Лея Дайрин – Фамильяры Великой степи (страница 2)

Где—то в глубине этих черных облаков раздался грохот и с каждой минутой он усиливался. Возможно это был гром, однако хоть раскаты грома и были слышны, но молний видно не было.

Айдар говорил это с нескрываемым удивлением: его лицо отражало изумление, а жесты рук словно рисовали в воздухе то, что невозможно было увидеть глазами. Дети, затаив дыхание, следили за каждым его движением, ощущая тревожную загадочность произошедшего.

– А потом, среди черной завесы облаков, начали появляться странные, едва различимые силуэты, отдалённо напоминая человеческие фигуры. Воздух, в этот момент, словно сжался, и мороз стал острее. Ощущение надвигающейся беды пронизывало всё вокруг, будто предупреждая побыстрее бежать куда глаза глядят.

– Это они напали на нас недавно?! – перебила рассказ Айдара девочка, не в силах сдержать свой интерес.

– Верно, – спокойно подтвердил он.

Девочка скорчила гримасу, будто злилась, и скрестила руки на груди. Но несмотря на это, продолжала сидеть и внимательно слушать каждое слово что продолжал говорить Айдар.

– Черные мантии, покрывающие тела и головы незнакомцев, были будто живые облака, которые обвивали каждого своего хозяина. Не было видно ни их лиц, ни каких—либо конечностей – лишь мантии, спадающие до пят, продолжали колыхаться как черный туман.

Все тени стояли в строгом, почти пугающем порядке. Несколько человек по правую сторону, примерно столько же по левую. Большее количество теней приходило на середину, словно концентрируя силу. Они парили высоко в воздухе, стоя на черных тучах, как обычный человек стоит на обычной земле. Так они возвышались над маленьким городком, а люди смотрели на них как на божества, спустившихся с небес. И пусть их было не слишком много, но их сила заставляла трепетать сердца всех живых.

Айдар не только рассказывал историю, но еще параллельно жестикулировал, делал резкие движения и менял тембр голоса, чтобы дети смогли прочувствовать тот кошмар, что произошёл в прошлом. Так он оживлял каждую деталь, всем своим телом. И у него это получилось: глаза детей расширились, губы слегка поджались, дыхание стало ровным и напряжённым, а выражение лиц отражал ужас, который пережили предки. Айдар невольно почувствовал гордость за свои навыки рассказчика – ведь ему удалось передать дух этого рассказа и его эмоции.

– Для людей впервые увидев эту картину, – Продолжал он. – это казалось магией. И если бы не страх, который наводили силуэты в черном, то в глазах предков возможно было бы лишь восхищение и интерес, от происходящего.

Несмотря на то, что всё это был лишь рассказ и воображение, малыши сидели, затаив дыхание. А на их лицах, читалась смесь ужаса, ведь совсем недавно они пережили точно такое же, и им как никому другому были понятны чувства своих предков.

– Однако, – Айдар сделал паузу, позволяя напряжению медленно нарастать, – вокруг людей нарастала тревога. Особенно, после того как рядом с силуэтами стали появляться светящиеся золотом оружия. Лук и стрелы, сиявшие мягким и тепло—золотым светом. У каждого силуэтов в воздухе висело по одному такому луку, а за их спинами, если их можно так назвать, парили стрелы. Сияние их орудий переливалось и искрилось, бросая золотые отблески на землю, на снег и на лица предков.

Дальше всё слилось в туман – бой, крики, хаос, кровь и страх…

– Они все умерли?! – с удивлением выдохнул мальчик лет пяти или шести, глаза его широко раскрылись, отражая недоумение.

– Нет… – тихо усмехнулся Айдар, – по крайней мере, не все, – дополнил он печальным голосом.

– Но не в силах дать нужный отпор врагам, предкам оставалось лишь спасаться бегством. В то время как мужчины, сжимая оружие в руках, противостояли неизвестной тьме и пытались выиграть время. Женщины, в спешке, собирали все самое необходимое: детей, вещи, пищу, живность и прочее. Некоторые взваливали тяжелые мешки на спины домашних животных, в то время как другие связывали вещи в узелки, и тащили их в руках, сдирая ладони в кровь.

Всё происходящее пронеслось так стремительно и хаотично, что никто из них и не заметил, как родные дома остались далеко позади, в нескольких километров от них.

С каждой минутой расстояние между предками и их домами увеличивалось и вскоре они стали лишь призрачным пятном, мелькающей далеко на горизонте.

Идя быстрым шагом, не оглядываясь, они продолжали плестись по заснеженной земле. И лишь убедившись, что за ними никто не следует, они стали тихонько замедлять шаг.

Впереди всех двигались женщины, дети и старики, а рядом с ними – домашний скот, вернее та его часть, которую удалось увести. Мужчины шли позади. Они догнали своих родных лишь тогда, когда те уже далеко отошли от городка.

Несколько часов они провели в таком ритме. День уже подходил к концу, и солнце медленно клонилось к закату. Его бледные лучи уже не могли согреть замерзших насквозь странников, а ледяной ветер все сильнее бил в лица, обжигая кожу и сбивая дыхание.

Каждый новый шаг давался им все труднее и труднее. Ноги тонули в снегу, мышцы выли от усталости, а дыхание срывалось на хриплые и рваные вдохи. Дети, шедшие без остановок несколько часов подряд, выбились из сил. Некоторые из них больше не могли идти и были усажены на спины животных – их маленькие руки слабо цеплялись за шерсть, а головы безвольно клонились от изнеможения.

Старикам путь давался не легче. Их шаги стали медленными и неровными, плечи сгибались под тяжестью прожитых лет и холода, а каждый новый шаг был маленькой победой над болью и слабостью. Но никто не останавливался. Страх и надежда, гнали их вперёд.

Лишь когда стало ясно, что они ушли достаточно далеко и опасность осталась позади, было принято решение остановиться и устроить привал. Местом для остановки оказалось подножие горы, вершина которой терялась высоко в небе.

Не теряя времени, предки принялись обустраивать временное пристанище. Одни разводили огонь и готовили еду, другие рыли землянки, стараясь укрыться от холода и пронизывающего ветра. К вечеру у них уже было простое, но надёжное убежище, а на кострах кипела пища из тех немногих продуктов, что удалось унести с собой. Уставшие и обессиленные, они легли спать под ярким светом луны, надеясь, что эта ночь пройдёт спокойно.

Но утро вновь оказалось недобрым.

Тьма.

Тьма, что вчера выгнала их из домов, – снова повисла над их землянками. Не оставив времени ни на раздумья, ни на сопротивление, она вынудила их бежать вновь, покидая только что созданный дом.

– Что… опять? – с отчаянием вырвалось у кого—то в толпе.

Айдар ответил лишь едва заметным кивком.

– Так проходили годы. И раз за разом история повторялась. Стоило людям найти землю, где они начинали обустраиваться, готовить пищу, строить временные жилища, как на следующее утро тьма настигала их, разрушала всё созданное и гнала дальше. – сказал Айдар с глухой злостью в голосе и продолжил рассказ.

– Так племя утратило привязанность к одному месту. Дом для нас перестал быть стенами и крышей – он стал дорогой под ногами и небом над головой. Так мы превратились в кочевой народ, вынужденный снова и снова покидать обжитую землю в поисках нового убежища.

Кочуя по всему миру, мы встречали на своём пути другие племена – такие же уставшие, как и мы. Наши с ними дороги переплелись, а страхи и надежды находили отклик друг в друге. Мы объединялись, делили огонь и пищу, грусть и радость. Все вместе мы продолжали путь в поисках земли, где можно было бы жить спокойно и счастливо.

С каждым новым переходом наше племя росло и обретало силу. Постепенно чёткие границы между ними начинали стираться. Различия в вере, обычаях и языках больше не казались непреодолимыми – люди спокойно принимали их. При этом каждый оставался верен своим традициям и корням, сохраняя уважение к собственной нации. Так мы стали одним народом, связанным общей болью и общей мечтой: приобрести дом. – Айдар закончил говорить и на мгновение сделал короткую паузу, давая детям время осмыслить сказанное.

– После первой атаки тьмы прошло уже много времени, поколение сменилось. Дети что были маленькие, сами стали родителями. Но сражения со тьмой так и не прекратились. Постоянно одно и тоже: остановка, приход тьмы, сражение и поиск нового места. Все потихоньку стали привыкать к такому образу жизни. Но в один день все изменилось.

Это было весной.

Солнце согревало пробуждающуюся ото сна природу, а на небе не было ни одной тучки. Все бы ничего если бы не усталость после очередного боя со тьмой, и нескольких дней изнурительного похода по степи, которой нет ни конца, ни края. Но в конце концов силы иссякли, и предки остановились. Место было не пригодное для жизни.

Лишь степь и больше ничего. Не было ничего – ни деревьев, ни рек, ни гор, ничего. И лишь странный камень, появление которого никому не известно. Он выделялся и бросался в глаза, на фоне безграничной земли. Гигантская каменная глыба, стоявшая посреди пустоты, нарушала гармонию этого места. Она не вписывалась в пейзаж, не подчинялась здешним законам и правилам.

Камень наводил много вопросов, но все внимание сейчас было сфокусировано лишь на постройке юрт, дома кочевников, и приготовлении пищи.

За десятилетия, что предки провели, кочуя с одной земли на другую, они смогли адаптироваться к новому образу жизни. Так вместо домов, они придумали переносные жилища, которые стали называть юртами, и теперь им не приходилось строить дома, а затем в спешке покидать их.