Лея Кейн – Невеста с гаечным ключом (страница 46)

— Мне казалось, что вы всегда были рядом, — ответила я.

— Нет. Впервые я приехал в приют, когда тебе было четыре. Я привез плюшевого мишку, купленного в лавке всякого хлама на одной из орбитальных станций.

— Я помню тот день, — улыбнулась я. — Вы подарили мне игрушку и горсть леденцов.

— А ты спросила у Лисанны: «Это мой папа?».

— Даже представить не могу, каково вам было в тот момент.

— Не представляй, — он погладил меня по волосам, и вокруг его глаз собрались морщины. — Как же ты на нее похожа… Я увидел тебя и понял, каким дураком был, думая, что смогу вычеркнуть тебя из своей жизни. С того дня я поклялся, что не оставлю тебя никогда. Благотворительный фонд твоей мамы к тому времени закрыли, и приют остался без поддержки. Так что властям Валгаллы было плевать, чего это я в него наведываюсь. Ведь все знали, как сильно я любил Астрею. Решили, что всего-навсего продолжаю ее дело. А потом Лисанна заболела. Она предупредила меня, что ей немного осталось, и я пытался придумать, как устроить твою жизнь за стенами приюта. К счастью, ты увлекалась ремонтами бытовой техники, а я уже был своим у Лагранжа.

— Но на всякий случай вы предусмотрели убежища.

— Я не мог рисковать. В общем, если вкратце, то вот так и пролетели двадцать два года.

— Почему вы с Астреей не поженились?

— Из-за конституционных заморочек. Кажется, эту поправку внес еще твой прадед. Супруги не могут занимать две высочайшие должности, во избежание коррупции. Твоя мама что-нибудь бы придумала, чтобы наш брак не лишил меня должности, у нее просто не хватило времени.

— А моя фамилия?

— Тенебра? Это девичья фамилия моей матери, — пояснил капитан. — Она была единственным ребенком в семье, рано вышла замуж и взяла фамилию Грок. Так что никто ничего бы не заподозрил. Возможно, я должен был отдать тебя богатой семье, где ты бы ни в чем не нуждалась, но я не мог доверить тебя чужим людям. Твоя мама доверяла Лисанне…

— И правильно делала. Мадам Моруа была мне как мать. Не хочу даже думать, что на ее месте могла оказаться какая-нибудь спесивая богачка, которая воспитала бы из меня заносчивую идиотку.

Капитан засмеялся и сказал:

— Я горжусь тобой, Невия. И я верю, что ты сможешь изменить мир к лучшему. Сможешь с достоинством продолжить путь, начатый твоей мамой.

— Все так говорят, — вздохнула я, опустив глаза. — Но мне очень страшно. Вдруг я всех подведу.

— Ты? За тобой будем стоять мы: я, Райнер, принц Арриан. Неужели ты думаешь, что с такой командой у тебя ничего не получится? Мы станем твоей опорой.

— Кластер убил мою маму, а теперь я должна всем заявить, что он воспитал меня, — я вновь посмотрела ему в глаза. — Пока Эмрис будет выступать с покаянными речами и запускать гуманитарные программы, Арриан займется моей «трансформацией». Где здесь справедливость, капитан?

— Справедливости здесь нет, Невия. Политика — это грязная игра, где каждый преследует свои цели. Но ты должна думать о будущем, о тех, кто страдает от тирании Кластера. Эмрис играет свою роль, Арриан — свою. А ты должна сыграть свою, самую важную. Заставь Кластер поверить, что ты с ним заодно. Пусть думает, что он контролирует тебя, что ты — его марионетка, как Эмрис. В то же время медленно и хитро перетягивай Арриана на свою сторону. Используй его влияние и ресурсы, чтобы ослабить хватку Кластера. И однажды настанет день, когда эта Федерация уйдет в историю.

Я не могла не восхищаться его мудростью и проницательностью. Он не просто уцелел в этом хаосе, он выковал из собственного падения оружие, способное сокрушить систему. И этим оружием была я.

— Вы опасный человек, капитан, — улыбнулась я, почувствовав, как меня переполняет решимостью.

— Я очень долго ждал этого дня, Невия. Кластер испаскудил нашу с тобой жизнь. Неужели мы ему не отомстим? — он понизил голос до заговорщицкого тона.

Я чуть сузила глаза и шепнула в ответ:

— Разберем эту машину-убийцу по винтику, сожжем дотла и развеем пепел по ветру.

— Моя дочь!

Через полчаса я вернулась в резиденцию, вошла в зал переговоров, где все еще шло очередное собрание советников, подошла к столу, взглянула на Арриана и заявила:

— Я согласна на все ваши условия, ваше высочество.

Заподозрил ли он, что у меня на уме месть? Конечно же, да! Хотел ли он мне помешать? Нет. Арриан уже осознал, что такая гидра, как Кластер, не имеет права на существование, но как принц Главной Империи, он не мог открыто об этом заявить. Он лишь улыбнулся уголком губ, глазами указал мне на кресло и сказал:

— Тогда продолжим…

Эпилог

Кластер объявил о своем распаде через три года, хотя его влияние на окраинные планеты было ослаблено сразу после ареста Иссара Дартана. Скандал галактических масштабов вынудил Кластер стянуть к себе все силы, и почти все имперские корабли покинули чужие орбиты. Как только Эмрис Второй передал трон мне, я занялась реорганизацией всей правящей структуры. Тавиан Грок был восстановлен в должности главы Департамента Контрразведки, Райнер был назначен новым Генералом-Протектором, а Лира Ветор — главным советником. Бывший Генерал-Протектор был казнен судом, а его сторонники, в том числе Маверн Броган, получили пожизненное заключение. На Кассандре началась тотальная перестройка экономики. Я мало в чем разбиралась, но у меня была потрясающая команда. Вместе мы вывели все сферы жизни на новый уровень.

Кассиан Тарк тем временем развернул строительство космических кораблей на Веридиане, и планета дерзко вступила в торговые переговоры по продаже мнезиса. До нас доходили новости, что без бунтов не обошлось, но, в конце концов, имперцы сбежали с Веридиана.

К тому времени, как Арриан Левант женился на принцессе Терассиса, от Кластера осталась слабенькая система, едва держащаяся на плаву, и ему пришлось ее упразднить.

Каждая планета стала независимой.

Позже, в письмах, Арриан в шутку называл меня пригретой на груди змеей, но я-то понимала, что он ни о чем не жалел. Человек, который тосковал бы по Кластеру, не назвал бы свою дочь Невией.

Кассиан, кстати, тоже далеко не ушел. Свою старшую дочку он назвал Кассандрой. Естественно, не в честь нашей планеты, а в честь себя, любимого. По крайней мере, именно это он всем говорил, а мы делали вид, что так оно и есть. Ведь Кассиан не был бы собой, если бы говорил правду…

Солнце Пустоши опаляло спину, когда я вглядывалась в горизонт, где строились серебристые небоскребы. Прошло десять лет с тех пор, как я взошла на трон. Десять лет бессонных ночей, бесконечных переговоров и принятия судьбоносных решений. Но оно того стоило. Кассандра залечивала свои раны, расцветала и крепла, а вместе с ней и вся Галактика, превратившаяся в союз свободных планет.

Интересно, что бы сказала мама, увидев, как изменилась наша Кассандра? Наверняка она гордилась бы нами.

— Мам, мы едем?! — окликнул меня Тео, наш старший сын, унаследовавший отцовскую силу и мой бунтарский дух, помноженные на два.

Он восседал на массивном гравицикле, собранным руками Райнера. Настоящая гордость нашего гаража, сверкающая хромом и матовой краской цвета ночного неба.

— Да, Тео, едем! — крикнула я в ответ, улыбаясь его нетерпению. — Только не спеши.

Он взревел мотором, выпуская в воздух клубы пыли, и гравицикл плавно поднялся, заскользив над землей, а я села в машину, где Астер, наш младший сын, сосредоточенно копался в коммуникаторе. Спокойный, рассудительный и до чертиков правильный, иногда он напоминал мне Арриана Леванта. Вот так, захочешь забыть душного зануду, а у тебя самой такой же растет.

— Устала? — спросил Райнер, подложив мне подушку под поясницу.

— Нет, все в порядке, — улыбнулась я, любуясь тем, с каким серьезным видом он обо мне заботится. И так каждую мою беременность.

Пожениться у нас все-таки получилось. Я вовремя подсуетилась с поправками в конституции, и никто мне, Владычице, не запретил потащить молодого Генерала-Протектора под венец. Вот и приходится с тех пор терпеть его безграничную любовь и опеку.

Райнер перехватил мою руку и поцеловал. Я прислонилась к нему, ощущая, как усталость медленно отступает под натиском его присутствия. Как же мне с ним повезло!

Астер отвлекся от коммуникатора и, поглядев на нас, закатил глаза. Поразительно, но более чутким и внимательным к нашим отношениям был именно Тео, а Астер называл все эти нежности — «фу». Хотя, возможно, это в силу возраста.

Я улыбнулась, потрепала его по волосам и сказала:

— Надо ехать. Пока Тео не довел мосье Лагранжа до приступа.

Погладив мой округлый живот, Райнер сел за руль и тронул вездеход с места. Вслед за нами тронулся и весь кортеж.

Недавно мы узнали, что мосье Лагранж решил уйти на пенсию и выставил свою станцию на продажу. Но разве могли мы с Райнером позволить ей отойти в руки кого попало? Это место было нашим домом. Здесь мы познакомились, вместе проходили через трудности, спорили, поддерживали друг друга. Здесь началась наша история и остался кусочек моего сердца.

Подъезжая, я смотрела на покосившийся вагончик и вспоминала, как в холодные зимние ночи мы кутались в старые, поеденные мышами дубленки и грелись у потрескивающей печки. Как в ангаре чинили сломанные механизмы. Как сидя на крыше, мечтали о лучшей жизни на далеких планетах. Как Райнер учил меня всему, что знал сам, терпеливо объясняя законы механики и кибернетики. Как я ругала «Дряхлого Коршуна», швыряя в него гаечные ключи, когда он не хотел ремонтироваться. Как выставляла в спину мосье Лагранжа средний палец. И как однажды к нам занесло «Звездного Странника»…