Лев Жаков – S.W.A.L.K.E.R. Конец света отменяется! (страница 45)
Возле штолен я по привычке вгляделся в зияющий черный квадрат на темно-сером фоне скалы – вход, ведущий в ее недра. Несколько столетий назад люди держали здесь подводные боевые машины – штольня заполнена водой, там довольно глубоко. В Золотом веке людей было так много, что они воевали друг с другом. Уму непостижимо…
– Герман! – возопил Олег. – Ты туда посмотри, на поселок!
Погруженный в мысли, я только сейчас услышал возгласы. Несколько секунд – и в домах начал зажигаться свет, с того берега через бухту протянулись огненные дорожки факелов. Фигурки людей метались по набережной, сходились, разбегались, будто муравьи возле потревоженного муравейника.
– Чего это они? – подал голос Скиф.
– Если поспешим, скоро узнаем, – ответил я и хлопнул коня по крупу.
Конь понесся галопом, но мне казалось, что само время тоже ускорилось и как ни беги – все равно опоздаешь. Я точно чувствовал – беглец сейчас в городе. Слетевшая с катушек кровожадная тварь…
Я и не знал, что в двух женщинах столько крови. Первая мысль – кто-то раскрасил комнату алым, а потом нанес бурые штрихи. Кровь была даже на потолке и, загустев, свисала маленькими сталактитами.
Марика лежала за кроватью, на спине, щерила черную рану на шее. Синие, как у отца, глаза остекленели и с недоумением уставились в потолок. Пальцы судорожно сжимали скомканную простыню. Белое на алом.
В кухню тянулся кровавый след. Обмирая, я двинулся туда. Воздух будто уплотнился, кто-то словно старался удержать меня. Но лучше знать… Я и так знал.
Елена лежала на спине в луже крови, подогнув ногу и вытянув руку к окну. Лучи закатного солнца освещали ее спину. Ей распороли живот, она умирала долго и мучительно.
Зачем, Ким?!
Я достану тебя, чудовище. И собственноручно вздерну на виселице. Нет, ты тоже должен страдать. Есть тысяча способов лишить человека жизни медленно и мучительно. Но долг велит нам быть милосердными. И я буду милосердным, если ты ответишь мне: за что ты так жестоко убил их?
Сначала ты отнял у меня любимую женщину. Потом отнял ее уже навсегда. Или ты просто сошел с ума? Тобой завладел невидимый монстр из червоточины, которого не заметили Стражи? Что бы ни случилось, ты не достоин прощения…
Бухту обогнули молча. Над ней стаей вспугнутых чаек метались возгласы рыбаков, усиленные скалами. Что подняло людей среди ночи?
Вдоль старинного забора, сложенного из камня, мы промчались галопом, потом повернули на узкую, едва различимую тропку и замедлились. Здесь местные ходили только пешком, и отовсюду тянулись ветви деревьев, хлестали по щекам и осыпали листьями.
Чем ближе к поселку, тем громче крики. Лес закончился, и мы понеслись мимо бетонных каркасов брошенных домов, над которыми полыхало зарево. Сначала я думал, что сумасшедший Ким поджег поселок. Но когда мы повернули на овальную площадь с тревожным постом, я понял, что это не огонь пожарища, а сотни зажженных факелов.
Заспанные, всклокоченные рыбаки спешили на набережную, волоча по земле огромные мешки. Непонятная мне сила влекла балаклавцев к морю, они даже не заметили трех Рыцарей Ордена в белых плащах. Дежурный тревожного пункта – однорукий Ван – провожал односельчан с печалью, замешенной на зависти.
– Что случилось?! – заорал я и пришпорил коня.
Ван вздрогнул, развернулся прыжком и всплеснул единственной рукой с факелом. Собой он овладел быстро, выпятил подбородок и подергал черную кудрявую бороду.
– Приветствую вас, мастера! – громогласно ответил он, покосился на набережную и вдохновенно затараторил: – Только что вернулся баркас Бармалеича. Кальмарка подошла к берегу! Вот все и кинулись к лодкам, а то ведь уйдет! Пару раз в году такое бывает. Бармалеич будто душу продал, всегда угадывает, когда подойдет кальмарка…
– Видел кого чужого? – оборвал его я. Ван вытаращил глаза и поскреб в затылке. – Вспоминай. Это важней кальмарки.
На лице Вана отразилось возмущение, дескать, ничего важнее кальмарки быть не может, но он снова совладал с собой и помотал немытой головой:
– Не было. Вчера из Хмелинок…
– Поехали! – я глянул на сосредоточенного Скифа, на скуластом лице которого плясали отблески огня. – Прочешем набережную. Опросим людей, пока все не разбежались.
Я собрался уже хлестнуть коня, но передумал и ткнул пальцем в Олега.
– Тебе – опросить местных, мы со Скифом – искать преступника.
Не дожидаясь реакции Олега, я поскакал не вдоль набережной, а темными улочками, что лежали между домами, сохранившимися еще от прошлых. Скифу махнул на бухту, он понял без слов.
Правильнее разделиться. И надо немного отстать от Скифа. Если тварь захочет воспользоваться суматохой и выбраться из города, то, завидев Рыцаря Ордена, поспешит в темноту и попадет в ловушку. Ким здесь – кожей чую.
Лучше идти пешком, сливаться с мраком. Пришлось спешиться и наспех привязать коня к старой шелковице, снять белый плащ. Как говорил Магистр, чтобы победить тьму, нужно понять ее, стать ею.
Над домами сияло зарево, здесь же я двигался чуть ли не ощупью, сжимая эфес меча. Сердце билось набатом и заглушало возгласы рыбаков.
На цыпочках перебежать от дома к дому, замереть за стволом платана. Пронеслись два подростка с факелами, поволокли веревку. И снова стало черным-черно.
Только я собрался покинуть убежище, как заметил что-то белое, выглядывающее из-за стены сарая. Сначала я думал – кто-то просушивает овчину, но когда белое зашевелилось и крадучись устремилось к тропинке, ведущей в горы, я узнал местную «мутную». Навстречу ей выскочила толстуха, факел озарил испуганное лицо девушки – я был прав, это Эна.
Что она делает в поселке ночью? Надо будет побеседовать с ней завтра. Дождавшись, когда она исчезнет, я двинулся по дороге с мечом наготове. От дома к дому, от стены к стене. Но навстречу мне попадались только отъевшиеся на рыбе коты.
Дорога вывела на набережную, и я увидел флотилию лодок. Их весла синхронно опускались под дружное «У-ух». На корме маленького флагмана бородач махал факелом.
Остальные рыбаки усаживались в лодки, пришвартованные возле разваленного здания, от которого остались три колонны, и больше ничего. Я различил впереди, у подножия скалы, всадника в белом плаще. Его конь танцевал на месте, взбрыкивал и фыркал – чувствовал плохое место. В конце концов Скиф спешился, привязал жеребца и осторожно двинулся вдоль сараев, от которых остались одни руины, ко мне. Я беззвучно подкрался и положил руку ему на плечо.
– Я заметил тебя, – сказал Скиф, не оборачиваясь, и указал на черную тушу скалы, складчатую, будто покрытую гигантской чешуей. – У меня здесь мороз по коже.
– Да, мрачное место. Но тут неопасно. Оно стабильное, – попытался ободрить его я, но сам понял, что слова звучат неубедительно.
Невольно я старался двигаться боком, спиной к спине Скифа. Он делал так же. Справа чернела совершенно гладкая, будто заполненная смолой бухта с вкраплениями отраженных звезд, слева угадывались развалины старинных домов. Их обитатели покинули насиженные места – никому не хотелось жить рядом с червоточиной. Сейчас она неактивна, но кто знает, что случится завтра?
По бухте проплыли лодки рыбаков, захлюпали весла, донеслась брань. Скиф сжал мое плечо, развернулся к скале и прошипел:
– Чшшш!
– Что?
– Там, – он указал за мою спину. – Кажется, я слышал звук.
За свою жизнь я повидал много странного, но даже у меня свело лопатки. Будто что-то темное, нездешнее притаилось за руинами и выжидает момент, чтобы напасть. Я медленно-медленно повернулся. Палец Скифа был направлен на хорошо сохранившийся дом с проваленной крышей. Пару секунд я смотрел туда, но мое внимание привлекло движение, смутный силуэт на скале, там вспыхнуло красноватое пламя. Я увидел лишь угасающую вспышку, словно черное чудовище приоткрыло веко, сверкнуло огненным глазом и снова уснуло.
Скиф опустил факел, освещая раскрошившийся бетон, и две наших тени, отпечатавшиеся на стенах развалин, затрепетали и вытянулись.
– Он того… ранен. Должна быть кровь.
Я сощурился, вглядываясь в крошево камней и выбоины, и покачал головой:
– Слишком темно. Давай обыщем развалины и уберемся отсюда. Место гиблое. Неприятно.
Скиф взял факел в другую руку и кивнул:
– Да, только вместе. Он был отличным воином.
Поиски ничего не дали, только разболелась голова – как обычно бывает вблизи гиблых мест. Скиф шумно поскребся, сплюнул себе под ноги и сказал с удовлетворением:
– Утонул! Туда ему и дорога, пусть его жрут рыбы. Теперь можно и поспать. А то устал я за сегодня.
Я скривился и, в сердцах пнув круглый камень, зашипел от боли. Как же мне хотелось заглянуть в твои глаза, Ким! Ты ведь жив. Ты где-то рядом и далеко не убежишь. Я найду тебя, клянусь. За все мне ответишь.
Впереди колыхался белый плащ Скифа, и от него к моим ногам тянулась черная тень. Я поспешил за ним, пообещав себе, что займусь поисками Кима завтра. Продыху местным не дам, пока они не найдут труп. Пусть на лодках берег прочесывают. Пока останутся сомнения, что убийца Елены жив, не будет мне покоя.
Осталось отыскать поселкового старосту, вселиться в гостевую комнату и проспать оставшиеся пять часов до рассвета.
Загрохотал металлический лист, закрывающий потайной лаз, и Ким погрузился в сырую черноту, поднес к лицу руку, пошевелил пальцами – ничего не видно. Открыты глаза или закрыты – без разницы.