Лея Кейн – Привет, сосед! (страница 23)
Размазанная по ее лицу туш стала смываться, волосы прилипать к плечам, лифчик к груди, выставляя напоказ ее затвердевшие соски. На ее коже вздыбились мурашки, зубы застучали. А трагедия в ее глазах превратилась в драйв.
Обеими руками схватившись за мою рубашку, она дернула меня на себя и затащила под душ.
Это был самый фантастический поцелуй в моей жизни. Томительный, неспешный, чувственный. Красавчик не просто исполнял прелюдию, с целью разогреть меня предварительными ласками, он упивался мной. Замерев вместе с нализавшейся в стельку незнакомкой под упругими струями холодного душа, который должен бы был отрезвить нас. Но от захлестнувшего нас обоих возбуждения мы лишь сильнее пьянели.
— Крош, — прошептал он мне в губы, не прерывая поцелуя и крепче прижимая меня к себе, — если не остановишь меня сейчас, потом будет поздно.
От того, как мило он называл меня Крошем, гадкие мысли о подонке Виталике развеивались прахом по ветру.
«Даже не подумаю! Я буду балбесиной, если остановлю тебя!»
Потянув полочки его мокрой рубашки в разные стороны, я дала ему немой ответ. Но эффектно оторвать пуговицы, как в кино, не получилось. Рубашку красавчику явно не в ателье за углом шили. И ткань, и пуговицы, и нитки высокого качества.
— Не трать силы, Крош, — улыбнулся он, заглянув мне в глаза.
Сделал шаг вперед, вынудив меня выйти из-под воды и лопатками прижаться к стене, быстро расстегнул пуговицы и сорвал с себя рубашку, бросив ее куда-то под ноги, будто тряпку какую-то. Возмутительно, но мне было до экстаза приятно, как пренебрежителен красавчик ко всему, кроме меня единственной.
Я взглядом обвела рельефы его груди, живота и рук и прикусила губу. Щеки запылали от смущения, но я не могла оторвать от него глаз. И не оторвала бы, не подхвати он меня под ягодицы и не усади на себя. Я едва успела что-то сообразить своим расплавленным мозгом и обвить его талию ногами, как красавчик снова обжег мои губы поцелуем.
— Силы тебе понадобятся для другого, — учащенно дыша, добавил он и пальцами провел вдоль моего позвоночника.
Застежка лифчика щелкнула, обдав меня жаром. Красавчик губами заскользил по моей шее, медленно стягивая с моих плеч бретельки и заставляя меня затрястись в лихорадке. Не от холода, не от страха. А от эротичности момента.
Незабываемые. Так бы я назвала свои ощущения, когда сердце, ухнув, сделало кувырок и задолбилось о клетку ребер так яростно, будто взбешенный безумец в палате психбольницы. Онемевшие от поцелуев губы запросили еще. Голодное до ласок тело задрожало сильнее, стоило красавчику одной рукой смять мою грудь.
Хрипло дыша, он вернулся к моим губам и стал вытворять языком такое, что я побоялась отключиться. Скребя по его сильным рукам и спине ногтями, я наплевала на свое смущение, на Ланкины учения и, в принципе, на все. Я хотела только одного — отдаться этому горячему незнакомцу.
Мои твердые соски терлись о его грудь, дико будоража тело и сознание. Словно тысячи мелких импульсов промчались по моим мышцам, жаля и кусая, как красавчик мои губы.
Застряв где-то между забвением и реальностью, я впилась ногтями в его спину и услышала, как он звучно втянул воздух сквозь зубы.
— А ты опасная, — улыбнулся уголком губ и сверкнул глазами.
Технично опустил кран, перекрыв воду, развернулся, так и удерживая меня на себе, и отправился назад в комнату. Уложив меня на мягкую пахнувшую свежестью кровать, выпрямился и, блуждая по моему мокрому почти обнаженному телу цепким взглядом, расстегнул ширинку. Брюки отлетели в сторону, звякнув бляшкой ремня, вслед за ними — носки.
Похожий на огромную дикую кошку, красавчик блеснул белизной своих идеально ровных зубов и, подавшись вперед, стал напирать. Я же, сглотнув от перекрывающего мне воздух возбуждения, поползла к изголовью кровати. Схватив меня за лодыжки, кареглазик дернул их на себя.
— Я же тебя предупреждал, Крош. Надо было остановить меня. Когда я разрешал. — Он навис надо мной, двумя пальцами убрал с моего лица прилипшую прядь и оскалился еще шире. — Я — лев. А ты — моя добыча.
— Че-го? — охрипшим голосом спросила я.
Облизнувшись, он опустил свой взгляд на мою грудь, скользнул им по животу и чуть приподнялся. Я проследила за его глазами и увидела, на что он намекнул. Над резинкой низко надетых боксеров виднелась татуировка. В том месте, где у мужчин обычно густая поросль, у этого самца был затейливый рисунок знака зодиака «Лев» с короной на вершине.
— Ух ты! — выдохнула я, поведя бровью. — Это многое объясняет.
— Впечатляет?
— Татуировщицу ты пилил в этом же отеле? — Я снова взглядом вернулась к его глазам.
— Не ревнуй, Крош, — проурчал он, потянувшись к моим губам. — Девушки с электрошокерами в сумочке меня вштыривают больше.
Я коленом попыталась надавить на причинное «коронное» место, но красавчик ловко отвел его в сторону и сунул большой палец под резинку моих трусиков. Я затаила дыхание, откинувшись на подушку. Он чуть склонил голову, сощурился и прошептал:
— Поиграем?
Девчонка подо мной мелко подрагивала, взмахивая ресницами. Ее разомкнувшиеся губы трепетно выдыхали пары алкоголя и палящего жара. Тугие соски упрямо терлись о мою грудь, напоминая мне, насколько одиноко и опустошено это прекрасное создание.
Саданув меня острыми коготками по плечам, она запустила пальцы в мои волосы на затылке и подалась вперед. Чуть коснувшись моих губ своими, шепнула:
— Раз ты лев, то я — бедная лань.
«Нет, Крош, ты не лань. Ты — львица, даже если сама об этом не знаешь».
Вешалок вокруг, как собак нерезаных. А эта зеленоглазка — штучный экземпляр. О таких парни грезят, на таких женятся, с такими заводят детей. Эта себя за цацки не продаст. На дешевый пикап не поведется. Фальшивить не станет. Она из тех, кто знает, чего хочет, добивается этого, хоть порой и со злоключениями на аппетитную попку. За такую я бы любому глотку перегрыз. О ней у Костяна с Рыжим языки не повернутся паскудство сморозить, как о Серебрянской.
— Слышь, лань, я так-то запал на тебя. Свалить решишь, вспомни, что я насчет жениться не шутил. — Я чуть оттянул резинку ее трусов, и она затаила дыхание.
— А твоя девушка уже в курсе твоих планов? — отрывисто произнесла после недолгого молчаливого зрительного контакта. — Я пьяная, а не дура, — едва заметно улыбнулась. — Ты обычный потаскун. На твое счастье, я сегодня тоже… Так что кончай трепаться и займись уже делом.
Моя челюсть отвисла вместе с воспрянувшей духом махиной в трусах. Пусть электрошокером она орудовала не очень удачно, но язычок был подвешен. Такая свои проблемы на других не вешает, виноватых не ищет. Сама расхлебывает. А я люблю упрямых!
Стянув с нее последнюю вещичку, я пальцем провел от ее колена к бедру и скользнул рукой в самое горячее местечко. Само касание ее бархатной кожи отзывалось приятным покалыванием в моих ладонях.
Дьявол, другой давалке уже присунул бы, чтоб взвыла и зубами заскрипела в слезах, а зеленоглазкой дорожил. Не хотел пугать ее воплощением своих фантазий.
— Если ты думаешь, что я люблю нежно и плавно, чтоб постель не помялась, то я тебя обрадую. — Она резко дернула меня на себя и добавила: — Я хочу горячо и жестко.
Почувствовав себя мальчиком по вызову, я засмеялся. Но не стал отрицать, что обслужить эту красотку мне в лом. Напротив — я был рад исполнить все ее грязненькие желания.
Я вытягивал из нее протяжные стоны, целуя и лаская самые чувствительные точки ее сладкого тела. Пальцами и языком вырисовывая узоры на покрытой мурашками коже. Окунаясь в ее растрепанные мокрые волосы, водя ладонями по ее изгибам.
Меня заводило, как ее мелкие зубки вонзались в мое плечо, как шире она разводила ноги, обвивая ими мои бедра, как рывками бросалась навстречу моим толчкам. Извиваясь, крича, ругаясь матом.
У меня в ушах звенело от ее голоса, сочных звуков секса и собственного хрипа. Перед глазами плыло, будто алкоголь, смешавшись с адреналином, разогрел в крови гремучую смесь.
Она оставляла на моей спине и груди царапины, я на ее ягодицах — отметины. Но они лишь подстегивали нас ускоряться и дичать. Бешеный пыл, утробное рычание, зверское остервенение в комплекте с огненной смесью влитого в нас бухла, сводили нас с ума.
Осатанев, я брал ее сзади, схватив за шею и прижав ее влажную спину к своей груди. Она, теряя рассудок, в ответ умудрялась седлать меня, превращаясь в первоклассную наездницу.
Это был самый невероятный секс в моей жизни. Среди неимоверного количества испробованных мной чик я наконец-то нашел ту, с которой у меня был один язык тела. Дерзкая, смелая, настырная разбойница. Коза, одним словом. И я поставил перед собой цель заставить ее забыть того мудака. Выжечь, растоптать, стереть из памяти. Даже засыпая почти без сил, просил ее не сбегать…
Голова раскалывалась от адской боли. Перед глазами все вибрировало, ломалось, напоминая плохо собранные детали паззла. Я кое-как сумела сесть, одной рукой схватившись за голову. На лбу ощущалась шишка, как напоминание о столкновении со стеклянной дверью.
Такой выдающейся своей невменяемостью ночи у меня ни разу в жизни не было. А ведь просто развеяться хотела.
Развеялась.
Выпила столько, что любая лошадь копыта бы откинула. Нарезала от Ланки. Облюбовала шест. Переспала с незнакомцем…