Лев Жаков – S.W.A.L.K.E.R. Конец света отменяется! (страница 40)

…Глубокой ночью посреди клубничного поля опустилось летающее блюдце. Космический корабль потерпел крушение, на борту нашли лишь капитана и штурмана. Гостей из прошлого. Давным-давно отбыли они в опасную экспедицию, и, хоть для экипажа прошло лишь несколько лет, на Земле минуло три века. Сейчас астронавты отдыхали и набирались сил перед торжественной встречей.

– Мы обязаны их накормить! – воскликнул Главный Цензор. – Все эти годы они, запертые на космическом корабле, питались сублимированной пищей и полуфабрикатами! Подумайте, Леопольда, все эти годы!

Дамы из Министерства Первых Блюд согласно закивали.

– Мы обязаны продемонстрировать им всё, на что способны, смягчить шок от прибытия к далеким потомкам!

Пышный, как хлеб на закваске, Глава Отдела Этнических Кухонь прочувствованно вздохнул. Верховный Секретарь, видимо вспомнив о своей диете, пригорюнился. Цензор продолжал:

– Но мы не можем оглушить их рецепторы высокомолекулярной кухней. Именно поэтому, Леопольда Вильямсовна, мы вызвали вас – крупнейшего специалиста по исторической кулинарии. Это должно быть нечто особенное! Нечто запредельно вкусное! Но – не нарушающее их привычек.

– Из какого они века?

– Вторая треть двадцатого столетия, – прошептал Секретарь. – Этнические россияне.

Леопольда нахмурилась, припоминая.

– Позвольте, – она поднялась, в волнении прошлась по залу. – Самое распространенное блюдо в России второй половины двадцатого века – шаверма. Также популярна была пицца. И еще – биг-мак, но рецепт его утерян во время Булимии. Не можем же мы угощать астронавтов шавермой!

Горестный вздох пролетел над членами Совета. Министр салатов закрыл лицо руками. Пальцы у него были в перевязочку, как молочные сосиски. Горе его было велико.

– Подождите! – Леопольду осенило. – Вы их расспросили?

– Да, – секретарь заглянул в лэп-топ, – мы расспросили их о привычном меню. Астронавты утверждают, что питались курицей с рисом, салатом «витаминным», супом «харчо», паровой треской, также упоминали «ромштекс с картофельным пюре» и некие «битки домашние». Большинство названий нам ни о чем не говорит.

– Мне тоже, – призналась Леопольда. – Кроме, наверное, харчо. И, кажется, ромштекса. Мы пойдем немного другим путем. Мы предложим им русскую традиционную кухню. Кулебяки! Расстегаи! Суточные щи! Кулеш! И конечно же ее вершину – шашлык!

Совет аплодировал стоя.

– Уф-ф-ф! – выдохнул Кондрат и отвалился на спинку стула, блаженно щурясь. – Давненько я так не жрал. А, капитан? Это тебе не паста из тюбиков, будь она неладна.

Штурман Кондрат Сергеев, массивный, широкоплечий, с отросшей за время полета огненно-рыжей бородой, всегда отличался здоровым аппетитом и от сублимата во время перелета откровенно страдал. Было что-то хищное, звериное в его манере набрасываться на шашлык и рвать зубами сочное мясо.

Вячеслав Евгеньев, капитан звездолета «Арбонат», долговязый и сухопарый, с вытянутым лошадиным лицом и грустными глазами бассет-хаунда, поковырял во рту зубочисткой, икнул и подтвердил:

– Да, три года без нормальной еды – тяжеловато. А все-таки зря мы так накинулись. Желудок-то отвык.

– Да ладно! – беспечно махнул рукой Кондрат. – Потомки наши, Слава, пожрать не дураки, а уж с несварением точно научились справляться. Дадут какую-нибудь таблеточку – и будем мы такие же, круглые и лоснящиеся.

И тут Вячеслав не мог не согласиться. Потомки, они же обитатели двадцать третьего столетия, отличались изрядной упитанностью, здоровым румянцем и благодушием вечно сытых людей. К еде они вообще относились трепетно и очень волновались, понравилась ли предкам кулебяка и не жидковат ли кулеш. В конце трапезы (на банкет по случаю эпохального события это не тянуло – без официоза, по-домашнему) к ним вышла и раскланялась, принимая комплименты, сама шеф-повариха – полненькая тетка с ямочками на щеках и старомодной даже по меркам двадцатого века прической. Ее еще как-то очень смешно звали, но обалдевший от вкусовой симфонии Вячеслав не запомнил имени.

– Ладно, – рубанул капитан, расправившись с десертами. – Хватит о брюхе радеть. Надо о делах думать. Эй, дружище! – подозвал он официанта. – Кто тут у вас главный?

– Леопольда Вильямсовна, – доложил круглый, как колобок, мальчишка.

«О, точно», – вспомнил Вячеслав и досадливо сморщился:

– Да не в ресторане! Кто командует парадом?

– Парадом? – не понял официант.

– Ну, церемонией, процедурой, не знаю, как тут у вас заведено. Где представитель Мирового Совета? Кому поручено нас встречать?

– Мне, Славочка, – царственно вплыла в зал сама Леопольда Вильямсовна, неся в руках креманки с мороженым. – Мне и поручено. Вы кушайте, кушайте, а то растает. Ванильное, по рецептам Баскина и Робинса, все ингредиенты аутентичны!

– Кхгм, – прочистил горло капитан, пока Кондрат, сладострастно урча, набросился на мороженое. – Так вы – член Совета?

– Не просто член, – горделиво подбоченилась повариха. – Я – эксперт по исторической кухне при Мировом Кулинарном Совете, лауреат семи звезд Мишлена и шеф ресторана «Рабле». К вашим услугам.

Вячеслав машинально погладил шрам, заработанный им при высадке на третью луну Урана.

– Подождите, – попросил он. – При чем тут Кулинарный Совет?

– А какой же еще? – удивилась Леопольда.

– Мировой!

– Ну он и есть – Мировой Кулинарный Совет.

Кондрат хрюкнул:

– Это что же получается – миром управляют кухарки? Все по заветам классиков?

На «кухарку» Леопольда демонстративно обиделась, надув щечки.

– Да будет вам известно, – сообщила она, уперев руки в бока, – что лишь благодаря Кулинарному Совету человечество смогло выжить во время Булимии!

– Какой еще Булимии? – не понял Вячеслав.

Рассказ Леопольды с трудом укладывался в голове. Эпидемия Булимии, вспыхнувшая в начале двадцать первого века, привела к страшнейшему кризису, поставив род человеческий на грань вымирания. Сто процентов населения планеты Земля утратили способность испытывать чувство сытости. Костлявая тень голодной смерти нависла над человечеством. Повальное обжорство уносило тысячи жизней каждый день. Лекарства не помогали. Вомитории, спешно построенные при каждом общепите, ситуацию только усугубили. И лишь возникновение Кулинарного Совета, написание Свода Правил Высокой Кухни и Законов Правильного Питания, полная смена парадигмы воспитания, переоценка духовных и материальных благ позволила спасти человечество от вымирания.

«Жить, чтобы есть» – вот девиз, наполнивший смыслом существование последующих поколений. Поиск новых вкусов, изысканность насыщения, стремление побаловать себя – лишь это смогло превратить безудержное обжорство в прекрасную жовиальность. И даже те, кто, в силу малой образованности и недоразвитости вкусовых сосочков, предпочитал банальный фастфуд («шавермы», как презрительно обозвала этих несчастных плебеев Леопольда), – даже они научились искать, что бы такое пожрать, до сих пор нежратое.

Были забыты распри и войны; достигнуто изобилие.

И вот уже третий век человечество благоденствовало в Мире Большой Жратвы.

– Фантастика, – только и смог выговорить Кондрат.

Капитан Евгеньев промолчал.

Астронавты оказались милыми мальчиками, ровесниками младшего сына Леопольды – по двадцать пять лет, – серьезными, умными, только очень уж худенькими и ершистыми. Совет, впервые столкнувшийся с гостями из прошлого, поручил их заботам Леопольды.

Славе и Кондрату до всего было дело. Они желали знать, как живут «потомки», и Леопольде ничего не оставалось, как отменить все текущие дела и устроить астронавтикам экскурсию.

Совет предоставил ей флаер, и начать Леопольда решила с экскурсии в Музей Культуры Еды. Конечно, лучше всего экскурсию провел бы Цензор, но у него обострилась язва. Министры же были слишком заняты…

В наваристом бульоне августовского полдня жужжали редкие флаеры, не спеша приземляться на территории музейного комплекса, – были летние каникулы, и у слушателей школьной программы нашлись занятия поинтересней.

Леопольда мягко приземлилась, астронавтики выпрыгнули на траву, сочную, как салатный микс, сбрызнутый соком лайма. Впереди, в тени деревьев, притаилось первое здание экспозиции, посвященное истории мировой кулинарии. Будучи студенткой, Леопольда дневала и ночевала там, рассматривая фотокопии знаменитейших трудов Белоцерковской и Высоцкой, с благоговейным трепетом замирая перед репринтом книг Похлебкина, зардевшись, проскакивала зал сетевого питания – все эти бесчисленные «рестораны», столь близкие сердцу шавермы и сегодня! как можно было! Впрочем, астронавтов история не интересовала, по крайней мере, добулимийная эра.

Слава и Кондрат жались друг к другу. Леопольда извлекла из багажника корзинку с припасами – истощенные ребятки уже часа три без еды! – и принялась расстилать поверх травы скатерть.

– Помилуйте, Леопольда, зачем?! – простонал Слава.

– Для подкрепления. Комплекс большой, ходить долго. Совместим вводную лекцию с ланчем.

С хрустом развернула она вощеную бумагу, и над поляной поплыли ароматы ростбифа, французской горчицы и свежего салата. Кондрат судорожно сглотнул, глядя на сандвич.

– Кушай на здоровье! – расплылась в улыбке Леопольда.

Мальчик вгрызся в угощение. Слава следил за ним с настороженной улыбочкой. Слава вообще ко всему относился настороженно. Непростая судьба у мальчика, что и сказать! Экипаж потерял, сам едва не угробился. И чего не хватало им на обжитой и уютной Земле?.. Впрочем, понятно, чего. Еще два дня назад Леопольда поинтересовалась, что же за салат такой – «витаминный», что представляют из себя другие упомянутые блюда, и нашла их только в бездушных, как галета, справочниках по советской (был такой период в истории России) кулинарии. Нет, наверное, можно было и отварную курицу приготовить интересно, и морковь с капустой – тоже, но картинки в древней книге свидетельствовали об обратном.