил превыше всего. На женские слезы не велся, но старался до них не доводить. Не любил я это мокрое дело. Так что в любви никому не клялся, подарками не осыпал, счастливого совместного будущего не обещал. В принципе, считал, что давать слово, не будучи уверенным в его исполнении, не по-мужски, а даже как-то по-скотски. Но то, как поступил с этой девчонкой де Аркур, выдавало в нем труса. С ней было удобно, пока она была послушной. Едва слово поперек, первая трудность — и он сдулся. Идти с таким по жизни будет очень непросто. Так что пусть Варвара Элияровна немного пострадает, зато позже скажет мне спасибо. Когда прозреет и одумается.

Вместе со звонком в открытое окно ворвался порыв ветра, сдув тетради с парт и носовой платок с замка, тут же привлекшего внимание третьекурсников. Парни в замешательстве зашептались. Девушки и вовсе побледнели, потеряв дар речи. Они явно узнавали этот замок. Мне оставалось только подтолкнуть их признаться, что именно их смутило.

— Сегодня лекцию у вас буду вести я. Вчера нам с вами так и не удалось наладить контакт. Сегодня я намерен это исправить.

Моя оговорка заставила их нахмуриться. Но что я мог поделать? Трудно быстро привыкнуть к перемене пола.

— Магистр Рейнфрид плохо себя чувствует. Я не буду взваливать на себя его обязанности. Поэтому сегодня у нас не будет новой темы. Закрепим вчерашнюю. А именно, — я взял замок и показал примерзшей к партам группе, — поговорим об экскурсии. Поделимся впечатлениями. Подведем итоги. Итак, кто начнет?

Никто не горел желанием выступить с докладом. Сорок пар глаз были устремлены на замок, гипнотизирующе перекладываемый мной из одной ладони в другую.

— Вы сказали, магистр болен, — наконец не выдержала одна студентка. Серая мышка. Я даже имени ее не помнил. Сидела всегда позади всех, не лезла вперед, в общем — была невидимкой. — Ему стало нехорошо после пещер?

— Где вы взяли этот замок? — поддержала ее смелость другая.

— Да угомонитесь вы! — вмешались парни. — Наверное, простуда…

— Вы знаете, откуда этот замок! — Подскочила еще одна студентка со стула, обращаясь к группе. — Мы все в этом замешаны.