Лея Кейн – Привет, сосед! (страница 24)
Меня словно током шарахнуло, после чего я медленно повернула голову и уставилась на крепкую мужскую спину. Он спал на животе, отвернувшись. Одна рука лежала на подушке, другая под ней. Бедра прикрывал угол простыни.
— Бли-и-ин, — шепотом протянула я, глядя на его затылок.
Ладонью надавила на шишку на лбу, и от вспышками грянувшей боли моя подзарядка скакнула до максимума. Я тихонько сползла с разворошенной кровати и, надев трусы, на цыпочках обследовала номер. Платье и лифчик нашла в душевой, там же и обалдела от своего отражения в зеркале. Лицо распухло, под глазами красовались черные круги от туши, губы будто пчела ужалила. Умыв эту морду чудовища, я оделась, расчесала пальцами торчащие во все стороны волосы и вернулась в комнату.
Парень все еще спал. У меня в висках стучало, в горле саднило, все тело ломило, но беспокоило меня совсем другое. Я нигде не видела упаковок от презервативов, да и не помнила, чтобы мы ими пользовались. Все три захода не предохраняясь. Я поморщилась, в ужасе представив, если этот мирно посапывающий перец наградил меня какой-нибудь гадостью.
«Ланка меня пилкой для ногтей порешит, когда узнает».
— Без обид, котяра, но мне пора делать ноги, — пробубнила я, подбирая туфли и сумочку.
Я же не дурочка с переулочка, прекрасно знала, что ни единому слову таких, как он, верить нельзя. Они все что угодно скажут ради секса. Позориться, дожидаясь, пока он выйдет из комы, я не собиралась. Одно обидно — лицо его вспомнить никак не могла. Можно было бы украдкой заглянуть, чтобы хоть знать, кому дала, но побоялась, что разбужу. А в бумажник залезть, чтобы имя узнать по водительским правам или банковским карточкам, совесть не дала. В общем, я решила свинтить подальше от возможных проблем и через минуту улизнула из номера.
Обулась уже у стойки администратора, стараясь прятать свое опущенное лицо в распущенных волосах. Ничего не ответив даже на дежурное пожелание доброго утра, выбежала из отеля и, щурясь от бьющего по глазам дневного света, зашагала в сторону Ланкиного дома.
Каждый шаг отстукивал жуткой пульсацией в голове. Я думала, у меня голова лопнет, пока дойду. Но едва не лопнула она позже, когда отхаживающая меня подруга обнаружила, что я посеяла ее сережку…
Меня разбудил тарабанящий стук, долбя прямо по вискам.
— Уборка номеров.
Я захлопнул дверь прямо перед носом остолбеневшей от моей дерзкой наготы горничной. Не ее я хотел увидеть, проснувшись. А ту, что дезертировала, воспользовавшись моментом. Подарив мне самую охренительную ночь, просто испарилась. Покорить ее не удалось, и от этого сердце забилось сильнее. Мне было плевать на тридцать непрочитанных сообщений и восемьдесят пропущенных звонков от Серебрянской. Я хотел найти ту зеленоглазую красотку, завоевавшую меня своими необъяснимыми чарами.
Искать от нее записку было бесполезно, но кое-что эта золушка все-таки оставила. На кровати я нашел ее сережку. Подбирать по ней невесту — подход для психов, а чем я не псих?
Одевшись в мокрую рубашку и помятый костюм, я с не менее помятым фейсом вышел к ресепшену. На смене была другая администраторша, но я и не думал сдаваться.
— Детка, признавайся, ты спустилась с небес, — начал я с улыбкой, опершись о стойку. Блондиночка покраснела, поправляя свой бейджик. — Я сегодня ночью зарегистрировался, — перешел я к делу. — Посмотри-ка в журнале тринадцатый номер. Я был не один, и мне очень важно…
Она уже пальчиками прошлась по клавиатуре и, выглянув из-за монитора компьютера, ошалело промямлила:
— Прокопий и Крош Петровы?
До меня дошло, что память не изменяет. Я и правда договорился не пытать нас, требуя документы.
Осмотрел углы холла, заметил камеры видеонаблюдения и спросил:
— А мы можем как-то раздобыть записи с камер? Я в долгу не останусь.
— Это сделать несложно. Достаточно получить разрешение. Но у нас вчера утром произошел сбой электричества. Отказал доводчик на одной из дверей и камеры. Мастер сейчас все налаживает.
Я взглянул на дверь, припоминая, как девчонка поцеловалась с нею, удивив меня несработавшим электрошокером.
— Похоже, сегодня не мой день, — выдохнул разочарованно. — Ну хотя бы мимо вас она должна была пройти. Зеленые глаза, грудь твердая «двоечка», ножки, волосы…
У администраторши одна бровь поднялась выше другой. Я прикрыл глаза, соображая, что не так портрет рисую.
— Короткое черное платье, туфли, маленькая сумочка.
— Да, проходила такая. Часа два назад. Обувалась прямо тут, где вы стоите. На мои вопросы не ответила…
— Куда она пошла?!
— На улицу…
— А дальше?!
— Молодой человек, я за ней не следила. Я приняла ее за… за… — Испугавшись моего взгляда, она не договорила. — К сожалению, ничем не могу вам помочь.
Сжимая в кулаке сережку, я, просыпаясь и трезвея, понимал, что это единственная ниточка, которая может привести меня к моей зеленоглазке.
— Запиши мой номер, — попросил я, вытащив из бумажника пару купюр. — Она должна будет вернуться за сережкой. Пометь у себя сегодняшнюю дату и номер «тринадцать».
— Хорошо, если она вернется, я передам ей ваш номер. — Администраторша сгребла деньги и улыбнулась.
— Очень на это надеюсь, — ответил я и вышел на улицу.
Не успел вдохнуть свежего воздуха, как снова позвонила Серебрянская. И лучше бы я ее скинул, чем так больно ударился о свою жестокую реальность:
— Ну ты и гондон, Борзый!..
Глава 15. Демьян
Жесть!
Сработал все-таки электрошокер зеленоглазки. Только семь долгих месяцев спустя. И как я не узнал ее?!
— Вас че, господь прибрал? — своим гортанным голосом задребезжала вернувшаяся с балкона Руслана. — Меня не было минут десять. Вы и с места не сдвинулись. — Она разводит руками, пяля свои глазища то на меня, то на Колобка.
Та даже не смотрит в мою сторону. Отвернулась, сосредоточившись на поглаживании живота. Судя по всему, тоже с отшибленной памятью все это время была. Или частично отшибленной.
Представляю, как ей сейчас говенно. Она же два месяца подряд тут за порядок и нравственность топила. Уровень шума и соблюдение тихого часа мной контролировала. За парковкой блюла. Не забывала напомнить мне, что я не один в доме живу. Почище старушки-патрульщицы. А сама-то, проказница… Ц-ц-ц! По попе отшлепать некому.
— Так, дуй отсюда! — поправляю я свою челюсть. — Девичника не будет, стриптизер совершил каминг-аут.
Двумя шагами пересекаю комнату, беру с дивана сумку этой белобрысой кракозябры, засовываю в нее ее телефон, сигареты, зажигалку, всучиваю ей в руки, за плечи разворачиваю к дверному проему и подталкиваю.
— Э, ты ничо не попутал, Прокопий?! — свиристит она, чуть ли не пятками упираясь в пол.
Вывожу ее в коридор, накидываю на ее плечи жуткую куртку леопардовой раскраски, сапоги в тон подаю ей в руки, нахлобучиваю на ее голову шапку и выталкиваю из квартиры.
— У нас тихий час! — Захлопываю дверь перед ее носом и запираю на оба замка.
— Это была моя шапка, — слышу из-за спины.
— Знаю. Ей она идет больше. — Я сдергиваю с себя куртку и разворачиваюсь, бросив ее у ног.
Колобок стоит в дверном проеме, виновато потупив глазки в пол и нажевывая нижнюю губешку. Прохожу мимо нее прямиком в спальню.
— Дем, имей совесть, ты не у себя дома! — Она бежит следом, влетев в комнату в тот момент, когда я достаю из шкафа маленькое черное платье. Да, неспроста меня так тянуло к нему. Думал, похожее. Оказалось, то самое. Колобок вырывает его у меня из рук и возвращает в шкаф. — Перестань рыться в моих вещах!
Закрывает дверцы и, выпрямившись передо мной, распахивает глаза.
Ну конечно, немного загара, свежести, косметики, прихулости от слез — и вот она, моя зеленоглазка, моя золушка, мой Крош. Насколько же я болван, если не разглядел в ней ее?! Заглядывал в лица разукрашенных кукол, а она все это время была здесь. Последние два месяца и вовсе — со мной через стенку. Каждый день лбами сталкивались, а я стебался над ней.
Хотя чего это я загоняюсь? Она почему меня не узнала?! Я-то не изменился, не обесцветился, не округлился! Твою мать, даже татуха на месте!
— Так это ты была, — произношу с тем самым выношенным щенячьим восторгом от этой долгожданной встречи.
— Не понимаю, о чем ты! — упирается, паршивка. — Мы с тобой все решили! Уходи, Дем. Из моей квартиры, из моей жизни. У нас ничего не получится…
— А я просил тебя не сбегать, — перебиваю ее. — Искал тебя.
— Да, я слышала, как ты в своих лихорадочных поисках пробовал каждую непохожую на меня цаплю за этой стеной! — парирует она, шире распахивает глаза и прикусывает язык.
Уголки моих губ сами тянутся в стороны. Обнажив зубы, провожу по ним кончиком языка и причмокиваю. По телу какая-то истома льется, будто я выиграл лотерею всей жизни. От накативших воспоминаний жар по мышцам нещадно хлещет.
Между нами целый шаг, а я слышу, как бьется ее сердце. Она даже дышит через раз. И щеки быстро пунцовыми становятся. За разбег от отвязной чертовки до заботливой мамочки со стыда сгорает.
— Ревнуешь? А не сбежала бы тогда, уже бы кольцо на пальце носила.
— Покажи свои полтора килограмма самоуверенности психологу!
— Не полтора, а все восемьдесят пять килограммов самоуверенности, — поправляю я, дико раздражая ее. — Только не ври, что тебе не понравилось.
— Ты шпилил меня, изменяя своей девушке! — пригвождает она меня к позорному столбу, всплеснув руками. — Причем воспользовался моментом! Ведь знал, что у меня был самый отстойный день!