Лэй Ми – Клинок молчания (страница 92)
– Береги себя. Пожалуйста.
С этими словами девушка разжала руки, подхватила ручку чемодана и пошла к своим воротцам. Она ни разу не оглянулась.
Фан Му постоял без движения, наблюдая за тем, как она растворяется в толпе. Тепло ее объятий постепенно остывало. Когда оно улетучилось совсем, он развернулся и медленно пошел к выходу из аэропорта.
На пандусе его ждала целая кавалькада полицейских машин с включенными мигалками – они окружили главный вход. Бьян Пинь стоял возле одной из них, прикрывшись дверцей. Он смотрел на Фан Му, и противоречивые эмоции сменяли друг друга у него на лице.
Профайлер поднял руки в воздух и медленно пошел к одному из офицеров. Шагал он уверенно и спокойно.
Фан Му охотно рассказал следователям все, чему стал свидетелем в Храме предков в деревне Лю. Когда его спросили о пуле, выпущенной из неизвестного оружия, он ответил, что понятия не имеет, кто мог сделать тот выстрел. Поскольку доказательств, опровергающих его показания, у следствия не было, начальство приняло решение подвергнуть Фан Му проверке на полиграфе.
Для проверки был вызван Хан Веймин.
Предтестовое интервью должно было состояться в переговорной № 3 городского департамента. Несколько месяцев назад – казалось, с тех пор прошли годы – он уже сидел в этой переговорной, болтая и обмениваясь шутками с Син Чжисеном и Хан Веймином. Воспоминания о том дне с тех пор превратились из счастливых в печальные. Фан Му ощущал повисшую в воздухе угрозу. Хан Веймин мог разоблачить его ложь и открыть все секреты.
Дверь распахнулась, и в переговорную вошел Хан Веймин. Он выглядел спокойным, как всегда. Эксперт сел напротив Фан Му и несколько секунд внимательно его разглядывал.
– Похоже, сама судьба уготовила нам встретиться снова, – сказал он с дружеской улыбкой.
Фан Му тоже улыбнулся, но ничего не ответил.
– Вы и сам наполовину эксперт-полиграфолог, – заметил Хан Веймин, закуривая. Он подтолкнул пачку к Фан Му. – Как считаете, вам нужен вводный инструктаж?
– Не нужен. – Фан Му покачал головой.
Хан Веймин внимательно наблюдал за каждым его движением. Его глаза пробежали по свежим шрамам на лице молодого человека. И улыбка эксперта увяла.
После долгого молчания он наконец перевел взгляд с Фан Му на свою сигарету. Докурив, затушил ее в пепельнице и с негромким вздохом поднял голову.
– Тогда перейдем к делу. – В глазах Хан Веймина зажегся огонек; локтями он уперся в столешницу. – В вашем нынешнем состоянии вы готовы проходить процедуру проверки на полиграфе?
Фан Му кивнул:
– Готов.
Не имело смысла оттягивать неизбежное.
Внезапно Хан Веймин снова улыбнулся.
– А ты крепкий орешек, парень.
Похоже, эксперт был доволен.
Он внимательно пригляделся к ссадине на лбу у Фан Му.
– Умеешь держать эмоции под контролем. – Хан Веймин говорил словно в замедленной съемке, подчеркивая каждое слово. – Как будто прошел тренировку в КГБ.
С горькой улыбкой Фан Му потянулся за сигаретой. Его рука замерла на полпути над столом.
Они встречались уже второй раз – и второй раз осторожно прощупывали друг друга.
Фан Му поднял глаза и встретился взглядом с Хан Веймином. Этот взгляд сказал все без слов. Эксперт поднялся.
– Процедура начнется в два дня, – сказал он, глянув на часы. – Осталась еще пара часов.
После этих слов он вышел за дверь.
Испытуемый Фан Му успешно прошел проверку на полиграфе: результаты оказались однозначно отрицательными. Испытуемый не лгал, и с него сняли все обвинения. Фан Му больше не считался подозреваемым по делу о стрельбе в Храме предков.
Зима выдалась загруженной.
Информация, переданная анонимом, до основания потрясла Департамент общественной безопасности Чанхона, а последствия этого потрясения дотянулись до самых отдаленных уголков провинции. В ходе внутреннего расследования многим высокопоставленным офицерам были предъявлены обвинения в коррупции, взяточничестве и укрывательстве организованной преступности. Им грозили длительные тюремные сроки.
На карте памяти содержалась видеозапись событий в отеле «Бэй-Сити». Чжин Йонгу дополнил недостающие детали, и стало ясно, что Син Чжисен с самого начала говорил правду. Показания Чжин Йонгу подтверждали также, что Дин Сучен на момент своей смерти работал под прикрытием. В свете новых данных вынести окончательный вердикт относительно планов Син Чжисена на убийство стало невозможно, поэтому дело закрыли.
Впоследствии было принято решение о полной реабилитации Син Чжисена и Дин Сучена. Городской департамент выдвинул их кандидатуры на посмертное награждение орденом Славы за героизм, но представление не получило одобрения.
Чжин Йонгу предъявили обвинения в торговле детьми, убийстве и участии в организованной преступности. Он был приговорен к смертной казни с немедленным исполнением приговора. Чжин Йонгу подал апелляцию и обвинил Сяо Вона в сговоре и сотрудничестве с Льян Сихаем. Он рассчитывал, что его показания помогут добиться отсрочки казни.
Дальнейшее расследование показало, что Сяо Вон обладал личными средствами в размере более миллиона юаней. Одно это выглядело подозрительным. В ходе внутреннего расследования в городском департаменте Сюйцзиня многие другие полицейские подтвердили обвинения в адрес Сяо Вона.
К несчастью для Чжин Йонгу, Сяо Вон был уже мертв, и суд отказался рассматривать его показания как смягчающее обстоятельство. Апелляцию отклонили.
Смерть Льян Сихая оставила зияющую дыру в криминальном мире Чанхона. Под руководством его сына некогда влиятельная организация стала быстро приходить в упадок. Льян Жехао получил несколько ножевых ранений в уличной драке и истек кровью. После этого организация в течение нескольких недель полностью прекратила свое существование. В результате ее развала полицейским удалось отыскать четырех пропавших девочек и их семьи. На допросах девочки подробно рассказали об инциденте на сталелитейном комбинате «Цзюань». Чжен Линь, Юн Хай и Маленький Чжан могли наконец упокоиться с миром.
Деревня Лю изменилась навсегда. Лишившись своих богатств и роскошного образа жизни, ее жители в основном отправились пытать счастья в качестве наемных работников. Немногие из тех, кто повидал жизнь за пределами деревни, вернулись впоследствии на родную землю. Лю Хейян с матерью тоже уехали; они стали жить на пособие по безработице в пригороде Чанхона.
После того как Син На наконец была похоронена, Ян Минь, вдова Син Чжисена, удочерила Лю Лю. Девочку записали в среднюю школу № 2. Ее показания, вместе с показаниями других жертв, помогли полиции значительно продвинуться в расследовании. При помощи Интерпола удалось спасти и других жертв международной торговли детьми. Посольства и консульства Китая занимались их возвращением домой.
После сильных морозов в Чанхоне потеплело не по сезону. Метеорологи не могли объяснить этот феномен. Однако они уверенно предсказывали раннее наступление весны.
Облачно, легкий юго-восточный ветер. Сидя в своем внедорожнике, Фан Му чувствовал на лице его теплое дуновение. Стоило опустить стекло, и в кабину ворвались головокружительные запахи свежей земли. Он с удовольствием вдыхал их.
Фан Му чувствовал себя на удивление спокойным. Держа руль одной рукой, он выставил локоть второй наружу. Ветер обдувал его пальцы – приятная прохлада среди раннего тепла.
Кого благодарить за это?
Внедорожник подъезжал к центру города. Постепенно радость исчезла с лица Фан Му, и он втянул руку внутрь. Выпрямил плечи и сел ровнее. Он выглядел так, будто едет на церемонию награждения – или на похороны.
На центральной площади Чанхона установили новый памятник. Население города само выбирало для него название; Фан Му слышал, что в скором времени всю площадь переименуют в Площадь Героев.
Это мало что значило для него.
Он припарковал свой внедорожник, вылез и перешел проезжую часть. Был будний день, но на площади толпились люди. Куда бы он ни посмотрел, повсюду прохожие наслаждались теплом. Дети со смехом носились туда-сюда, запуская воздушных змеев, и те взвивались вверх, подхваченные весенним ветром.
Они были там.
В центре площади возвышалась квадратная бетонная платформа, окруженная соснами и кипарисами. На ней, на мраморном пьедестале, стоял стальной слиток размером три на пять метров. Шероховатый, неотполированный, он вздымался над площадью, исполненный сурового достоинства. С того места, где стоял Фан Му, слиток напоминал пулю, готовую пронзить небеса и устремиться в космос.
Полицейский обошел памятник по кругу. Потом остановился и прочитал имена, выгравированные на мраморе.
Мир начал мутиться у него перед глазами. Скорбь, подобно волне, нахлынула на него, угрожая потопить под собой. Боясь упасть, Фан Му прислонился к стальному слитку. Сталь была грубой и твердой, как руки, которые держали его.
Внезапно ветер пошевелил верхушки сосен. Потом пролетел мимо слитка, и гигантский кусок металла, по какой-то неведомой причине, отозвался глухим ревом.
Из глаз у Фан Му потекли слезы. Он приложил ухо к стали. Слиток не был холодным, как он предполагал, – казалось, его поверхность жжется. Молодой человек прислушался. Крики…
«Полиция! Бросить оружие!»
«Юн Хай, стреляй!»
«Раз, два…»
Фан Му сел рядом со слитком. Слушая песню ветра и отголоски криков, он медленно закрыл глаза.