Лев Трапезников – Вагнер – в пламени войны (страница 37)

Получалось, что эта точка, которую мы шли штурмовать и которая на наших картах обозначена, как «Галина-30», была разумно оставлена противником, отошедшим дальше по лесополосе на «Галину-31». Вот эта самая «Галина-31» и была тем самым хвостом лесополосы, который заворачивал к полю и который мы обстреливали с Суховым из нашего старого окопа с точки «Галина-29». Этот «хвост» лесополосы на этом участке был последним пристанищем вэсэушников, так как за ним уже начиналось только долгое поле, и чтобы выйти им из этого куска лесополосы, необходимо было бы преодолеть открытую местность – поле. А это можно сделать было только ночью. Вот они и оказались в ловушке, в роли загнанных в угол крыс. Отчаяние, смертельная опасность и чуть ли не безвыходная ситуация заставляет противника сопротивляться с особым упорством – и этого следовало ожидать от них.

Скажу сразу читателю, что мысли о том, что противник может сдаться, на той войне не приходили – слишком уж упрощенный взгляд на проблему был бы… У них задача убить нас, а у нас задача – убить их, сдаваться никто не собирается. Сдача в плен страшнее кажется, чем сама смерть, ведь в бою, пусть даже ты будешь ранен, всегда есть шанс на то, что повезет и что придут на помощь свои, что сможешь отстреляться, что просто произойдет чудо и так далее… А в плену решать свою судьбу будешь не ты сам, а свора наглых мерзавцев, которые запросто обольют тебя своей мочой, прежде чем убить, и умирая в плену, ты потом сто раз пожалеешь о том, что поднял руки вверх.

Меня с поста сняли. Сухов был назначен старшим новой нашей точки, «Галины-30». На точке нас осталось порядка 12 человек. Начали окапываться. Мы с Суховым выбрали место, защищенное деревьями справа и слева. Сухов, отдав ценные указания людям, подошел ко мне и заменил меня. Сижу у дерева с автоматом и всматриваюсь в сторону, в которой где-то там за зарослями должен быть враг. Сухов копает окоп. Да, мы по очереди копали окоп этот, стараясь успеть до темноты закончить работу, ну хотя бы выкопать по пояс в глубину, чтобы успеть накрыть наш новый земляной дом клеенкой, так как чувствовалось, что собирается дождь. И дождь намечался, судя по ветру и тучам, сильный. Земля хоть и мягкая в лесу, но много попадается корней от деревьев, которые приходится разрубать саперной лопаткой. Вот тут корень толстый и рубишь его, рубишь, а вот здесь пожиже корень, а вот здесь снова корни, и вот так вот и копаешь, мучаясь. Но копать надо, хорошая глубокая «могила» – это здесь жизнь, как ни странно. И чем глубже эта «могила», тем больше шансов у тебя выжить на этой войне.

– Не успеем, – констатирует Сухов, стоя надо мной. – Дождь пойдет… Сейчас я схожу и посмотрю, что там, и вернусь, чтобы заменить тебя.

– Хорошо, – киваю я головой Сухову, а сам думаю о ночи под дождем. – Надо бы успеть, ведь ливень если грянет, то промокнем все и обсушиться никак.

Вещи наши еще не распакованы. Рюкзаки и спальники нам доставили на точку бойцы, с этим вот всем хоть проблемы нет, уже хорошо. Минут через пятнадцать Сухов является с большими черными пакетами, в которые пакуют двухсотых. Такие пакеты здесь нужны нам, ведь именно ими мы и собираемся накрывать наш окоп от дождя. Копаем по очереди снова и снова. Сосед наш, окоп которого находится чуть дальше нашего, в глубь точки, копать закончил. Подхожу к нему, он сидит около окопа и отдыхает. Молодой парень. Мне все молодыми кажутся, юными, кому тридцати пяти лет еще нет. Ну, ему по виду лет тридцать, значит, юнец еще… Я его спрашиваю:

– Закончил?

– Зако-ончил, – отвечает он, и его добродушное лицо мне почему-то очень нравится своей непринужденностью и расположением к разговору.

– Не маленький окоп? – спрашиваю.

– Нет. Как раз, а ноги можно согнуть, когда спать буду, и осколки не попадут.

Да, окоп у него был в ширину метр, а в длину где-то… порядка метра с небольшим. Наверное, и полтора метра не было в этом окопе в длину, но вырыл он его по самое бедро. И сбоку ступенька в окоп. Именно сбоку. Все по правилам выкопал, и бруствер не столько высокий, сколько широкий. У нас-то окоп по бокам между деревьями и попадается много корней, а потому копать труднее. А окоп соседа не окружен деревьями, но и с воздуха его не видно, так как высокие кроны сосен раскинулись широко в небе и хорошо соседа укрывают от вражеских птичек. Я-то сам, понятное дело, простой сотрудник «Вагнера», и мне положено на передке быть, и окоп я рыть начал сразу на передке точки этой, а вот Сухову бы подальше уйти, ведь командир все же… Но ему, похоже, все равно, он уже привык на старой точке сидеть в передовом окопе, и как будто так и надо… Тоже бешеный, этот Сухов, бессмертным считает, видимо, себя.

Не успели мы до дождя все же выкопать окоп так, чтобы его накрыть. Полил сильный ливень, и черная мягкая земля превращаться начала в нечто вроде теста. Мокрая такая стала, сочная, и ступи на нее, и сразу нога твоя в это тесто уйдет. Наши спальники и рюкзаки рядом с окопом лежат, и мы с Суховым к ним. Присели радом с вещами. Сухов еще по делам ходил, а потом гляжу – сидит Сухов на бревне, чуть дальше нашего окопа метрах в пяти, лицом к точке и спиной к позиции вэсэушников. Я ему:

– Ты чего сидишь так? Там же хохлы недалеко?

– А мне похрен на хохлов!

– Сейчас одна очередь от балды с их стороны и убьют тебя, – говорю я ему и тут же понимаю, что человек устал, что человек теряет чувство самосохранения, что человек на грани этого и того мира находится. Да, это усталость, усталость от войны, от жизни на улице, от тревог и забот, и здесь дождь, это как последняя капля в психике человека. Капля, которая побуждает все на свете послать ко всем чертям…

«Ладно, – думаю. – Посидишь и придешь», – сам же я уселся возле рюкзаков и спальника на траву. Искать лучшее место для «отдыха» уже не имело смысла, так как сильная темень настала, а передвигаться в ночи опасно, так как у вэсэушников могут быть тепловизоры. Пришел и Сухов, рядом сел. Темно совсем стало, льет как из ведра. «Ну и пусть льет, дождь дождем, а поспать надо, – думаю я. Я, как ранее уже отмечал в книге, могу вырубать себя, если мне очень надо. – Кругом ничего нет, есть только я и мое сознание, которое сейчас, в эту минуту желает отдыха, сна», – и вот такая установка мой организм уводит в сон. Это я делаю на естественном уровне и потому засыпать могу при любом шуме и при любом свете. То есть, сидя около рюкзаков на траве и ощущая под собой то, как текут ручьи, я вошел в полусонное состояние, которое можно охарактеризовать как грань между сном и явью. В таком состоянии организм тоже отдыхает. И только временами я «просыпался» от подталкивания меня в руку Суховым – он не спит, уснуть не может, и нельзя ему, караул несет. Почему толкает меня в руку? А он в такой ситуации пытается согреться сигаретами, и они у него идут на поток, – сам курит и мне предлагает. Я не отказываюсь. Вот так посплю и просыпаюсь от прикосновения Сухова, зная, что он уже в кулаке, чтобы не замочить под дождем, тянет мне сигарету. Холодно ему, но ни стона, ни жалоб, ни недовольства не проявляет мой друг – понимает, война есть война, и мы обязаны выдержать все это. После очередной сигареты я ловлю себя на мысли, что до нитки уже промок, и никакие кроны деревьев не помогают укрыться от этой сатанинской погоды. Там, где-то за зарослями, сидят наши смертельные враги, и они тоже мучаются от дождя… А может быть, у них все обустроено там, под крышами сидят. Они люди расторопные, с крестьянской украинской ухваткой, ведь недаром же мы после штурмов находим на их точках пилы, топоры и другой инструмент, которым они обустраивают свой неприхотливый быт на войне. Это мы кочующие «бомжи», которые и могут-то только что прогонять этих крестьян с насиженных ими мест, штурмами выгоняя их из своих временных домов. И там, на «Галине-31» они, скорее всего, по-хозяйски обустроились, сидят под теплыми крышами и жуют свое сало. Однако ждите нас, не долго вам там жить припеваючи.

Дождь стих, утро. Уже светло. Сегодня 27 октября 2022 года. Утром сосед рассказал мне, как под дождем ночью заблудился и только благодаря тепловизору вышел на Сухова.

– Чуть к хохлам не ушел в темноте, – рассказывал мне сосед. Понятно, что он в темени ночной в «трех соснах» заблудился. Такое бывает, когда на незнакомой местности в ночи человек ходит вокруг своего окопа, тыкается в разные предметы – деревья, чужие окопы, старые остатки бетонных заборов или хозяйственных строений, а свой окоп найти не может, а окоп при этом у него под самым носом находится. Вот и блуждает он вокруг своего окопа. Кстати, если придется кому-то попасть в подобную ситуацию, то не нервничайте – успокойтесь, поднимите голову к небу, посмотрите на верхушки деревьев и по ним ищите свое место в лесу, ведь даже ночью часто фигуры строений или деревьев на фоне неба видны, и по ним можно ориентироваться в пространстве. Да, конечно, перед этим, днем, пока обустраиваетесь на новом месте, старайтесь запомнить и местность, и конфигурацию строений – крыши, верхушки деревьев, покалеченных осколками от крупных калибров мин и потому часто отличающихся от нетронутых войной деревьев. Запоминайте все, что вокруг вас. Это может все очень даже пригодиться. Также необходимо постараться запомнить отдельные предметы, которые вы на ощупь, руками сможете опознать в темноте и которые будут для вас ориентиром ночью: остатки от бетонных сооружений, деревянных строений или сломанное дерево – все может быть использовано в этом случае.