Лея Кейн – Алый почерк искушения (страница 36)
— О нет, — обреченно выдохнула я, убедившись, что сегодняшняя ночь станет судьбоносной, разделит историю Армароса на «до» и «после».
Высунув из дыры передние лапы, он медленно вытащил голову, повел носом и, зарычав, выскочил наружу. Рык получившего свободу пленника волной пронесся по долине и эхом отразился где-то в лесу, распугав затаившуюся там дичь.
Между Айварисом и Рах-Сеимом блеснула искра великого противостояния. Нигде не было спасения от этой бойни, которая накрывала их обоих. Они бились на смерть. До победы одного. Либо проклятого принца, либо скитальца лесов.
Вдруг Айварис нанес самый неожиданный и сильный удар под заднюю лапу Альфы, и тот прижался к земле.
— Свобода против неволи, — заговорил Айварис, занося меч над ослабшим врагом. — Сталь против клыков. Жизнь против смерти…
И в тот миг, когда их взгляды пересеклись, а луна пролила свой самый яркий свет, Вермунд прыгнул между ними, оттолкнул Айвариса и вогнал когтистую лапу в грудь Рах-Сеима. Выдрав сердце из еще живого и дышащего волка, он молниеносно разодрал его пастью и проглотил.
Все вокруг замерло. Все затаили дыхание. Оборотни начали обретать человеческий облик, солдаты опускать оружие и снимать шлемы. Раги и Ашер отпустили друг друга, отползли в стороны и заскулили в память об убитом родственнике.
Айварис застыл на одном колене, опираясь на свой меч и безнадежно глядя в спину брата. Никто не одержал победу — ни он, ни Рах-Сеим. Весь удар на себя принял Вермунд — тот, кого Айварис пытался спасти ценой собственной жизни.
Ничто не нарушало тишину. Она буквально стала гробовой. Никто не шевелился и даже не обращал внимание на пожар позади. Казалось, все мы превратились в каменные изваяния, переставшие испытывать любые эмоции. Магия смерти сковала нас невидимыми цепями. И наверное, мы простояли бы так до утра, если бы воздух не пронзил свист стрелы, летящей в Вермунда.
Резко обернувшись, он лапой поймал ее у своей головы и угрожающе зарычал, устремив взгляд красных глаз в сторону леса, где с охотничьим луком в руках стояла Тереса Бартли…
Глава 34. Новый Альфа
Тени тихо затанцевали под светом багровой луны. Казалось, что сам воздух стал наполняться мистическим настроением, и с каждой минутой его градус возрастал. Вермунд продолжал поддерживать весьма недолгую, но завораживающую паузу перед яростным броском. Уверенность в намерении пронизывала каждую его мышцу. Ветер рассекал его шерсть. Он был готов черным вихрем налететь на Тересу.
Внезапно он выпустил мощный рев, который разорвал покой Багровой Ночи. Его обнаженные клыки сверкнули в лунном свете, мускулы напряглись, окровавленные когти вонзились в землю.
Он замешкался лишь на мгновенье, глубоко вглядываясь в лучницу, и мое сердце забилось стуком войны. Но затем все произошло слишком быстро. Вермунд взмыл в воздух, и Айварис бросился ему наперерез. Остановил, блеснув мечом и заставив волка издать невинный скулеж.
Я поняла, что он узнал брата. Значит, стал соображать, ковыряться в памяти, чувствовать. Замахав руками, привлекая внимание Тересы, я закричала:
— Уходи!!!
К сожалению, она была поглощена разъяренным зверем.
— Диг! — Я бросилась к Диггарду Эслингеру и указала на Тересу. — Твой лук у нее. Уведи ее, пожалуйста. Немедленно и как можно дальше.
Он обеспокоенно посмотрел на замок, охваченный огнем, на Вермунда, на меня, на Тересу и кивнул.
— Встретимся в Скайдоре, — сказал на прощание и побежал на выручку леди Бартли.
А я, как и многие солдаты, помчалась эвакуировать женщин. Ночь, которая в один миг превратилась в карнавал хаоса и страха, еще не закончилась.
Тушить разрастающийся пожар было бесполезно. Даже при числе рук и ведер из колодца не натаскать столько воды. Из окон башен уже валил черный дым, когда мы вбежали во двор. Закашливающиеся служанки выводили на улицу перепуганных девушек. Я буквально всех считала по головам. Белория, Синтия, Лета, Алия хоть и возмущались, что в покоях остались их личные вещи, но собственными жизнями не пренебрегали. С радостью укутывались в одеяла и покидали периметр в сопровождении солдат. Те мигом организовали палаточный лагерь с освещением, водой и припасами. А я наводила справки, все ли слуги покинули замок.
— Проверьте каждого поименно! Может, вы не видите кого-то!
И только когда Альдис на руках вынес из замка Анику в подпаленном платье, я поняла, что нигде нет Хельварда и Поли.
— Альдис! — Я обеими руками схватилась за его закопченный камзол. — Где Поли?! Хельвард?!
Он поставил ослабшую Анику на ноги и, тяжело дыша, заговорил:
— Они помогли нам выбраться из оранжереи и пошли следом… Но обвалился второй этаж… Кажется, кого-то из них придавило… Возможно, обоих…
— И ты просто ушел?! — взревела я.
— Мне нужно было спасти ее! — Он указал на кашляющую Анику.
Умом я понимала, что нет причин злиться на него. Он же не пожарник. Он всего лишь спасал свою любимую. Но я представила, что Поли вновь оказалась в пожаре, и меня затрясло.
Не раздумывая, я вбежала вверх по ступенькам и влетала в холл, охваченный дымом. Здесь было невозможно ни дышать, ни что-то разглядеть. Языки пламени и черные-черные клубы. Они уничтожали все на своем пути, травили воздух, стирали с лица земли целую историю.
Пригибаясь и закрывая нижнюю часть лица рукавом, я бесстрашно шла вперед и хрипло звала:
— Поли!!! Хельвард!!! Поли!!! Хель… Кхе-кхе…
— Мы здесь! — донесся жалобный голос моей подруги откуда-то из глубины главного зала. — Кэрол, Хельварду придавило ногу!
Вряд ли наших с ней сил хватило бы выручить его, но бежать за подмогой было поздно. Лестница с одной стороны уже обрушилась и начинала разрушаться вторая. Все вокруг устлали горящие бревна, мебель, летающие в воздухе куски штор и ковров.
Мне все же удалось пробраться к Поли, пару раз подпалив платье и быстро потушив. Правую ногу Хельварда в области голени придавила каменная балка. Загореться она не могла, но и поднять ее было нереально. Мы пробовали и по одиночке, и вдвоем, однако она не сдвигалась.
Поли рыдала, уговаривая стонущего и задыхающегося Хельварда потерпеть, гладя его по голове и целуя.
— Кэрол, уходи… — всхлипнула она. — Сейчас здесь все рухнет…
— Я тебя не брошу! — заявила я, еще раз попытавшись отодвинуть балку.
— Тогда позови кого-нибудь на помощь…
Находиться в замке уже было невозможно. От высокой температуры, казалось, плавилась кожа. Дышать было нечем. Голова кружилась. Горло стягивало спазмами. Пообещав Поли, что я вернусь, я бегом кинулась к дверям. Перепрыгивая через огонь и молясь успеть.
— Помогите! — закричала я, выскочив во двор. — Кто-нибудь! Они еще живы!
За моей спиной раздался грохот. Главная башня начала разрушаться. Камни с верхушки посыпались вниз, сбивая с ног одних солдат и распугивая других. Никто не рисковал соваться в огненную пасть. Отважился только один. Тот, кто услышал меня даже издалека и пронесся мимо ураганом. И все же я не покидала двор, вглядываясь в пламя в ожидании их появления. Секунды казались вечностью. Все вокруг стремительно превращалось в пепел. Солдаты спасали лошадей и гончих, выводя их из конюшен и вольеров. Кто-то ведрами таскал воду в лагерь. Некоторые подручными средствами тушили загорающийся сад.
И вот на крыльце появился силуэт огромного волка. Вынеся из пожара и Поли, и раненого Хельварда, он упал на все четыре лапы и, болезненно завыв, обрел человеческий облик. Испачканный сажей и кровью Рах-Сеима, вымотанный и растерянный.
Подобрав с земли брошенное одеяло, я осторожно подобралась к нему и накинула на голые плечи.
— Спасибо, ваше высочество, — произнесла, давая понять, что я не только благодарна ему за спасение Поли и Хельварда, я никогда не забуду, что он сделал для Айвариса и всех нас. Для меня он навсегда останется принцем Вермундом Сердцеедом, хоть прозвище теперь воспринималось в иных красках.
К нам присоединился Айварис. Похлопал брата по плечу, проверяя, в сознании ли тот, и мы вместе взяли его под руки. Вывели со двора, оставляя за спиной догорающий замок, прошли мимо палаток и сделали привал у мертвого тела Альфы.
Опустив Вермунда на землю, я размяла плечо. Тяжелый оказался принц.
Он устало посмотрел в сторону леса, откуда в него стреляла Тереса Бартли, и перевел взгляд на стаю. Ошеломленные новыми обстоятельствами оборотни понятия не имели, что им делать. Они знали только одного Альфу. Были верны ему. Боготворили. Но появился некто сильнее, свирепее, опаснее. Поклониться ему — это предать память Рах-Сеима. Не поклониться — нажить врага.
— Ты понимаешь, на что обрек себя? — отдышавшись, произнес Айварис, садясь рядом с братом.
— Можешь прямо сейчас с этим покончить. Меч в твоей руке.
Айварис крепче взялся за рукоять и скрипнул зубами.
— За тобой будут охотиться, — добавил он. — И люди, и волки. У тебя будут враги. Как минимум, один. Раги. Он сбежал, поджав хвост, но еще вернется.
— Не предлагай мне ехать в Скайдор. Я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в темнице.
У меня защипало глаза. Каждую ночь двенадцать долгих лет Вермунд провел в цепях. В закрытой камере. В подземелье старого замка. Прямо в сердце Армароса. Он получил свою долгожданную свободу. Отправить его под суд за то, что он спас всех нас, преступление. Я не знала, кем он станет в будущем. Возможно, превратится в подобие Рах-Сеима. Но сейчас он был героем.